В конце восьмидесятых наш школьный эстрадный ансамбль был на пике популярности в округе, по сути, дублируя основной дом культуры. Вечерние танцы и праздничные концерты проводились смешанным составом. Там были свои персонажи постарше, а у нас заводилой и генератором идей был одноклассник Шыня, именно так, без соблюдения правила "жи" и "ши".
Обладая исключительными музыкальными способностями, он подбирал все партии в песне на слух, и в итоге звучало всё "как в телевизоре". Он воспроизводил мелодию на любом издающем звуки инструменте, начиная от детской дудочки-свистка с шестью отверстиями для пальцев до концертного рояля, будучи самоучкой.
В нашем ансамбле он играл на соло-гитаре, Булка – на ритм-гитаре и был солистом, Синица – на ударных, ну а я – бас-гитарист. Электроорган был только в клубном ансамбле.
Очередная репетиция перед отчётным районным концертом, и этот самый электроорган приказывает долго жить. Все попытки реанимировать его к успеху не приводят, а концерт послезавтра. Паника нарастает, ведь без органа звучание будет совсем не то. Наши песни, хоть и были задорными и энергичными, требовали этой клавишной подложки, которая придавала им тот самый «телевизионный» лоск.
Шыня задумчиво почесал затылок, а потом вдруг воскликнул:
– Стоп! Кажется, есть еще электробаян в нашем королевстве!
По внешнему виду это обычный баян, только мех не нужно растягивать, а звук получается как на синтезаторе. Отличный вариант, казалось бы, но…
– Не, – Булка поморщился. – С баяном на груди – это не рок-н-ролл. Общую визуальную концепцию портит.
Шыня снова задумался. Его мозг, словно компьютер, перебирал варианты. И тут его осенило.
– А давайте электробаян поместим в футляр от электрооргана, только лежа. Я попробую сыграть.
Идея показалась безумной, но выбора не было. Мысль о провале районного концерта была куда более ужасной. Мы быстро нашли подходящий футляр, аккуратно уложили туда электробаян и начали экспериментировать. Шыня, скрючившись и вытянув руки, как будто печатал на машинке, начал извлекать звуки из инструмента. Получалось странно, неуклюже, но… в этом что-то было.
– Дайте мне пару часов, – сказал Шыня, – Я попробую приспособиться.
Он сидел над этим баяном весь вечер, подстраивая его под наши песни, меняя тембры и пробуя разные приемы. Мы, уставшие и уже отчаявшиеся, просто наблюдали за ним. В какой-то момент он перестал перебирать клавиши и просто слушал. Потом снова начал играть, уже увереннее и точнее.
Наступил день отчётного концерта. За кулисами царила нервная обстановка. Другие ансамбли распевались, настраивали инструменты, а мы пытались успокоить Шыню, который выглядел бледным и измученным.
– Всё будет хорошо, – говорил я ему. – Главное, верь в себя.
– Я постараюсь, – пробормотал он в ответ.
И вот настал наш выход. Булка, как всегда, задорно объявил название нашей первой песни, Синица отсчитал ритм, я вступил на басу, и… Шыня начал играть. Звук электробаяна, спрятанного в футляре от органа, сначала вызвал недоумение в зале. Но уже через несколько секунд все забыли про странный вид инструмента. Шыня играл так, как будто всю жизнь провел за этим баяном. Его пальцы порхали по клавишам, извлекая из него невероятные звуки. Энергия била через край, и зал начал оживляться.
После первой песни раздались аплодисменты. А после второй – овации. Мы чувствовали, что у нас получается. Мы играли с душой, с полной отдачей, и зал отвечал нам тем же.
Концерт закончился, и мы, мокрые от пота и довольные, ждали оценок жюри. Результаты оказались неожиданными. Мы заняли второе место, что было, в принципе, неплохо. Но самое интересное произошло дальше.
– Приз зрительских симпатий достается… Шыне! – объявил ведущий.
Зал взорвался аплодисментами. Шыня, смущенный и счастливый, вышел на сцену. Ему вручили какой-то диплом и скромный подарок. После концерта к нам подошел один из членов жюри.
– Знаете, – сказал он, – Ваше выступление было… необычным. Но особенно нас поразила игра вашего клавишника. Безукоризненная игра на инструменте, подобном печатной машинке, скрюченными пальцами с широко расставленными локтями, достойна уважения…
Мы переглянулись и рассмеялись. Да, Шыня был гением. Он смог превратить неуклюжий электробаян в настоящий музыкальный инструмент и покорить сердца зрителей.
Эта история стала легендой нашего школьного ансамбля. Мы еще долго вспоминали тот отчётный концерт и то, как Шыня спас положение, сыграв на электробаяне в футляре от органа. И каждый раз, когда мы видели баян, мы вспоминали Шыню и его невероятный талант.
Прошли годы. Мы разъехались по разным городам, у каждого своя жизнь, свои заботы. Но музыка до сих пор объединяет нас. Иногда мы созваниваемся, вспоминаем старые песни и мечтаем о том, чтобы снова собраться вместе и сыграть, как в старые добрые времена.
И я уверен, что если бы сейчас сломался электроорган, Шыня бы обязательно нашел способ заменить его чем-нибудь необычным. Ведь он настоящий музыкант, для которого нет ничего невозможного.
***
Прошло уже лет тридцать с тех пор, как мы закончили школу. Судьба раскидала нас по разным уголкам страны, но воспоминания о нашем ансамбле до сих пор греют душу. Недавно я случайно наткнулся в интернете на старую фотографию, где мы все вместе стоим с нашими инструментами. Булка, Синица, Шыня и я – молодые, полные надежд и энергии. Я долго смотрел на эту фотографию, вспоминая те веселые и беззаботные дни.
Я решил найти наших ребят. Булка, как оказалось, стал известным музыкантом и гастролирует по стране. Синица работает преподавателем музыки в школе и руководит детским ансамблем. А вот Шыню я не мог найти долго. Ни в социальных сетях, ни через общих знакомых.
И вот однажды, совершенно случайно, я узнал, что он живет в соседнем городе. Я сразу же позвонил ему.
– Шыня! Это я, [Имя]! Ты помнишь меня?
– [Имя]? Не может быть! Конечно, помню! Как ты? Где ты?
Мы проговорили несколько часов, вспоминая наши школьные годы, наши песни, наши концерты. Шыня рассказал, что после школы он пытался поступить в музыкальное училище, но не получилось. Ему пришлось работать на заводе, потом он открыл свой небольшой магазин. Но музыка всегда оставалась его страстью. Он играл для себя, для друзей, для души.
– Слушай, Шыня, – сказал я, – А давай соберемся вместе? Сыграем наши песни? Как в старые добрые времена?
– Это было бы здорово! – ответил он. – Я только за!
Я позвонил Булке и Синице. Они тоже с радостью согласились. И вот, спустя тридцать лет, мы снова собрались вместе. Булка привез свою гитару, Синица – свои барабанные палочки, а Шыня… Шыня привез свой старый электробаян.
– Я его берег как зеницу ока, – сказал он. – Он еще работает!
Мы начали репетировать. Сначала было трудно, пальцы не слушались, голос дрожал. Но постепенно мы вошли в ритм. Мы играли наши старые песни, и казалось, что время повернулось вспять. Мы снова были молодыми, полными энергии и задора.
Мы решили дать небольшой концерт для друзей и знакомых. Народу собралось много. Все хотели услышать наши песни. И вот мы вышли на сцену. Играли так, как будто это был наш последний концерт. Мы играли с душой, с полной отдачей.
Зал подпевал нам, танцевал, аплодировал.
В конце концерта к нам подошла женщина.
– Вы знаете, – сказала она, – Я слушала вас и плакала. Ваши песни вернули меня в мою молодость. Спасибо вам!
Ее слова тронули нас до глубины души. Мы поняли, что наша музыка нужна людям. Она дарит им радость, возвращает их в прошлое, объединяет их.
Мы решили продолжать играть. Мы не стремимся к славе и признанию. Мы просто хотим дарить людям нашу музыку. Ведь это самое главное.
Иногда я думаю о том, что было бы, если бы тогда, на том отчётном концерте, электроорган не сломался. Может быть, наша судьба сложилась бы по-другому. Но я уверен, что все произошло так, как должно было произойти. Именно благодаря тому электробаяну мы стали тем, кем мы есть. Музыкантами, которые любят свою музыку и дарят ее людям.
