Двенадцать
Весенним утром в штабе я получил задание особой важности и особой секретности, так мне сказал начальник полковой разведки.
- Были здесь? – указал он карандашом место на карте.
- Были. Там такая охрана, что к селу за километр не подойти. Большой гарнизон стоит.
- И сейчас стоит. Село нам пока не надо.
Я посмотрел на карту и всё понял. Между двумя сёлами была дорога, по которой доставлялись припасы, патроны, снаряжение противнику, но она очень хорошо охранялась.
- Двадцать шестого по этой дороге поедет представитель штаба, говорят из самого Берлина. При нём важные для нас документы. Его нужно взять живым, в крайнем случае – бумаги. Выходите раньше, планы у немцев могут измениться, он поедет, как ему вздумается.
- У немцев так не бывает, у них всё должно быть точно, – возразил я.
- А ты поправку на русский авось возьми. Они у нас загостились, может, привыкли к нашим правилам. На обратной дороге встречать вас будут тут, возле ручья, как можно ближе к противнику.
- Приказ ясен. Разрешите выполнять?
- Выполняй, только бойцов много с собой не бери.
- Есть.
Собрав группу из одиннадцати разведчиков, я был двенадцатым, объяснил боевую задачу, не вдаваясь в подробности.
- Егорыч, - обратился ко мне старшина нашего подразделения, - может, в Этот раз я с вами пойду.
Николай Петрович был старше любого бойца взвода лет на двадцать, я не исключение. Благодаря ему мы всегда сытые, одетые по сезону. Мог раздобыть всё что угодно. Взвод был обут в новые сапоги, причём по размеру. Как он это делал, оставалось тайной.
- Нет, Николай Петрович, дорога дальняя, сложная и опасная, а у тебя колени больные. Жди нас.
Того немца мы встретили на третий день засады. Встретили как надо! Перебили почти всю его охрану, несколько немецких солдат сбежали, не вступая в бой, я сам это видел, остальные держали оборону, но мы свою задачу выполнили - захватили важного немца живым. Отходя от дороги, обнаружили, что немец ранен, при таком ранении до своих мы его не доведём. Я приказал добить пленного. Как же его живым оставишь? А дальше был смертельный марафон. За нами было организовано преследование, да такими силами противника, что они превышали численность моего отряда раза в три!
Разведчики по очереди оставались прикрывать отход. Последним, кто остался, был боец Костин. «Ты с бумагами, командир, уходи, а я их здесь подожду». Он приготовил две гранаты и диск к автомату. Утром я был в расположении наших войск. Отдав портфель немца, просил только воды. Меня принесли в санвзвод, где выяснилось, что во мне сидят три вражеских пули. Две удалили, а одна осталась на всю мою последующую жизнь. Нас было всего двенадцать.
Купеческая дорога
В конце сентября 1943 года началась крупномасштабная операция Красной армии по освобождению Белоруссии. Я, Степан Гуцко, в то время был командиром сапёрного взвода. Как-то утром меня вызвал к себе командир сапёрной роты, настроения у него было отвратительное.
- Садись, Степан, - командир указал мне на табурет, - дело большое надо сделать.
- Сделаем, раз надо, - с большой готовностью ответил я.
- Ты не торопись, задачу ещё не слышал. Так вот. В здешних лесах, в районе деревни Кривая, есть старая дорога. Говорят, что ещё при царе её проложили, она существенно сокращает расстояние от города до линии фронта и немцы активно ею пользуются, перебрасывая по ней войска и технику. Лётчики два раза над тем районом летали – не нашли. Её надо уничтожить!
- Если летуны не нашли, как же я справлюсь?
- Дам тебе провожатого, он тут все тропки знает. Смирнов, - позвал ротный ординарца.
Тот чуть приоткрыв дверь, просунул в проём голову.
- Зови, - приказал командир.
Ординарец кивнул и исчез за дверью. Через минуту в комнату вошла девушка в изрядно поношенной тужурке, подпоясанная немецким ремнем, с пряжки которого было удалено изображение свастики.
- Вот, принимай на довольствие, - распорядился ротный.
«Радости моей» не было предела. «И так задание сложное, а ещё с девчонкой возиться!» - подумал я.
- Ты не волнуйся, - командир заметил моё недовольство, - она партизанка, воевала в этих местах. К вечеру выходи, ждать, возможности нет.
- Есть, - я встал с табурета, в дверях пропустил девушку вперёд.
Мы вышли на улицу, я, покрутив головой, заметил стопку ящиков из-под снарядов.
- Пошли, - теперь я командовал.
Сняв верхний ящик, положил его на землю.
- Садись, рассказывай. Да, как тебя зовут?
- Тася. Тут много не расскажешь. Жил в наших местах купец. Ему часто в город нужно было ездить, а он спиной болен был, трястись вокруг по большой дороге больно было. Нанял работников из местных мужиков на постройку дороги через лес, обещал заплатить. Та дорога сильно расстояние сокращала, ему так удобнее было в город по своим купеческим делам ездить. Взялись мужики весной за работу и к осени проделали через лес просеку, болотистые места гатью уложили. Купец проехал, всё ему понравилось, но работникам не заплатил, обманул. Те обиделись, повредили маленький мосток, купец поехал и упал с мостика. Умер после этого. Полиция приезжала, дознание было, но причин разрушения мостика не нашла. С тех пор дорогой никто не пользовался. Пришли немцы, нашли ли они дорогу сами или «добрые» люди подсказали – не знаю. Из мостка они полноценный мост сделали, вот и катались по ней.
- И где лучше им навредить?
- А тот самый мост взорвать! Там ручей течёт, он даже зимой не замерзает. Место топкое, в одних сапогах не починишь.
- Грамотно. Ты мне мост нарисуй, да с размерами. Мне надо знать, сколько взрывчатки брать.
Я протянул девушке лист бумаги и карандаш, та старательно взялась за дело.
Вышел очень даже неплохой рисунок, всё было понятно. Мост был длиной около пятнадцати метров, три ряда опор, большой выкат на сухое место по обеим берегам.
- А чего партизаны его не уничтожили? Лётчики наши дорогу не нашли. Почему?
- Заросла она сильно. Там ельника много.
- Вы же знали про неё?! – я уже немножко нервничал.
- Даже когда мы её нашли, командир отряда сказал, что у нас есть более значимые цели.
Было видно, что Тася испытывает вину одна за весь отряд.
- Охрана моста?
- Человек пятнадцать и ещё грузовик с солдатами из села каждый час приезжает.
- Значит, времени у нас меньше часа и пятнадцать гансов в охране?
- Так, но я думаю, что охрана может быть увеличена, не то сейчас для немцев время.
- Твоя правда. Жди здесь.
Войдя к ротному, я с порога заявил, что для выполнения задачи кроме моих сапёров нужен взвод автоматчиков.
- Будут тебе автоматчики, я прямо сейчас распоряжусь. Взрывчатки хватит?
- В достатке.
- Готовьтесь.
Пока мы шли в расположение моего взвода, я продумывал возможность уничтожения моста. Проходя мимо полевой кухни, задержались, с аппетитом поели свежей каши. Уже в землянке мне пришло в голову использовать способ, котором мы однажды подорвали похожий мост. Смысл бы в том, что взрывчатка укладывалась в вещмешки, к которым крепилась загнутая проволока. Боец на бегу поджигал бикфордов шнур и вешал заряд на край моста и так следующий. Таким образом можно было быстро и с малыми потерями уничтожить большую площадь строения, а значит осложнить его восстановление.
Через час пришёл командир автоматчиков. С Семёновым мы были знакомы, участвовали вместе в одной операции, поэтому поручкаясь, перешли к делу. В качестве карты я использовал рисунок Таси.
- Мне нужно, чтобы твои бойцы прикрыли моих огнём. Патронов больше берите, гранат. Делимся на две группы, одна с этой стороны моста, другая с этой. Как только проверяющий грузовик отъедет, начинаем. Я буду на этом берегу. Семёнов, не дай моим бойцам погибнуть, они ведь на открытом месте будут.
- Мы очень, Степан, постараемся. Обещаю. Когда выходим?
- У нас всё готово, ходу тут не много, думаю, как раз к утру будем на месте.
- Ну, тогда мы подходим.
Тася вела нас по ночному лесу так, как будто шла по городской улице, мы едва за ней поспевали. Как я и планировал, мы оказались возле моста ранним утром. Чтобы перейти половине автоматчиков и моим сапёрам на другой берег, пришлось Тасе отвести их почти на километр назад.
Услышав условный сигнал с другого берега, я понял, что вторая группа на месте. Теперь нужно было подобраться к мосту как можно ближе и вести наблюдение. Так и сделали.
Тася оказалась права – охрана моста была увеличена, я видел не меньше тридцати вражеских солдат. Приехал грузовик, в нём ещё пятнадцать. Старший машины переговорил с одним из охраны и дал команду водителю возвращаться. Рисковать было нельзя, я решил дождаться второго приезда грузовика, посмотреть всё ли у них по одному плану. Так и вышло. Засёк время, должны успеть!
Завертелось всё, закружилось! Автоматчики пулемётным и автоматным огнём заставили немцев спуститься с дороги, теперь наша очередь. Мои бойцы бежали по краям моста навстречу друг другу, развешивая подарки. Немцы поняли наш замысел, но мы и головы им поднять не давали, в ход пошли гранаты. Не больше трёх минут прошло, а задача уже была выполнена. С небольшой разницей, на мосту стали взрываться наши заряды, несколько немецких солдат выбежали на настил, чтобы снять их, но взлетели в воздух вместе с досками и стропилами. Хорошо мы поработали.
Когда на дороге показался грузовик, мы уже были на достаточном удалении. Оставленные мною сапёры в охранении доложили, что немцы даже не попытались организовать преследование тех, кто нарушил продвижение по дороге. Мы ушли все. Погибших ни у автоматчиков, ни у нас не было, только раненые. Конкину досталось, идти не мог, пришлось нести, и Тася была ранена, перебило пулей руку
Якут
В 1944 году я был корреспондентом газеты «Красная звезда». В августе получил редакционное задание написать статью о командире полка, который всего за несколько дней освободил от фашистов три села. На передовую ехать не пришлось, подразделение находилось в тылу. После боёв потеряло много личного состава и вооружения. Комполка согласился на интервью, но, как он выразился: «Без подробностей». Меня это устраивало. Беседа затянулась до поздней ночи, рассказчик с него был хороший! Я узнал про бойцов, которые отличились в наступлении, о грамотных командирах. Материала набралось на хорошую статью, я был доволен.
Утром возле штаба меня встречали. Младший сержант ждал именно меня.
- Товарищ военный корреспондент, просьба будет, – обратился он ко мне.
- Слушаю Вас.
- Командир полка у нас хороший, но хотелось бы, чтобы Вы написали о простом бойце. Он мне жизнь спас, и не только мне!
- Я Вас внимательно выслушаю, - ответил я с готовностью.
Младший сержант присел на поваленное дерево, я пристроился рядом, приготовив блокнот и карандаш.
- Мы когда село последнее брали, боец наш отличился. Хочу рассказать о нём, - младший сержант закурил, было видно, что он собирается с мыслями.
- Слушаю.
- Первую траншею мы взяли легко, даже не ожидали этого, а вот потом немец дал нам жару. Одна контратака за другой, а у нас патронов кот наплакал. Отбились раз, второй, а потом уже и нечем.
- Вы про бойца рассказать хотели? Кто он?
- Пришёл в нашу роту с пополнением три месяца назад. Из Якутии родом. Знакомиться времени не было, бои каждый день, но вот что запомнилось, так это как бойцы посмеивались над его ростом, а главное ножом.
- А что с его ростом? Ножом?
- Так он ростом вот! – младший сержант поднял руку над землёй, выходило метра полтора, - а нож его совсем небольшой, у меня перочинный больше. Он его на поясе носил, в кожаных ножнах, с костяной ручкой, на ней даже рисунок какой-то был, но я толком его не видел. В руки чужим своё оружие он не давал, точил его каждый вечер, камень для этого при себе специальный имел.
- И что же этот боец совершил, что Вы хотите о нём рассказать?
- А совершил он то, что и здоровый детина не сделает. Слушайте. Как я уже сказал первую линию обороны противника мы взяли легко, а со второй просто беда! Вы видели, как падает трава под косой?! Вот так падали наши бойцы под пулемётным огнём фашистов. Потом начались их контратаки. Мы отбивались, приказа об отходе не было. Патроны заканчивались. Видим, что немцы перегруппировку делают, расстояние до них всего метров триста, всё как на ладони. Вот тут наш якут и показал себя. Пока затишье было, стащил нас троих раненых в траншею. Был я, боец Краснов и ротный. Перевязал, как смог, мне на ногу достались его чистые, а может и нет, портянки. Собрал у нас все оставшиеся патроны и занял оборону. Пошёл немец в атаку, а якут им отвечает, да так, что фриц в жухлую траву попрятался. Метко стрелял! Один, против кучи немецких солдат! Представляете?! Понял противник, что сил у нас мало, нажал. Опять атака фрицев, а у якута половина диска к ППШ и граната. Всё! Сел он рядом с нами, что-то бормотал на своём, видимо молился своему Богу, я не знаю. Немец совсем близко был, а якут не стрелял. «Ты чего?» - спросил я его. «Пусть думают, что не живые мы» - ответил он. Прошло минут десять, в траншею спрыгнули три немецких солдата, нас они не видели. Якут вынул из ножен свой нож и пошёл на них. За поворотом траншеи было сложно что-либо рассмотреть, но когда наш маленький герой вернулся с двумя карабинами и автоматом, я понял, что он тот бой выиграл. С помощью трофейного оружия он отбил ещё одну атаку противника и, будучи раненым, продержался до прибытия подкрепления. Вот такой он геройский боец!
- Как его зовут? – спросил я.
- Это Вы в штабе спросите. Я же говорю, что знакомиться времени не было.
- Спрошу. Мне бы с ним повидаться.
- Не выйдет. Ранен он в том бою серьёзно был. В госпитале сейчас.
Встретится действительно не удалось. Поступил приказ вернуться в расположение редакции. Как ослушаешься? В редакцию я предоставил две статьи. Одна про командира полка, вторая про якута. В той суматохи, которая творилась при переформировании полка, мне не удалось выяснить полные данные бойца из Якутии. Жалею об этом до сих пор. Статью про якута в газете не опубликовали, ссылаясь на то, что не было личной встречи, а что записано со слов его сослуживцев вызывает сомнение.