Игорь не ожидал, что слова "нам нужно сменить обстановку" так кардинально изменят его жизнь.
Все началось с тихих, настойчивых разговоров его жены Юлии. Сначала это были мимолетные упоминания: "у мамы с отцом в деревне воздух чище", "свои продукты, экологично", "городской ритм убивает".
Потом разговоры стали конкретнее. Женщина говорила о деревне Лужки, где жили её родители, Вера Степановна и Никита Петрович, о просторном, но обветшалом родительском доме, о том, что они могли бы его отремонтировать.
— Представь, Игорь, — говорила она, рисуя в воздухе пальцем невидимые планы. — Мы продаем эту нашу клетку в панельной высотке. На эти деньги приводим в порядок дом, строим небольшой сарай для скотины. Можно начать с пары свиней, потом овец. Рынок в райцентре в пятницу всегда переполнен, свежее мясо разберут мгновенно.
Игорь отмахивался, шутил, что его таланты лежат в области IT, а не животноводства.
Он был системным администратором, и его мир состоял из проводов, серверов и тихого гула вентиляторов.
Запах навоза и вид разделанных туш не входили в его представление о счастливом будущем.
Но Юлия была упорна. Ссоры участились. Женщина стала обвинять его в отсутствии амбиций, в нежелании строить "настоящее дело", "крепкое, как у её отца".
— Ты хочешь до пенсии лазить по чуланам с отверткой? — спрашивала жена, и в её голосе звучала неподдельная жалость. — Здесь же перспектива. Свое дело. А что тебя ждет в твоей конторе? Всю жизнь хочешь работать на чужого дядю?
Давление усиливалось. В ход пошли слезы, дни молчания, упреки в неспособности обеспечить семью. Игорь устал сопротивляться.
Ему стало казаться, что, возможно, Юлия права. Может, он и вправду застрял в рутине.
Мысль о "своём деле", пусть и таком непривычном, начала потихоньку теребить и его.
Он представлял, как они вместе что-то создают. Это скрепит их брак, ставший хрупким.
Супруги продали квартиру. Деньги легли на счет. Юлия буквально светилась от счастья, когда они подписывали бумаги у нотариуса.
— Не пожалеешь, я обещаю, — шептала она, держа мужа за руку.
Переезд в Лужки прошел быстро. Вера Степановна встретила их на пороге старого дома.
Никита Петрович лишь молчаливо кивнул, оглядев их городской скарб. Дом, действительно, был большим, но сырым. Скрипели половицы, пахло пылью и старой штукатуркой.
Началась новая жизнь. Первые недели ушли на ремонт. Игорь, никогда не державший в руках штукатурную келью, под руководством тестя заделывал щели, красил и латал крышу.
Работа была тяжелая, физически изматывающая. По вечерам мужчина валился с ног.
Юлия же была полна энтузиазма. Она чертила схемы будущего хлева, рассуждала о породах свиней, обзванивала поставщиков кормов.
— Никита Петрович, как думаете, здесь под водопровод трубу можно пустить? — Игорь вытирал пот со лба, глядя на чертеж водоснабжения хлева, который Юлия разложила на кухонном столе.
— Можно, — откликался старик, не отрываясь от заточки топора. — Только копать будешь сам. Я-то уже не тот.
Игорь копал. Руки покрылись мозолями. Он учился замешивать цемент, класть шлакоблоки под присмотром тестя.
Юлия тем временем вела переговоры о покупке первых поросят. Деньги с общего счета таяли на материалы, инструменты, стройматериалы.
Однажды за ужином Вера Степановна, положив ложку, четко сказала:
— Хлев — хлевом, но лавку открывать надо к сезону. В сентябре народ запасается. Деньги на скотину есть. Пора решать.
Игорь взглянул на Юлию. Она кивнула.
— Мама права. Я уже присмотрела местечко под лавку в райцентре, в мини-маркете. Аренда приемлемая. Нужно зарегистрироваться как ИП, заказать холодильное оборудование. Ты, Игорь, как раз оформишь всё через интернет.
— Подожди, — нахмурился муж. — Какая лавка? Мы ещё даже свиней не купили. Хлев до конца не достроен. Давай сначала с хозяйством разберёмся, а потом будем о лавке думать.
— Нельзя тянуть! — вспыхнула Юлия. — Сезон уйдёт. Лавку нужно готовить сейчас. А свиньи — они вырастут быстро.
— А что мы будем продавать в той лавке, пока они растут? Воздух? — повысил голос Игорь.
Он чувствовал, как его затягивает в воронку, которую сам мужчина не контролировал.
— Первую партию мяса закупим у дяди Коли, с соседней фермы, — спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся, проговорила Вера Степановна. — Раскрутимся, а своё подтянется.
Мужчина смотрел на них — на жену, на её мать. Они говорили на одном языке, языке конкретных, жестких действий, где его сомнения были лишь досадной помехой.
— То есть, мы вложим последние деньги в аренду и чужое мясо? — медленно проговорил он. — Это безумие. Никакого бизнес-плана, только "раскрутимся". Нет. Сначала доводим до ума здесь, производим свою продукцию, потом думаем о точках сбыта.
— Ты всегда так! — вскричала Юлия. — Вечно тормозишь, ищешь проблемы, а не решения! Ты испугался настоящей работы? Хотел просто поиграть в деревенскую жизнь?
Завязался ссора, жесткая и беспощадная. Вера Степановна вставляла колкие замечания.
Никита Петрович молча ушел в другую комнату. Игорь впервые за все месяцы понял, что он здесь чужой.
Это был их план, их мир, их правила. Он был лишь рабочей силой, источником первоначального капитала и помехой в принятии решений.
Кульминация наступила через неделю. Юлия привезла из райцентра бумаги на регистрацию ИП и договор аренды лавки на его имя.
— Подписывай, — сказала она, положив документы перед мужем. — Завтра нужно отвезти в налоговую.
Игорь прочитал договор. Сумма аренды была на 30% больше той, что она озвучивала ранее.
— Юля, это дорого. И зачем на меня? Ты же всё контролируешь.
— Потому что ты мужчина и глава семьи, формально, — в голосе жены прозвучала язвительная нотка. — Или ты хочешь, чтобы всё было на мне? А потом, если что, ты скажешь, что это не твое?
Игорь посмотрел на её решительное лицо, на глаза, горевшие не любовью, а жаждой реализации своей идеи, и что-то в нём перемкнуло.
— Нет, — уверенно заявил мужчина. — Я это подписывать не буду. Всё, хватит. Я не хочу эту лавку. Я не хочу быть мясником. Я не хочу жить здесь, под каблуком у тебя и твоей матери, выполняя её указы.
Наступила гробовая тишина. Потом Юлия стала кричать о том, что он предатель, слабак, что она потратила на него годы, а он ломает её мечту.
Вскоре жена позвонила Вере Степановне и все ей рассказала. Теща прилетела в мгновение ока.
— Мы так и знали, городской выскочка, — холодно произнесла она. — У тебя руки не из того места растут, и душа не на месте. Юля, с такими людьми жизнь не построишь.
— Да пошли вы все! — рявкнул Игорь, впервые в жизни не сдержавшись. — Свою мечту о лавке вы можете осуществить без меня. Я больше не участвую в этом цирке.
Он развернулся, вышел из дома и хлопнул дверью. Прошел к речке, сидел на берегу до темноты, глядя на воду.
Мужчина вернулся домой глубокой ночью. В доме было темно и тихо. На кухне на столе лежала записка, нацарапанная быстрым почерком Юлии: "Ушла к маме. Разбирайся с хозяйством сам. Деньги со счёта не трогай, они на оборудование для лавки".
Утро было серым и безрадостным. Игорь обошёл свои владения. Полуготовый хлев, кучи песка и щебня, грядки, которые засаживала Юлия и которые уже начали зарастать сорняками.
Чужая, навязанная ему сказка, превратившаяся в плохо поставленный спектакль. Мужчина не стал ничего поливать или полоть. Он не чувствовал ответственности за этот проект.
Игорь вошел в дом, сел за ноутбук и проверил их общий счет. Денег оставалось не так много, но половина из них была его, от продажи его половины квартиры.
Он перевел эти средства на свой личный счёт. Собрал вещи — один чемодан и сумку с ноутбуком. Всё, что ему было нужно. Оставил ключи на столе.
На станции он сел на первую маршрутку до райцентра, а оттуда — на автобус до города. Дорога заняла целый день.
Город встретил его вечерними огнями, гулом машин и знакомым запахом асфальта, бензина и кофе из уличных ларьков.
Он сделал глубокий вдох. Это был его воздух, пусть и не самый чистый. Первые дни Игорь жил в дешевом хостеле, активно рассылая резюме.
Его навыки системного администратора были еще востребованы. Через неделю он нашел работу в небольшой, но стабильной фирме.
Снял скромную однокомнатную квартиру на окраине, в панельной пятиэтажке, очень похожей на ту, которую они продали.
Мужчина не блокировал номер Юлии. Через несколько дней после его отъезда пришло сообщение: "Ты забрал деньги. Верни немедленно. Хлев стоит, огород гибнет. Ты обязан довести начатое до конца!".
Игорь набрал ответ, тщательно подбирая слова: "Юля, деньги, которые я перевел, составляют ровно мою долю от продажи нашей квартиры. Я не трогал твои. Хозяйство, которое ты хотела, огород, который ты сажала, теперь твои. И возиться с этим я не обязан. Удачи с лавкой".
Ответа не последовало. Потом, через месяц, он узнал от общего знакомого, мельком, что Юлия с матерью все-таки открыли ту самую мясную лавку.
Начали с перепродажи мяса с соседней фермы. Говорили, что им тяжело, что Никита Петрович целыми днями пропадает на хозяйстве, пытаясь и дом содержать, и за скотиной следить, которую они, в конце концов, купили в долг.
Юлия стояла за прилавком. Ее мечта сбылась. Игорь же вернулся к своим серверам.
Иногда по вечерам, глядя из окна своей съемной квартиры на такие же окна напротив, он думал о том хлеве в Лужках.
Доделали ли они стены? Поставили ли холодильник в ту самую лавку? Мысли не были ни тоскливыми, ни злорадными.
Это было просто воспоминание о чужом сне, где он случайно оказался главным героем.
А Юлия, Вера Степановна и Никита Петрович продолжили играть свои роли. На развод из супругов так никто не подал.