Мы живем в мире испорченного телефона. Один говорит «люблю», второй слышит «купи шубу». Начальник командует «надо ускориться», подчиненный понимает «пора валить».
Валерий Тарасенко ловит эти моменты рассинхрона с точностью снайпера. Его графика вскрывает главную проблему человечества: мы обитаем в разных вселенных, даже когда сидим на одном диване.
Предлагаю прогуляться по галерее наших заблуждений и вспомнить тех, кто попадал в подобные переплеты.
Синдром буквального восприятия
Иногда люди включают режим «тупой и еще тупее» настолько виртуозно, что это вызывает восхищение. Тарасенко рисует водителя с козой, требующего права на управление «Газелью», а я сразу вспоминаю своего соседа по даче, Петровича.
Петрович — мужик простой, как грабли. Купил он как-то внуку компьютерную мышь. Приходит в магазин электроники обратно, злой, лицо красное. Швыряет коробку на прилавок и орет продавцу: «Я ей сыру положил, а она не работает!». Мы думали, шутит. Нет. Он реально пытался приманить курсор кусочком «Российского».
А еще был случай на стройке. Прораб крикнул новичку-стажеру: «Брось глаз на цемент, чтоб не украли». Через пять минут возвращается — на мешках лежит стеклянный протез. Стажер оказался с юмором (или с запасным глазом), но задачу выполнил буквально.
Оптимизм на грани диагноза
Есть особая каста людей — неисправимые оптимисты. Их ничем не прошибешь. На рисунке Тарасенко рыбак выуживает скелет и радуется «зеркальному карпу». Узнаю в этом персонаже своего тестя.
Поехали мы с ним как-то на рыбалку. Дождь, ветер, клева нет от слова совсем. Тесть сидит, мокнет, улыбается. Вдруг поплавок дергается, он подсекает — вытаскивает старый, тиной обросший сапог.
Любой нормальный человек расстроился бы. А тесть вертит его в руках и философски выдает: «О! Сорок третий размер, правый. Осталось левый поймать, и зятю подарок будет». И ведь сидел до вечера, ждал пару.
Или взять историю с моим армейским другом Саней. Купил он «Запорожец» за копейки. Машина — гроб на колесах, дна нет, тормоза придумали трусы. Саня хлопает по ржавому крылу и говорит: «Зато вентиляция отличная и угонять никто не станет. Это не баг, это противоугонная система». Тарасенко такие характеры щелкает как орешки.
Трудности семейного перевода
Отношения полов у художника — отдельная песня. Женщины у него монументальные, мужчины — слегка пришибленные жизнью. Смотрю на карикатуру, где жена спрашивает про «жрицу любви», а муж уточняет специализацию, и вижу кухню моей коллеги, Марины.
Марина — женщина габаритов внушительных, характер — сталь. Муж у нее, Виталик, щуплый интеллигент. Как-то Марина надела новое платье с пайетками и кокетливо спрашивает: «Виталь, я в этом наряде на кого похожа? На золотую рыбку?». Виталик, не отрываясь от газеты, бурчит: «Скорее на рыболовецкий траулер в праздничной иллюминации». Спал он потом на раскладушке неделю. Зато честно.
Другая ситуация. Приходит мой знакомый, Леха, домой под утро. Жена встречает со скалкой (классика жанра, как у Тарасенко). Леха, понимая, что терять нечего, решает идти в атаку первым: «Галя! Звони в Олимпийский комитет! Я установил мировой рекорд по спортивному ориентированию в барах!». Скалка опустилась. Смех победил гнев. Тарасенко учит нас именно этому: юмор — единственная защита от бытовухи.
Цинизм как средство выживания
Иногда, чтобы не сойти с ума, приходится отращивать толстую кожу. Отдыхали мы компанией на озере. Шашлык, гитара, благодать. Вдруг слышим крики с воды. Мой приятель, Вован, даже шампур не отложил. Жует мясо и спокойно комментирует: «Смотри, как Серега артистично ныряет.
Прямо Станиславский. Наверное, хочет, чтобы мы ему пива принесли». «Серегу» мы, конечно, вытащили (он просто за корягу зацепился), но реакция Вована — чистый Тарасенко. Полное отрицание проблемы, если она мешает отдыху.
Или вот еще. Стоим с мужиками в курилке, смотрим, как бригада женщин в оранжевых жилетах укладывает асфальт. Тяжеленные лопаты, жара, битум. Один из наших затягивается сигаретой и выдает: «Красиво работают.
Русская женщина — она ведь горы свернет. А мы пока перекурим, чтоб под ногами не мешаться». Лицемерие? Да. Но как точно подмечено художником.
Валерий Тарасенко не читает нотаций. Он просто фиксирует реальность, слегка выкручивая ручки контрастности. Его герои — это мы, когда думаем, что нас никто не видит. Мы бываем глупыми, жестокими, смешными и наивными.
Разглядывая эти работы, понимаешь: идеальных людей нет. Есть только удачные ракурсы и хорошее чувство юмора. Если вы узнали себя или своего соседа — не обижайтесь. Лучше посмейтесь. Смех продлевает жизнь и, говорят, улучшает карму.
Подписывайтесь на «Рисовалки Андрея», здесь говорят правду, даже если она нарисована.