– Барон! Бароша, ты где? Иди кушать, я тебе паштет купила, с кроликом, как ты любишь! – Марина разулась, поставила пакеты с продуктами на пол и привычно прислушалась.
Обычно в этот момент должен был раздаться мягкий топот лап по ламинату, а затем требовательное «мяу». Барон, огромный плюшевый британец пепельного цвета, всегда встречал её у двери. Это был ритуал, нерушимый, как восход солнца. Он терся головой о ноги, бодал колени и провожал на кухню, всем своим видом показывая, что хозяйка где–то гуляла слишком долго, пока бедный котик умирал от голода.
Но сегодня в квартире стояла тишина. Какая–то неправильная, ватная тишина.
Марина прошла в комнату. Диван пуст. На подоконнике, где Барон любил наблюдать за птицами, тоже никого. Она заглянула в спальню, потом в ванную.
– Игорь! – крикнула она мужу, который сидел на кухне и что–то увлеченно смотрел в планшете. – Ты не видел кота? Он что, в шкаф спрятался? Я зову, а он не выходит.
Игорь вздрогнул и поднял на жену глаза. Взгляд у него был какой–то бегающий, виноватый. Он отложил планшет и нервно потер шею.
– А, ты пришла уже... Привет. Слушай, Марин, тут такое дело... Ты только не волнуйся. Садись, чайку попьем.
Марина застыла в дверном проеме. Холодок дурного предчувствия пробежал по спине. Она знала этот тон мужа. Так он говорил, когда поцарапал бампер её машины или когда забыл оплатить кредит.
– Где кот, Игорь? – спросила она ледяным тоном, не сдвинувшись с места. – Почему миски полные и сухие? Он что, не ел весь день? Он заболел? Ты возил его в ветеринарку?
– Да нет, не заболел он, – Игорь махнул рукой, стараясь выглядеть непринужденно, но выходило плохо. – Здоров как бык, твой Барон. Просто... Мама сегодня заходила днем. У неё ключи же есть, помнишь, мы давали, когда цветы поливать надо было. Ну вот, она пришла пирогов принести, проведать.
– И? – Марина почувствовала, как сердце начинает биться где–то в горле. – При чем тут твоя мама и мой кот?
– Ну, она говорит, зашла, а тут шерсть везде. На диване, на ковре. Говорит, дышать нечем, аллергия у неё сразу началась, чихать стала. И запах, говорит, специфический.
– У нас нет запаха, Игорь! – Марина повысила голос. – Я убираю лоток два раза в день! И шерсть я пылесошу! Где кот?!
Игорь вздохнул, понимая, что тянуть дальше бессмысленно.
– В общем, она решила нам помочь. Сказала, что животному в квартире мучение, тесно ему, жарко. И нам зараза лишняя. Она его собрала и отвезла к себе на дачу.
Марина на секунду онемела. Ей показалось, что она ослышалась.
– Куда отвезла? – переспросила она шепотом.
– На дачу, Марин. В Садовое товарищество «Березка». Ну, где у неё участок. Сказала, пусть погуляет на природе, мышей половит, травку поест. Ему там раздолье будет, свежий воздух...
– Ты... ты позволил ей забрать Барона? – Марина схватилась за косяк двери, чтобы не упасть. Ноги стали ватными. – Игорь, ты в своем уме? Барону восемь лет! Он улицу видел только из окна или из переноски по дороге к врачу! Он кастрированный, домашний, диванный кот! У него корм специальный для чувствительного пищеварения! Какие мыши?! Какая дача?! Там собаки, там машины, там клещи!
– Ой, ну не нагнетай ты! – Игорь тоже начал заводиться, видимо, защитная реакция. – Это же кот! Хищник! Инстинкты проснутся. Мама сказала, у них в деревне кошки всю жизнь на улице живут и ничего, здоровее всех. Поживет там лето, оздоровится. А осенью заберем, если захочешь.
Марина смотрела на мужа и не узнавала его. Неужели этот человек, который сам иногда чесал Барону за ушком и смеялся над его проделками, сейчас всерьез говорит, что выбросить домашнего питомца в незнакомую среду – это «оздоровление»?
Она молча развернулась, вышла в прихожую и схватила ключи от машины.
– Ты куда? – Игорь выскочил следом. – На ночь глядя?
– Я за котом. А ты, если хочешь остаться моим мужем, поедешь со мной. Прямо сейчас.
– Марин, ну ты чего? Темно уже, пробки на выезде. Давай завтра? Ну что с ним случится за одну ночь? Посидит в доме, мама его покормит.
– В каком доме, Игорь? Твоя мама терпеть его не может. Она его называет «бесполезной молью». Ты уверен, что она пустила его в дом? Или вышвырнула за калитку «дышать воздухом»?
Игорь промолчал. Видимо, уверенности у него не было.
– Одевайся, – приказала Марина. – Быстро.
Всю дорогу до дачи, а это почти шестьдесят километров, они ехали в тишине. Марина вцепилась в руль так, что костяшки пальцев побелели. В голове крутились страшные картины. Барон, который боится даже пылесоса, один, в темноте, в чужом месте. Он же не знает, где спрятаться, не умеет добывать еду, не умеет драться с местными дачными котами, которые наверняка охраняют свою территорию.
Свекровь, Анна Петровна, всегда недолюбливала Марину. То суп у неё жидкий, то пыль на шкафу, то детей долго не заводят. Но кот был особым камнем преткновения. «Зачем вам эта обуза? Только деньги на корм переводите. Лучше бы ребенку что купили, а то нянчитесь с шерстяным мешком», – выговаривала она каждый визит. Марина терпела, огрызалась вежливо, старалась сводить общение к минимуму. Но такого вероломства она не ожидала. Прийти в чужой дом, пока хозяев нет, и распорядиться чужим существом как вещью – это было за гранью добра и зла.
Они свернули на грунтовую дорогу. Уже стемнело окончательно, фары выхватывали из темноты заборы, кусты сирени и столбы.
– Какой участок? – спросила Марина сухо.
– Третья линия, зеленые ворота, – буркнул Игорь.
Подъехали. В доме свекрови горел свет, весело дымила труба – видимо, топила баню или печку, ночи в мае еще прохладные.
Марина вышла из машины, не дожидаясь мужа, и распахнула калитку. Та противно скрипнула. На крыльцо тут же вышла Анна Петровна, кутаясь в пуховый платок.
– О, явились! – вместо приветствия заявила она. – Я так и знала, что ты его притащишь, подкаблучник. Игорек, ну чего вы на ночь глядя сорвались? Бензин только жечь.
– Где кот? – Марина подошла к крыльцу вплотную.
– Здрасьте вам, – фыркнула свекровь. – Нет бы матери здоровья пожелать. Где кот, где кот... Гуляет ваш кот. Природой наслаждается.
– Где конкретно он гуляет? – Марина включила фонарик на телефоне и начала светить по кустам у крыльца. – Барон! Бароша! Кис-кис!
– Да не ори ты, соседей разбудишь! – зашипела Анна Петровна. – Выпустила я его. Он сначала в доме нагадить хотел, у порога присаживался. Я ему веником поддала и выставила. Нечего мне избу пачкать. Пусть идет мышей ловить, дармоед.
– Вы его выгнали? За забор? – у Марины перехватило дыхание. – Вы понимаете, что он домашний? Он испугался, он убежал!
– Да куда он денется, жирный такой, – отмахнулась свекровь. – Посидит под кустом, проголодается и придет. Я ему вон, блюдце с молоком у бани поставила. Хотя молоко сейчас дорогое, переводить на скотину жалко.
Марина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы бессилия и ярости. Ей хотелось накричать на эту женщину, высказать всё, что накопилось за пять лет брака, но она понимала: сейчас нельзя терять время на скандал. Каждая минута дорога.
– Игорь, ищи, – скомандовала она мужу. – Иди по той стороне улицы. Я пойду по этой. Заглядывай под каждое крыльцо, под каждый куст.
– Марин, темно же, – заныл Игорь, но под взглядом жены осекся и побрел к воротам, включив свой телефон.
– Ишь, панику развели, – бурчала свекровь, уходя в дом. – Психованные. Кота потеряли. Да их тут сотни бегают, нового возьмете, если этот сдохнет.
Марина стиснула зубы и пошла вдоль забора.
– Барон! Барошка! Сынок! – звала она ласково, стараясь, чтобы голос не дрожал. Кот должен услышать спокойствие, иначе не выйдет.
Она продиралась сквозь крапиву у соседских заброшенных участков, светила в водосточные трубы. Где-то лаяли собаки, и от этого звука сердце Марины сжималось. Барон боялся громких звуков. Когда дома падал стул, он прятался под кровать и сидел там час. А тут – целый мир, полный враждебных шумов и запахов.
Прошел час. Игорь вернулся к машине, виновато разводя руками.
– Нету, Марин. Я всю линию прошел. Может, он в лес ушел? Тут лес сразу за участками.
– Он не пойдет в лес, он боится открытых пространств, – Марина вытерла грязной рукой пот со лба. – Он должен забиться в какую-то щель. Куда-то, где узко и темно.
Она вернулась на участок свекрови. Анна Петровна пила чай на веранде, наблюдая за ними с видом оскорбленной добродетели.
– Ну что, не нашли? Я ж говорила, гуляет. Утром придет. Заходите чай пить, хватит шастать.
Марина не ответила. Она подошла к старой бане, которая стояла в углу участка. Баня стояла на сваях, и под ней было узкое пространство, заваленное старыми досками и хламом.
– Барон? – позвала она тихо, наклоняясь к земле.
В ответ – тишина.
Марина легла животом на сырую землю, не жалея светлых джинсов, и посветила фонариком в самую глубь, под пол.
Там, в дальнем углу, среди паутины и кирпичей, сверкнули два желтых глаза.
– Бароша! – выдохнула Марина. – Маленький мой!
Кот сидел, вжавшись в угол, превратившись в серый меховой комок. Он не шевелился, даже когда луч света ударил ему в морду. Он был в шоке.
– Игорь, он здесь! Под баней! – крикнула Марина.
Игорь прибежал, запыхавшись.
– Вижу! Ну слава богу. Кис-кис, выходи!
Но Барон не выходил. Он смотрел на них остекленевшим взглядом и мелко дрожал.
– Он не выйдет, – поняла Марина. – Он в ступоре. Надо лезть.
– Туда? – Игорь брезгливо посмотрел на грязную щель. – Я не пролезу, я застряну.
– Конечно, ты не пролезешь, – зло бросила Марина. – Ты только маму слушать можешь.
Она начала разгребать руками старые, гнилые доски, закрывавшие проход. Острый гвоздь оцарапал ладонь, пошла кровь, но она не обратила внимания. Освободив проход, она по-пластунски поползла под баню. Пахло сыростью, плесенью и мышиным пометом. Паутина липла к лицу.
– Мама здесь, Бароша, мама здесь, – шептала она, приближаясь к коту.
Барон зашипел. Он не узнавал её. Стресс был настолько сильным, что в хозяйке он видел угрозу.
– Тише, тише... Это я...
Она протянула руку, рискуя быть укушенной. Но кот не укусил. Он вдруг обмяк и позволил схватить себя за шкирку. Марина подтянула его к себе, прижала к груди, чувствуя, как бешено колотится его маленькое сердечко, и поползла обратно.
Когда она выбралась на свет, она была похожа на лешего: волосы в земле и паутине, одежда в грязи, на руке кровь. Но в руках она крепко держала свое сокровище. Барон уткнулся носом ей в подмышку и дрожал.
Свекровь вышла на крыльцо, дожевывая пряник.
– Ой, ну цирк! – всплеснула она руками. – Грязная, как свинья! И кота всего извазюкала. Ну что за люди? Я говорила – утром сам выйдет! Чего было ползать?
Марина встала, отряхнула колени, но кота не выпустила. Она подошла к Анне Петровне вплотную. Глаза у Марины были страшные – сухие и жесткие.
– Значит так, Анна Петровна, – сказала она тихо, но отчетливо, так, что даже сверчки, казалось, замолчали. – Это был последний раз, когда вы видели меня, моего мужа и моего кота в своем доме.
– Чего? – свекровь поперхнулась крошкой. – Ты что это, угрожать мне вздумала? В моем же доме? Игорек, ты слышишь, что твоя жена несет?
– Слышу, мама, – Игорь стоял рядом, глядя в землю.
– Ключи от нашей квартиры я заберу сегодня же, – продолжала Марина. – Если вы еще раз появитесь на моем пороге без приглашения, я вызову полицию. Я не шучу. То, что вы сделали – это воровство и жестокое обращение с животными. Статья 245 Уголовного кодекса. Хотите проверить, как работает закон?
– Да ты... Да ты больная! – Анна Петровна покраснела. – Из-за кота?! Из-за твари бессловесной?! Родную мать сына лишаешь?
– Это не тварь. Это член моей семьи. В отличие от вас, он меня любит и не предает. А вы... вы злой и жестокий человек. Я терпела ваши придирки, ваше недовольство, ваши советы. Но трогать моих близких я не позволю.
Марина развернулась и пошла к машине.
– Игорь! – взвизгнула свекровь. – Ты что, позволишь ей так со мной разговаривать? Она же меня грязью поливает! Скажи ей!
Игорь поднял голову. Он посмотрел на мать, потом на жену, которая бережно усаживала грязного кота на заднее сиденье своей чистой иномарки. Он вспомнил, как Марина ползла под баню, раздирая руки в кровь. Вспомнил испуганные глаза кота. Вспомнил самодовольное лицо матери: «пусть мышей ловит».
– Мам, отдай ключи, – глухо сказал он.
– Что? – Анна Петровна опешила.
– Ключи от нашей квартиры. Отдай. Марина права. Ты не имела права брать кота. Это не твоя вещь.
– Да забирайте! – свекровь швырнула связку ключей в траву. – Нужны вы мне больно! Подкаблучник! Тряпка! Променял мать на кошку! Ноги моей у вас не будет!
Игорь молча поднял ключи, отряхнул их и пошел к машине.
Обратно ехали медленно. Барон сидел на коленях у Марины (она перебралась на пассажирское, а Игоря пустила за руль), завернутый в плед, и уже не дрожал, а только тяжело вздыхал, иногда тыкаясь мокрым носом ей в ладонь.
– Прости меня, – нарушил молчание Игорь. – Я идиот. Я должен был сразу её остановить. Или вообще не давать ей ключи.
– Должен был, – согласилась Марина. Она не стала его утешать. Он действительно был виноват. Но то, что он все-таки встал на её сторону там, на даче, давало надежду.
– Я правда думал, что она хочет как лучше. Ну, свежий воздух... Она же мать, она же вроде добра желает...
– Игорь, есть люди, которые «добром» прикрывают свое желание все контролировать и делать по-своему. Ей просто не нравился кот. Она хотела от него избавиться. А на твои чувства и мои ей было плевать.
Они приехали домой за полночь. Первым делом Марина отнесла Барона в ванную. Кот даже не сопротивлялся, когда его мыли, хотя обычно воду ненавидел. Он безропотно сносил намыливание, смывание грязи и паутины. Потом он поел – жадно, давясь, съел двойную порцию своего паштета. И только после этого, забравшись к Марине под одеяло и прижавшись теплым боком к её животу, он замурчал. Громко, тракторно, успокаивающе.
На следующий день Марина поменяла замки в квартире. На всякий случай. Игорь не возражал. Он сам вызвал мастера и оплатил работу.
Свекровь звонила Игорю через неделю. Жаловалась на давление, на сердце, на неблагодарность детей. Плакала, требовала извинений. Игорь слушал, кивал, но твердо сказал:
– Мам, мы пока не приедем. И ты к нам не приезжай. Нам нужно время. И Марина не готова тебя видеть.
– Да тьфу на твою Марину! – кричала трубка. – Кошатница чокнутая!
Игорь положил трубку.
Прошел месяц. Барон полностью оправился от стресса, снова стал вальяжным хозяином квартиры, но теперь, если слышал звонок в дверь, настороженно прижимал уши и уходил под кровать.
Отношения с Игорем сначала были натянутыми, но постепенно выровнялись. Эта история стала для них уроком. Игорь понял, что быть «хорошим сыном» не значит позволять матери разрушать его семью. А Марина увидела, что муж способен на поступки, пусть и с запозданием.
Однажды вечером, когда они смотрели фильм, а Барон спал у Игоря в ногах, Марина спросила:
– Ты скучаешь по ней? По маме?
– Скучаю, конечно, – честно ответил Игорь. – Она же мама. Но знаешь... так спокойнее. Без нравоучений, без ревизии шкафов. Я к ней заезжаю иногда после работы, продукты завожу. Она все спрашивает, когда мы кота усыпим.
– И что ты говоришь?
– Говорю, что он нас всех переживет. И что он – главный в доме.
Марина улыбнулась и положила голову мужу на плечо.
– Правильный ответ.
Они не общались с Анной Петровной почти полгода. Только к Новому году лед немного оттаял, и они приехали поздравить её – на час, без ночевки и, разумеется, без кота. Свекровь поджала губы, увидев невестку, но скандал закатывать не стала. Видимо, поняла, что в этот раз манипуляции не сработают.
А Барон так и остался исключительно квартирным котом. И каждый раз, проходя мимо входной двери, он брезгливо фыркал, словно говоря: «Ну вас с вашей природой, меня и здесь неплохо кормят».
Если история вам понравилась, буду рада лайку и подписке на канал. Напишите в комментариях, как бы вы поступили в такой ситуации: простили бы родственницу или прекратили общение навсегда?