Я давно заметил одну занятную штуку. Чем серьезнее человек надувает щеки, тем громче потом лопается его авторитет. Мы все привыкли носить маски: на работе мы профессионалы, дома — уставшие добытчики, в интернете — диванные эксперты по геополитике.
А жизнь, она ведь хитрая. Она ходит за нами по пятам и ждет момента, когда у нас сползут штаны. И вот тут появляется художник. Не тот, что рисует березки и туманы, а тот, кто фиксирует именно этот момент, где мы чутка опростоволосились.
Вячеслав Шилов занимается именно этим — ловит нас на горячем.
Родом из детства, или когда смех становится профессией
Судьба иногда шутит почище любого комика. Представьте: Германия, Потсдам, 1970 год. Строгий немецкий порядок, «орднунг», а на свет появляется будущий мастер русского абсурда. Но немецкая педантичность в нем, видимо, не прижилась, зато прижилось кое-что поважнее — умение смотреть на мир трезво.
Шилов начал рано. В пятнадцать лет нормальные пацаны обычно гоняют мяч или дергают девчонок за косички, а Вячеслав уже опубликовался в «Калининградском комсомольце».
В 1985 году, когда страна стояла на пороге грандиозного шухера, подросток уже понимал: рисовать смешно — дело серьезное. Через год он уже в Клубе калининградских карикатуристов, а потом перебирается в Ленинград.
Помню, был у меня сосед, дядя Витя. Он всегда говорил: «Андрюха, если ты умеешь рассказать анекдот так, что даже гаишник отпустит без штрафа — ты выживешь в любой стране». Шилов, похоже, усвоил этот урок в совершенстве.
Он не стал замыкаться в узком мирке «художника с мольбертом». Он пошел на журфак Санкт-Петербургского университета. И это чувствуется. Его работы бьют точно в цель, как хороший заголовок на первой полосе. Диплом по стилистике карикатуры — это вам не корочка для галочки, это фундамент.
Между строк и штрихов
Стиль Вячеслава Федоровича выдает в нем человека, который много видел и много читал. Он работал в «Невском времени», «Вечернем Петербурге», «Смене». Газетная школа — жестокая вещь. Там нельзя ждать вдохновения годами, там нужно выдавать результат здесь и сейчас. И Шилов научился формулировать мысли лаконично.
Он не прячет суть за лишними деталями. Знаете, есть такие рассказчики, которые полчаса описывают погоду, прежде чем перейти к делу. Шилов сразу берет быка за рога.
Его персонажи часто выглядят так, будто вы только что встретили их в метро или в очереди за справкой. В его работах чувствуется питерская интеллигентность, смешанная с горькой иронией спальных районов.
В девяностых и нулевых он входил в группу «Нюанс» вместе с Виктором Богорадом и Леонидом Мельником. Три мушкетера от карикатуры, которые доказали, что смеяться можно и нужно даже тогда, когда хочется выть. Они издавали сборники, устраивали выставки, и каждый их рисунок работал как прививка здравого смысла.
Удивительное дело, ведь хороший юмор не требует перевода. Шилов получал призы по всему миру. «Серебряная пластина» в Анкаре, награды в Бельгии, победа в Китае. Казалось бы, что общего у китайца из Чанчуня и нашего человека? А общее — человеческая глупость и бюрократия. Они интернациональны.
Когда Шилов рисует, он не просто хохмит. Он вскрывает культурный код. В его архиве есть награды из Италии, Японии, Кореи. Это доказывает простую истину: если ты умеешь видеть корень проблемы, тебя поймут на любом континенте. Его книга с говорящим названием «А вот со мною тоже был случай» — квинтэссенция этого подхода. Мы смотрим на картинку и узнаем себя.
У меня как-то раз прорвало трубу. Я вызвал сантехника, пришел мрачный мужик, посмотрел на лужу, закурил и сказал: «Тут не варить надо, тут систему менять надо».
Я тогда подумал — готовая карикатура. Шилов такие моменты коллекционирует. Он видит, как маленькая бытовая неурядица вырастает в метафору вселенского бардака.
Кто смотрит работы Шилова? Да все мы. Люди, которые устали от пафоса. Те, кто помнит девяностые, и те, кто живет в нынешнем цифровом безумии. Его аудитория — это люди с критическим мышлением. Он не разжевывает шутку, не кладет ее в рот. Он дает вам ситуацию, а вывод вы делаете сами.
В 2011 году он взял вторую премию на конкурсе «Осторожно: Люди!». И в этом названии — вся соль. Люди — это самый опасный и самый смешной материал для художника.
Шилов относится к своим героям без злобы, но и без лишней жалости. Он как врач, который ставит диагноз: «Острый приступ важности, осложненный отсутствием самоиронии».