Рассказчик Воронцов Николай (диск)
Серьезное лицо — это еще не признак ума, как говорил тот самый барон, которого наш герой, кстати, тоже рисовал. Серьезное лицо — это чаще всего признак того, что человек забыл, как дышать полной грудью.
Николай Павлович Воронцов, он же дядя Коля, он же Микола — главный враг этой насупленной, каменной серьезности. Глядишь на его картинки и понимаешь: мир выжил, потому что смеялся.
А ведь все могло сложиться до зевоты правильно. Представьте себе: Петропавловск, Казахстан, 1959 год. Растет советский мальчик Коля. Не рисует на обоях, не пачкает парты, не доводит учителей карикатурами на директора.
До двадцати двух лет организм Николая Павловича успешно маскировал талант под личиной благонадежного инженера. Ленинградский институт, чертежи, сопромат — идеальная биография для человека, который должен всю жизнь носить серый костюм и говорить «согласно штатному расписанию».
Прорыв случился зимой восемьдесят первого. Воронцов зашел во Дворец молодежи Ленинграда на выставку карикатуры. Зашел инженером, а вышел — хохочущим художником.
Что-то там щелкнуло, перемкнуло в мозгу, и слава богу. Уже через год он начал рисовать профессионально. Система потеряла нормального технаря, зато мы получили гения, который умеет превратить лист бумаги в цирковую арену.
Как он это делает
Воронцов не просто иллюстрирует текст. Он устраивает рейдерский захват страницы. Ему всегда мало места. Буквы жмутся в углы, потому что на авансцену вылезают его персонажи: носатые, зубастые, летящие кувырком, орущие и хохочущие.
Он сам называет себя «карикатурист-иллюстратор», и тут важен порядок слов. Сначала — насмешка, гротеск, а потом уже — обслуживание сюжета.
Помните журнал «Трамвай» начала девяностых? Или «Ленинские искры»? А «Крокодил»? Если вы там видели картинку, от которой хотелось хрюкнуть в кулак, — скорее всего, это был Воронцов.
Он прошел суровую газетную школу. Там учишься бить сразу в лоб. Читатель перелистывает страницу за секунду, и у тебя есть ровно этот миг, чтобы схватить его за глаз и заставить улыбнуться. Дядя Коля этот навык отточил до блеска.
Случай с суровым дядькой
Был у меня сосед по даче, назовем его Степан Ильич. Полковник в отставке, человек-скала. Улыбался он только дважды в году: на День Победы и когда «Спартак» выигрывал, то есть крайне редко. Зашел он как-то ко мне за солью (да, банально, но жизнь вообще банальна), а у меня на столе лежали «Вредные советы» Остера с рисунками Воронцова.
Ильич покосился, взял книгу своими ручищами, привыкшими крутить баранку БТРа, и открыл наугад. Там была картинка, где папа летит с люстры, а кот с ужасом смотрит на это фиаско. Полковник замер.
Я думал, сейчас начнет ворчать про «разложение молодежи». А он вдруг издал звук, похожий на выхлоп простуженного трактора. Плечи затряслись. Через минуту Степан Ильич, вытирая слезы, тыкал пальцем в кота и сипел: «Ну чисто мой зять! Один в один!».
Воронцов пробил броню полковника одним штрихом. В этом его магия: он рисует наших внутренних идиотов, которых мы прячем за галстуками и погонами.
Живые картинки
Николай Павлович — мастер детали. Его иллюстрации к Успенскому или Чуковскому можно рассматривать часами, как карту сокровищ.
В основном сюжете идет битва или диалог, а где-то в углу страницы маленький жучок тащит огромный ботинок, а мышь читает газету. Мир у него кипит. Статика отсутствует как класс. Если Воронцов рисует кота, этот кот уже летит, падает или крадет сосиску.
Сотрудничество с издательством «Азбука» вообще развязало ему руки. Сказка «Самсон и Роберто», книги про «Детей и Этих» — там он разошелся на полную. Более полусотни книг, и в каждой — динамит.
Он не заигрывает с детьми, не делает им «красивенько». Он знает: дети любят драйв, любят, когда смешно и честно. Его герои — живые, лохматые, нелепые, настоящие.
А еще он титулованный боец. Призы в Турции, Японии, Бельгии, Болгарии. Карикатура — язык универсальный. Если нарисовано талантливо, смеяться будет и японский самурай, и бельгийский пивовар, и наш родной сантехник.
Зачем нам этот балаган
В мире, который стремительно сходит с ума от собственной важности, такие люди, как Николай Воронцов, работают психотерапевтами национального масштаба. Они напоминают: ребята, выдохните. Мы все немного нелепые. Мы все иногда падаем с люстры (фигурально выражаясь). И это нормально.
Его рисунки — это прививка от окаменелости души. Пока мы способны смеяться над носатым дядькой, который убегает от собственной тени, мы живы.
Подписывайтесь на канал «Рисовалки Андрея», если любите хороший юмор и тех, кто умеет смотреть на жизнь под другим углом.