Предыдущая часть:
Дарья отшатнулась. Таблетки рассыпались по полу.
— Алексей, дай я объясню, — начала она. — Это гормоны для сохранения.
— Не держи меня за идиота, — схватил он её за плечи и встряхнул. — Ты просто тянула из меня деньги. Я последние крохи тебе отдавал, надеясь на сына. А ты паразитка.
— Да пошёл ты, — вырвалась Дарья. Лицо её исказилось злобой. — Да нет никакой беременности. И слава богу. От кого рожать-то? От неудачника? Ты же банкрот. У тебя ничего нет. Я думала, ты поднимешься, а ты тонешь и меня тянешь на дно.
— Вон! — прохрипел Алексей. — Пошла отсюда вон.
— Да с радостью, — схватила она сумку, собирая вещи. — Я уже нашла вариант получше. А ты, Орлов, пропадёшь. Ты никому не нужен. Даже твоя серая мышь была слишком хороша для тебя.
Дверь хлопнула. Алексей остался один в тишине квартиры.
— Ольга, — пронеслось в его голове. — Ольга любила меня, понимала. Она ждёт меня.
Он схватил ключи от машины.
Офис бюро Максима Орлова располагался в современном стеклянном кубе. Парковка перед ним была забита дорогими иномарками. Алексей припарковал свой старый седан, который чудом ещё не забрали приставы, в тени деревьев и стал ждать. Он знал, рабочий день заканчивается в шесть.
В восемнадцать пятнадцать стеклянные двери разъехались. Он подался вперёд, вцепившись в руль. Ольга шла не одна. Рядом с ней, галантно придерживая дверь, шёл Максим. Они о чём-то разговаривали и смеялись. Ольга выглядела потрясающе. Исчезли мешковатые свитера, пучок на голове; стильное пальто цвета слоновой кости, распущенные волосы, уложенные мягкими волнами, и лёгкий макияж. Беременность ей явно шла. Она словно светилась изнутри мягким и тёплым светом.
Алексей выскочил из машины и бросился наперерез.
— Ольга! — крикнул он.
Она остановилась. Улыбка сползла с её лица. Максим мгновенно сделал шаг вперёд, заслоняя её.
— Алексей, — холодно спросил он. — Тебе выписали пропуск?
— Отойди, — рявкнул Алексей, пытаясь обойти соперника. — Я к жене пришёл.
— Ольга, нам надо поговорить, — обратился он к ней.
Она смотрела на него спокойно, без страха.
— Нам не о чём говорить, — ответила она. — Все вопросы через адвоката.
— А при чём здесь он? — сорвался на крик Алексей и схватил её за рукав пальто. — Ты носишь моего ребёнка. Вернись. Я готов принять тебя обратно. Хватит играть в независимость.
— Убери руки, — тихо сказала она.
— Не уберу, — упорствовал он. — Ты моя. Ты мне должна. Я тебя создал.
В этот момент тень накрыла Алексея. Сильная рука легла ему на плечо и сжала так, что он вскрикнул, разжимая пальцы. Последние он отпустил Ольгу.
— Тебе же сказали, убери руки, — раздался спокойный, но леденящий голос.
Алексей обернулся. Перед ним стоял Роман, начальник службы безопасности Максима, бывший борец, гора мышц в идеально сидящем костюме.
— Ты кто такой? — огрызнулся Алексей, пытаясь стряхнуть руку.
— Я вот её муж бывший, — ответил Роман. — И, судя по поведению, будущий пациент травматологии, если не исчезнешь через три секунды.
Одним отточенным движением Роман заломил ему руку за спину и наклонил лицом к капоту ближайшей машины.
— Ай, больно! Пусти! — заверещал Алексей.
— Слушай внимательно, герой, — наклонился Роман к его уху. — Ольга Васильевна здесь работает, и она под охраной. Если увижу твою физиономию ближе чем на сто метров к ней, к этому офису или её дому, я тебе ноги переломаю. Понял меня?
— Да, понял, — прохрипел Алексей. — Пусти уже.
Роман толкнул его в сторону его машины.
— Проваливай, — сказал он.
Алексей, потирая плечо, злобно зыркнул на бывшую жену. Она стояла рядом с Максимом, который обнимал её за плечи, защищая. Она смотрела на Алексея не как на мужа, а как на пустое место.
— Ты ещё пожалеешь, — крикнул он, садясь в машину. — Сама ко мне приползёшь.
Ударил по газам и вылетел с парковки.
Домой он ехал, кипя от злости и унижения. Ничего, он отдохнёт и придумает план. Мать поможет. Она всегда на его стороне.
Он поднялся на свой этаж, подошёл к родной двери, вставил ключ в замок. Ключ не поворачивался. Алексей нахмурился, подёргал ручку, вытащил ключ, дунул в скважину, вставил снова. Не идёт.
— Это ещё что такое? — пробормотал он.
Дверь распахнулась изнутри. На пороге стоял незнакомый мужчина, крупный, в клетчатой рубашке с молотком в руке. За его спиной виднелся коридор, пустой, без привычной вешалки и зеркала.
— Вы к кому? — спросил незнакомец басом.
— Я? Я к себе домой, — опешил Алексей. — А вы кто? Вор, что ли?
— Я новый собственник, Дмитрий, — спокойно представился мужчина. — А вы, я так понимаю, бывший жилец.
— Какой собственник? — переспросил Алексей. — Это квартира моей матери.
— Была, — кивнул Дмитрий. — А два дня назад мы оформили сделку купли-продажи. Ольга Васильевна Орлова продала мне эту недвижимость. Все документы в порядке.
— Ольга... — Алексей прислонился к косяку. — Она не могла.
— Могла, — ответил Дмитрий. — Кстати, ваши вещи.
Дмитрий кивнул на лестничную площадку в угол у мусоропровода. Там стояли пять чёрных плотных мешков для строительного мусора.
— Мы собрали всё, что было в шкафах, а остальное вывезли на свалку, — пояснил он. — Забирайте и не мешайте ремонту.
Дверь перед его носом захлопнулась.
Алексей опёрся на стену, чтобы не упасть, чувствуя, как ноги подкашиваются от внезапного удара новостей. Дрожащими руками он достал телефон и набрал номер матери.
— Алло! — закричал он в трубку, голос срывался от паники. — Слушай, мам, тут какой-то мужик. Он говорит, Ольга продала квартиру. Скажи, что это бред.
— Ты что? — продолжил он, не давая ей вставить слово. — Ты же оформляла дарственную, чтобы меня защитить.
— Я оформила дарственную, чтобы восстановить справедливость, — голос Натальи Петровны звучал холодно, как никогда прежде.
— Ольга заработала эту квартиру, и она вправе делать с ней, что хочет, — добавила она, не повышая тона, но с твёрдостью, которая не оставляла места для споров.
— Но я же твой сын, мне негде жить, — возразил он, чувствуя, как голос становится жалобным. — Мои вещи в мусорных мешках.
— А Ольгу ты выгнал в одном платье в ночь, — отрезала мать. — Бумеранг, сынок, штука такая. Бьёт больно.
— Я тебе говорила, наведи порядок, верни жену, — напомнила она. — А ты привёл какую-то и врал мне в глаза.
— Я подарила квартиру тому, кто её заслужил, — заключила Наталья Петровна. — А ты живи, как знаешь.
И гудки. Алексей смотрел на чёрные мешки, стоящие в углу у мусоропровода. В одном из них торчал рукав его итальянского пиджака, который он когда-то купил на премию Ольги.
А в это время в офисе фирмы "Орлова Ко", которая формально ещё существовала, но фактически разваливалась, горел свет допоздна. Но там был не Алексей, там работала аудиторская группа. Михаил Ильич, седовласый аудитор с въедливым взглядом, сидел за столом Алексея, изучая кипы бумаг. Напротив него расположился Виктор, тот самый клиент, чей проект Алексей завалил.
— Ну что? — спросил бизнесмен, нетерпеливо постукивая пальцами по столу. — Нашли что-нибудь?
— Ещё бы, — Михаил Ильич горько усмехнулся. — Виктор Аркадьевич, тут не просто нарушение, тут Уголовный кодекс плачет горючими слезами по каждой папке.
Он подвинул стопку актов.
— Смотрите, выполненные работы с субподрядчиками, — указал он. — Фирма "Рога и копыта". Услуги консалтинга пятьсот тысяч рублей. Подпись: Ольга Орлова.
— Ольга? — удивился Виктор. — Она же честнейший человек.
— Именно, — аудитор достал лупу. — Подпись поддельная, грубая имитация.
— А вот эти акты на закупку материалов, — продолжил он. — Дата прошлый месяц. Ольга была уже уволена. Доступ заблокирован, но подписи стоят.
— Он списывал деньги на фиктивные фирмы, затем обналичивал и тратил, — подытожил Михаил Ильич.
В кабинет робко заглянула Ирина Сергеевна. Теперь она выглядела иначе: аккуратная стрижка, деловой костюм, очки в тонкой оправе. Ольга не просто дала ей работу, она вернула ей достоинство.
— Михаил Ильич, — сказала она тихо. — Я свела данные из чёрной тетради, которую восстановила из обрывков.
— Там всё сходится, — добавила она. — Деньги уходили на личный счёт Дарьи Беловой и на погашение его карточных долгов.
— Карточных? — Виктор присвистнул.
— Да, причём немалых, — подтвердила Ирина Сергеевна.
— Это хищение в особо крупных размерах, — констатировал аудитор. — Плюс подлог документов, плюс использование служебного положения. Ну, лет на пять потянет.
— Вызывайте полицию, — жёстко сказал Виктор. — Я этого так не оставлю.
Алексей сидел в дешёвом хостеле, когда его телефон разрывался от звонков. Звонила кадровичка Марина.
— Алексей Викторович, тут следователь, он изымает сервера, — произнесла она в трубку.
— Ты что несёшь? — отреагировал он. — Какой следователь?
— А бе, Алексей Викторович, я не буду за вас сидеть, — ответила Марина. — Я им всё рассказала.
— Что ты рассказала, дура? — крикнул он.
— Что вы заставили меня уволить Ольгу задним числом и что угрожали мне, — объяснила она. — Я написала чистосердечное.
Алексей выронил телефон. В дверь хостела постучали.
— Орлов Алексей Викторович, откройте, — раздался голос. — Полиция.
Следствие шло быстро. Алексей пытался юлить, валить всё на Ольгу, на бухгалтерию, на кризис, но доказательств было слишком много. Последний гвоздь в крышку его гроба забила любовница. Дарья пришла к следователю сама, в сопровождении адвоката.
— Я жертва, — плакала красотка, вытирая сухие глаза платочком. — Алексей Викторович — тиран.
— Он заставлял меня тратить эти деньги, — продолжала она. — Говорил: "Если не возьмёшь, я тебя убью".
— Я боялась за свою жизнь, — добавила Дарья.
— У вас есть доказательства угроз? — спросил следователь.
— Да, вот переписка, — ответила она.
Она выложила скриншоты, где Алексей в ярости писал ей: "Если ты сейчас же не заткнёшься, я тебя урою. Трать молча и не вякай". Это были сообщения времён их ссор из-за безденежья, вырванные из контекста, но для суда этого оказалось достаточно. Дарья переквалифицировалась из соучастницы в свидетеля.
Суд состоялся через полгода. Алексей стоял в клетке, осунувшийся и небритый. Его адвокат по назначению — на платного денег не было — равнодушно листал дело. Приговор: четыре года условно, с испытательным сроком три года, полный запрет на занятия руководящих должностей в коммерческих организациях на пять лет и конфискация имущества в счёт погашения долгов перед фирмой и потерпевшими.
У него забрали всё: старый седан, дачный участок, который он успел оформить на себя тайком от матери, и остатки денег на счетах. Алексей выходил из здания суда в никуда. На улице шёл снег.
У подножия лестницы стояла Ольга. Рядом с ней Максим. Ольга держала руку на большом животе. Срок был достаточно приличный.
— Довольна? — хрипло спросил он, подходя ближе. — Уничтожила меня.
Ольга посмотрела на него спокойно.
— Ты сам себя уничтожал, — ответила она. — Я лишь перестала тебя спасать, бросив на произвол судьбы.
Она достала из сумочки конверт.
— Что это? — спросил он.
— Деньги? — в его глазах мелькнула жалкая искра надежды.
— Нет, это твой последний шанс остаться на свободе, — пояснила Ольга.
Алексей выхватил конверт с заявлением об отказе от родительских прав.
— Ты отец, но мой ребёнок не будет иметь ничего общего с уголовником и мошенником, — сказала она.
— Я не подпишу, — воскликнул Алексей. — Это мой сын, и я буду видеться с ним. Я имею право.
— Если не подпишешь сейчас, — вмешался Максим, делая шаг вперёд. — То завтра я подам заявление о систематическом психологическом и экономическом насилии в семье.
— Свидетели: твоя мать, Ирина Сергеевна, консьержка Галина Ивановна, — добавил он. — Плюс попытка похищения машины. Тебе заменят условный срок на реальный. Поедешь валить лес.
— Выбирай, — закончил Максим.
Алексей переводил взгляд с Максима на Ольгу и понимал, что они не шутят.
— Где ручка? — спросил он, сгорбившись.
Алексей подписал отказ на капоте машины Максима. Рука дрожала.
— Прощай, — сказала Ольга, забирая бумаги.
Они сели в машину и уехали. Алексей остался один на заснеженной площади.
Прошёл год. Предновогодняя суета охватила город. Витрины сияли гирляндами. Люди спешили домой с подарками. Курьер службы доставки пиццы крутил педали велосипеда, проклиная гололёд и холод. На спине у него висел огромный жёлтый короб. Алексей ненавидел эту работу курьера, но с его репутацией никуда больше не брали. С судимостью и запретом на должности, без рекомендаций, с репутацией вора путь в офисы был закрыт.
— Заказ четыреста пятьдесят шесть, ЖК "Лесной рай", пентхаус двенадцать, — прохрипела рация.
Алексей вздохнул. Богатые районы. Чаевые могут быть хорошими, но консьерж смотрит на тебя, как на грязь. Он припарковал велосипед, прошёл контроль, поднялся на скоростном лифте на двадцать пятый этаж, позвонил в массивную дверь.
Она открылась. Его обдало теплом, запахом хвои, мандаринов и запечённой утки. На пороге стояла Ольга в красивом домашнем платье с сияющими глазами. На руках она держала пухлого малыша в костюме гномика.
— Пицца приехала, — радостно воскликнул кто-то из глубины квартиры.
Алексей замер. Он узнал этот голос. Это была его мать. Он заглянул через плечо Ольги. Огромная гостиная с камином, ёлка до потолка. За большим столом сидела Наталья Петровна, смеясь и гремя погремушкой. Рядом Ирина Сергеевна, элегантная, как английская королева. Она разливала чай. Максим выносил из кухни уже знакомую ему фирменную утку с яблоками.
Ольга посмотрела на курьера, и на секунду её улыбка застыла. Она узнала эти глаза, выглядывающие из-под фирменной кепки, надвинутой на лоб. Осунувшееся лицо, щетина, потухший взгляд.
Алексей готов был буквально провалиться сквозь землю. Он хотел бросить коробку, сбежать, но ноги приросли к полу.
— Ваш заказ, — прохрипел он, не поднимая глаз. — Четыре сыра и пеперони, с вас две тысячи триста.
Ольга молча взяла коробки одной рукой, прижимая сына другой. Малыш, увидев незнакомого дядю, весело заагукал и протянул к нему ручку.
Алексей дёрнулся, словно от удара током. Это был его сын, его кровь, который никогда не назовёт его папой. Из глубины комнаты подошёл Максим. Он тоже узнал курьера, спокойно достал из кармана бумажник и вытянул пятитысячную купюру.
— Сдачи не надо, — сказал он ровно, с лёгкой усмешкой. — С Новым годом.
И с этими словами вложил деньги в замёрзшую руку Алексея, а потом мягко, но решительно закрыл дверь. Щёлкнул замок.
Алексей остался стоять на лестничной клетке. Было слышно, как за дверью смеялись люди, и как Наталья Петровна говорила: "Макс, ну кто так режет утку? Давай я". И как гукал ребёнок.
Алексей сжал в кулаке купюру. Это было больше, чем он зарабатывал за два дня. Он медленно побрёл к лифту. Внизу, выйдя на улицу, он посмотрел на светящиеся окна пентхауса.
Там была жизнь, настоящая, тёплая, полная любви. Жизнь, которую он построил своими руками и которую своими же руками разрушил, обменяв на фальшивый блеск и ложные иллюзии. Он сел на велосипед.
— Заказ четыреста пятьдесят семь, — прохрипела рация.
— Принял, — ответил Алексей и растворился в холодной темноте города.