Иногда это кажется врождённым - будто вы родились с тонким невидимым датчиком угроз, который всё время включён на максимум. Люди рядом живут, смеются, строят планы, спорят и мирятся, а у вас внутри как минимум три параллельных слоя: что сейчас может пойти не так, где вы ошибётесь и как потом будете с этим жить. Вы можете выглядеть собранным и даже успешным, но любой день, даже самый обычный, проходит через плотный фильтр тревоги.
Автор: Екатерина Тур, врач, психосоматолог, автор книг по психосоматике
Тревожник не просыпается с нейтральным нулём в душе, он открывает глаза уже с небольшим минусом. У него в голове сразу включается лента: не забыла ли я, не подвела ли, не обидела ли, всё ли успею, не случится ли чего-то плохого с близкими. И это не каприз и не драматичность характера, а привычный режим работы нервной системы, которая когда-то очень рано усвоила - расслабляться опасно.
Чаще всего начало этой судьбы не видно снаружи. Детство тревожника нередко выглядит вполне прилично. Родители могут быть образованными, «правильными», внешне заботливыми. Только внутри атмосфера напоминает жизнь на минном поле. Взрослые то хвалят, то обесценивают, то улыбаются, то замолкают и неделями ходят с каменным лицом. Правила меняются по настроению, устают кричать, потом стыдятся, потом снова срываются. Или наоборот - всё тихо, но в воздухе постоянно висит ожидание беды: кто-то болеет, кто-то «всё время на грани», кто-то не справляется, и ребёнок растёт со встроенным ощущением, что в любой момент потолок может рухнуть.
У такого ребёнка почти никогда нет роскоши просто быть. Он всё время занят внутренней работой - проверяет мимику взрослых, ловит интонации, подстраивается, старается не доводить, угадывает, что скажут, заранее извиняется за то, чего ещё не сделал. Снаружи это выглядит как послушность, взрослость, ответственность. Внутри же формируется базовая схема: мир опасен, нужно не расслабляться. Нервная система закрепляет этот стиль - гормоны стресса выпускаются быстрее и чаще, мышцы привыкают к постоянному напряжению, дыхание становится поверхностным, сон - неглубоким.
Проходят годы, ребёнок вырастает, меняет города, партнёров, работы. Только судьба тревожника остаётся с ним. Это когда любой входящий звонок сначала пугает, а потом уже интересует. Когда отпуск превращается в проект с десятью сценариями «что пойдёт не так». Когда в отношениях вы одновременно жаждете близости и заранее готовитесь к тому, что вас покинут, поэтому сами не позволяете себе по-настоящему опереться. Когда даже в хорошие дни внутри есть тихий голос: «подожди, сейчас всё испортится».
Особая боль тревожника - столкновение с чужой лёгкостью. Люди, у которых нет такого опыта, часто искренне не понимают, почему «ты всё время накручиваешь». Они говорят привычные фразы: «успокойся», «просто не думай об этом», «возьми себя в руки», «всё у всех так, не драматизируй». С каждой такой фразой тревога не уменьшается, она обрастает ещё и стыдом. Получается дьявольская связка: мне страшно, а ещё я плохая и слабая, потому что мне страшно.
В какой-то момент многие начинают верить, что их судьба - быть вечной системой раннего предупреждения для всех. Они отвечают за атмосферу дома, за настроение партнёра, за здоровье родителей, за успех детей, за стабильность на работе. Как только где-то образуется зияющая дыра отсутствующей ответственности, тревожник подсознательно встает туда - держать. И чем больше он держит, тем сильнее организм расплачивается телом: скачки давления, бессонница, тремор, проблемы с желудком, головные боли, панические атаки. Тело говорит: «я больше не вывозю это дежурство», но тревожник слышит только: «я ещё хуже, даже с телом не справляюсь».
Самое жестокое, что делает с человеком судьба тревожника, - лишает его права на отдых. Не только в смысле отпуска, а в самом базовом - права чувствовать себя в безопасности хотя бы иногда. Даже если внешне всё спокойно, тревога всегда найдет новый объект. Если сегодня все живы и здоровы, значит завтра произойдёт что-то с работой. Если с работой всё более-менее, значит обязательно случится катастрофа в стране или мире. Психика, привыкшая ждать удара, не умеет жить в простом, скучном благополучии, ей всё время нужно быть на чеку, чтобы не повторить детскую беспомощность.
Но у этой истории есть и другая сторона. Тревожник часто невероятно тонко чувствует реальность. Он замечает микросигналы, предугадывает развитие событий, удерживает целые системы, которые давно развалились бы без его постоянной внутренней работы. Он заботится о других до изнеможения, часто не умея заботиться о себе вовсе. Его беда не в том, что он «слишком чувствительный», а в том, что его чувствительность многие годы работала только на выживание и никогда - на поддержку.
И здесь, наверное, самое важное - перестать требовать от себя стать другим человеком. Не холодным, не бесчувственным, не «пофигистом», а собой, но с чуть большей долей мягкости к себе. Судьба тревожника часто начинается там, где маленький ребёнок очень рано решил, что если он будет внимательнее, послушнее, правильнее, то беды удастся избежать. Взрослая жизнь даёт нам другой выбор - не снимать тревогу насильно, а понемногу перестраивать мир вокруг так, чтобы в нём было место не только для вашей бдительности, но и для вашей усталости, радости, злости, любви, для всего, что делает вас живым.
Тогда тревога перестаёт быть единственной осью вашего существования и становится тем, чем и должна быть по природе - одним из сигналов, а не приговором. И судьба тревожника превращается не в крест, который нужно нести до конца, а в сложный путь человека, который долго очень боялся жить, но всё-таки остаётся в движении, шаг за шагом учась быть рядом с собой, даже когда страшно.
Рекомендуем к работе лучшие книги по психосоматике: