Максим выскочил из строительного магазина.
Отец снова завёл про семейное дело, про то, что пора бы думать головой, а не мечтами о рыбалке на Байкале. Двадцать пять лет, а ты как ребёнок, Максим. Когда уже повзрослеешь?
На переходе у рынка он не заметил девушку с сумками. Она вскрикнула, сумки полетели на асфальт. Яблоки раскатились под ноги торговцам. Банка с вареньем разбилась, содержимое потекло по плитке. Он не причинил ей каких то травм. Машина успела остановиться и путница наткнулась на авто во время перехода дороги, засмотревшись на что то.
— Извините, я не специально, — Максим присел, начал собирать продукты.
Она молча подбирала яблоки. Лицо без косметики, волосы стянуты резинкой, платье старое, выцветшее. Но красивая. Не как те, что крутятся возле него ради денег отца.
— Давайте довезу. Виноват, — он поднял сумки, чуть не охнул от тяжести.
Она посмотрела на него долго, потом кивнула.
В машине назвала адрес. Элитный посёлок за городом. Максим удивился, но промолчал. Она попросила остановить у ворот самого большого особняка в округе. Того самого, куда отец возил его лет десять назад на какой-то приём.
— Вы здесь живёте?
— Да, — коротко ответила она и вышла.
Он смотрел, как она идёт к воротам с тяжёлыми сумками. Что-то не складывалось. Богатые девицы так себя не ведут. Но он попросил телефон, и она дала.
Звали её Вера.
Отец чуть не подавился кофе, когда Максим сказал, что остаётся работать вместо отпуска.
— Ты серьёзно? Что случилось, сын?
— Хочу показать, что не бездельник, — Максим налил себе воды, отвернулся к окну.
Виктор Семёнович ничего не ответил. Просто кивнул и вышел из кухни. Может, впервые не стал спорить.
Через три дня Максим позвонил Вере. Встретились в парке. Она пришла в том же простом платье, без украшений, без блеска. Говорила мало, больше слушала. Когда он спросил про семью, сказала, что родители постоянно за границей, она одна присматривает за домом.
— А прислуга? Водитель?
— Не нужны мне чужие люди, — она отвела глаза.
Он почувствовал ложь. Но промолчал. Месяц они встречались почти каждый день. Максим влюблялся всё сильнее. Она была другой. Не просила подарков, даже за кофе сама платила.
Но что-то в ней было неправильное. Недосказанное.
Когда Максим сделал предложение, Вера побледнела. Отступила на шаг, сжала руки.
— Подожди. Мне нужно время.
— На что время? Ты меня любишь или нет?
— Люблю, но не всё так просто у меня, — она развернулась и ушла быстрым шагом.
Максим не спал всю ночь. Ворочался, смотрел в потолок. Утром принял решение. Он должен узнать правду.
Позвонил приятелю, который занимался доставкой продуктов в богатые дома. Попросил подменить его на один день. Взял фирменную куртку, кепку, планшет с заказами. В списке был и тот самый особняк.
Дверь открыл мужчина лет пятидесяти с лицом, которое не улыбалось никогда. Григорий Петрович.
— Продукты? Заносите на кухню, быстрее, мне некогда.
Максим прошёл внутрь. Пахло лекарствами и затхлостью. В гостиной на диване сидела худая женщина лет шестидесяти, укутанная в плед. Смотрела в окно пустым взглядом.
— Ольга, это продукты! — крикнул Григорий.
Она даже не обернулась.
Максим прошёл на кухню. Начал выкладывать пакеты на стол. Из коридора донёсся звук воды, шаги. Он обернулся — и замер.
Вера. В сером застиранном фартуке. С ведром и тряпкой в руках. Мыла пол в коридоре на коленях.
— Ты чего застыла? Пол сам себя не вымоет! — гаркнул Григорий из гостиной.
— Сейчас, Григорий Петрович, — она не подняла головы.
Максим стоял, вцепившись в пакет. Его невеста. На коленях. В этом доме. Всё — ложь.
Он расписался в планшете, вышел. Сел в машину. Руки тряслись так, что не мог попасть ключом в замок зажигания.
Он позвонил Вере через час. Голос был ледяным.
— Встретимся. Сейчас.
Она пришла через двадцать минут, бледная, с красными глазами. Они сидели в машине на пустой парковке. Молчали.
— Объясни, — Максим смотрел прямо.
— Я горничная. Работаю там год, — голос её дрожал.
— Зачем врала?
— Боялась, что ты уйдёшь. Что не захочешь связываться с прислугой.
— Это не ответ. Зачем ты там работаешь? У тебя что, выбора нет?
Вера закрыла лицо руками. Потом подняла голову, посмотрела на него.
— Я искала мать. Настоящую.
Она рассказала. Приёмный отец перед уходом из жизни отдал ей дневник. Там было написано: двадцать три года назад он нашёл младенца в коробке у ворот богатого дома. Записка внутри — "Простите". Он забрал ребёнка, вырастил как родную дочь. Но всегда мучился вопросом — кто и почему так поступил.
Вера нашла адрес. Узнала, что там живёт Ольга Павловна, которая двадцать три года назад родила девочку. Но муж сказал ей, что ребёнок не выжил. С тех пор женщина болеет, почти не встаёт с дивана, глотает таблетки горстями.
— Я устроилась туда. Хотела понять, правда ли это. Сдала анализы. Результат пришёл две недели назад, — Вера достала из сумки конверт. — Совпадение. Она моя мать. Григорий вынес меня из роддома и оставил умирать. Чтобы не делить наследство.
Максим взял конверт. Прочитал. Цифры, проценты, печати. Всё настоящее.
— Почему молчишь? Иди к ней, скажи.
— Не могу. Григорий её контролирует. Если я заговорю, он меня выгонит. Или хуже — что-то сделает с ней. Он злой. Ты не видел, как он на неё кричит.
Максим завёл машину.
— Тогда сделаем по-другому.
Виктор Семёнович слушал молча. Максим выложил все документы на стол: выписку из роддома, результаты ДНК, дневники приёмного отца Веры. Старик читал долго, потом снял очки, потёр переносицу.
— Григорий. Этот гад. Я всегда чувствовал, что с ним что-то не так.
— Ты его знаешь?
— Лет двадцать назад вместе работали. Потом разошлись. Он мутный, я это понял быстро. Но думал, что просто жадный. А он... — Виктор Семёнович встал, прошёлся по кабинету. — Ладно. Поедем. Но не одни.
Он позвонил адвокату. Потом знакомому из прокуратуры. Через два часа собралась группа. Максим, Виктор Семёнович, адвокат, следователь. Вера сидела в машине, сжимала руки.
— Ты уверена? — спросил Максим.
— Да, — она кивнула.
Григорий открыл дверь, увидел толпу людей — и лицо его изменилось.
— Что это? Виктор, какого...
— Пустишь или здесь поговорим? — Виктор Семёнович шагнул вперёд.
Григорий пропустил их. В гостиной Ольга Павловна сидела на том же месте. Подняла голову, посмотрела на всех пустыми глазами.
Вера вошла последней. Сняла куртку, подошла к женщине. Села рядом на корточки.
— Ольга Павловна. Я Вера. Я работаю у вас год. Мою полы, готовлю еду. Но я пришла сюда не за работой.
Ольга посмотрела на неё.
— Двадцать три года назад вы родили девочку. Муж сказал вам, что ребёнок не выжил. Но это ложь. Он вынес меня из роддома и оставил в коробке у ваших ворот. Меня нашёл чужой человек и вырастил. А теперь я вернулась. Потому что вы — моя мать.
Тишина была такой, что слышно было дыхание.
Григорий побелел.
— Что за бред?! Она сумасшедшая! Выгнать её!
Адвокат положил на стол документы.
— Вот выписка из роддома. Вот показания медсестры, которая работала в ту ночь. Она всё помнит. Вы заплатили ей, чтобы молчала, но она сохранила расписку. Вот результат ДНК. Совпадение девяносто девять и две десятых процента. Эта девушка — дочь Ольги Павловны. Ваше преступление раскрыто.
Ольга Павловна встала. Подошла к Вере. Смотрела на неё долго, потом подняла руку, коснулась её щеки.
— Родинка. Под левым ухом. Как у моей матери, — голос её дрожал. — Господи. Это правда.
Она обняла Веру. Та заплакала, уткнувшись ей в плечо. Максим отвернулся, сглотнул комок в горле.
Григорий попытался выйти из комнаты. Следователь шагнул ему наперерез.
— Григорий Петрович, вы задержаны. Попытка избавления от ребёнка, подлог документов, незаконное содержание лица в беспомощном состоянии. Пройдёмте.
Григорий рванулся, но его перехватили. Увели. Он кричал что-то про ошибку, про то, что всё неправда.
Ольга Павловна не отпускала Веру. Гладила по волосам, смотрела на неё, будто боялась, что всё исчезнет.
— Столько лет я думала, что одна. Что у меня никого нет. А он… он мне говорил, что я больная, что мне кажется. Поил этими таблетками, чтобы я не соображала.
Виктор Семёнович подошёл, положил руку ей на плечо.
— Теперь всё будет по-другому. Мы поможем.
Она подняла на него глаза, кивнула.
Суд длился три месяца. Григория приговорили к семи годам. Доказали всё: подкуп медсестры, подлог документов, систематическое отравление жены сильными препаратами. Адвокат пытался выгородить его, но свидетели говорили одно и то же. Виновен.
Ольга Павловна продала особняк. Сказала, что не хочет больше там жить. Купила квартиру в центре, светлую, с большими окнами. Вера переехала к ней. Максим приезжал каждый день после работы.
Женщина перестала пить таблетки. Врачи удивлялись, как быстро она пошла на поправку. Будто проснулась от долгого сна. Начала улыбаться, выходить гулять, готовить обеды. Вера училась у неё печь пироги с яблоками. Максим приходил и съедал половину противня.
— Ты меня разоришь на муке, — смеялась Ольга Павловна.
— Я плачу, — отвечал он и протягивал деньги.
Она не брала.
Свадьба была небольшой. Вера в простом белом платье, без кружев и камней. Максим в костюме, который выбирал отец. Гостей человек тридцать, только близкие. Ольга Павловна сидела в первом ряду, держала платок в руках, но не плакала. Просто смотрела на дочь и улыбалась.
После регистрации был ужин в ресторане. Тосты, поздравления, музыка. Максим заметил, как отец всё время смотрит на Ольгу Павловну. Подсаживается, говорит с ней, смеётся. Она отвечает, кивает. Щёки у неё порозовели.
Когда гости начали расходиться, Виктор Семёнович остался. Подошёл к Ольге Павловне, когда она собиралась уходить.
— Можно провожу?
Она удивилась, но кивнула.
Максим проводил их взглядом. Вера прижалась к нему.
— Как думаешь? — спросила тихо.
— Думаю, у них всё получится, — он обнял её за плечи.
Через полгода Виктор Семёнович пришёл к сыну. Сел на кухне, налил себе чай. Молчал. Максим ждал.
— Я хочу жениться на Ольге Павловне, — выдал наконец отец.
Максим усмехнулся.
— И что меня спрашиваешь?
— Вы не будете против?
— Отец, да мы только за. Значит, Вера теперь и жена, и сестра мне. Семья большая станет.
Виктор Семёнович сделал предложение через неделю. В том же ресторане, где была свадьба детей. Ольга Павловна сказала да не раздумывая. Вера плакала от счастья. Максим обнял отца.
— Ты хороший мужик, отец. Я раньше не понимал.
— Я тоже не сразу понял, что главное в жизни, — Виктор Семёнович пожал ему руку.
Прошло два года. Григорий сидит. Ольга Павловна ни разу не приехала к нему. Он писал письма, она не читала. Выбросила все сразу.
Вера работает теперь с Максимом в семейном бизнесе. Виктор Семёнович передал им один из магазинов. Говорит, что хочет больше времени проводить с женой.
Максим иногда вспоминает тот день на рынке. Как врезался в неё. Как она собирала яблоки с асфальта. Если бы он прошёл мимо, ничего бы не случилось. Она бы так и осталась горничной. Ольга Павловна — одинокой и больной. Григорий — безнаказанным.
Одна встреча. Один выбор. И жизнь меняется.
Вера говорит, что не жалеет ни о чём. Даже о том годе, когда мыла чужие полы и терпела унижения. Потому что это привело её к правде. А правда освобождает.
Ольга Павловна и Виктор Семёнович живут теперь вместе. Он каждое утро приносит ей кофе в постель. Она печёт ему пироги. Они ходят гулять в парк, держась за руки. Как будто не шестьдесят им, а двадцать.
Максим смотрит на них и понимает — любовь бывает не только в двадцать лет. Она приходит тогда, когда должна прийти. И неважно, сколько тебе. Важно, что ты готов её принять.
Иногда правда скрывается за ложью. Но когда она выходит наружу, всё становится на свои места.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!