Четырнадцатилетний Тёма стоял в коридоре, сжимая руки и глядя на отца с надеждой в глазах. День выдался особенным — мама наконец-то должна была вернуться из роддома вместе с новорождённой сестрёнкой Лизой. Парнишка давно мечтал о том, чтобы встретить их первым, и теперь упрашивал отца не оставлять его дома одного. Атмосфера в квартире была наполнена предвкушением, но отец торопился и проверял все детали перед поездкой.
— Пап, можно мне поехать с тобой? Ну пожалуйста, очень прошу, — повторял Тёма, стараясь сделать голос как можно убедительнее, хотя внутри уже понимал, что отец вряд ли согласится.
Отец, перебирая подарки для жены — букет цветов, коробки с тортами и бутылки шампанского для медсестёр и врачей, — поднял взгляд на сына и покачал головой с лёгким упрёком.
— Сынок, ну что ты капризничаешь, как маленький? — произнёс он, складывая вещи в сумку, — лучше займись делом здесь, укрась комнату для Лизы. Я специально купил шарики, а мы с мамой и сестрёнкой вернёмся так быстро, что ты и глазом моргнуть не успеешь.
— Ладно, — проворчал Тёма, надув губы от досады, но в следующий момент его лицо осветилось внезапной идеей, которая показалась ему спасительной, и он быстро повернулся.
Парнишка метнулся в свою комнату и через пару минут вернулся обратно, держа на ладони две подвески в форме половинок сердца. Он сделал их сам из серебряной ложки, и неровные края идеально совпадали, когда половинки соединяли вместе. В каждой половинке было просверлено отверстие с вставленным колечком для цепочки.
— Ой, пап, подожди секунду, — сказал Тёма, протягивая подарок отцу. — Я вот сделал это для нас с Лизой. Правда, пришлось взять одну серебряную ложку из набора, но там их всё равно шесть штук оставалось, так что никто не заметит.
На обеих половинках были вырезаны буквы, которые по отдельности казались бессмысленным набором, но при соединении ясно читались имена "Артём" и "Лиза".
— Как думаешь, мама сильно разозлится? — спросил Тёма, глядя на отца с лёгкой опаской, но тут же подмигнул. — А мы ей просто не скажем, правда? Всё равно она этот набор никогда не достаёт из шкафа. И потом, это же такой красивый подарок, сразу видно, что сделан от души, с настоящей заботой.
Отец взял половинки в руку, соединил их и улыбнулся, разглядывая неровные буквы.
— Пап, и пусть мама сразу наденет его Лизе на шею, — добавил Тёма, протягивая половинку с окончаниями имён на розовой шёлковой тесёмке, и посмотрел на отца с такой мольбой, что тот не смог отказать.
Кулончик лёг в руку мужчины, и он кивнул, аккуратно убирая его в карман.
— Хорошо, обещаю, — ответил отец, хлопнув сына по плечу, — это действительно самый лучший подарок, какой только можно представить. Девчонки точно будут тобой гордиться, сынок.
Отец уехал за ними в роддом, а Тёма остался дома и взялся наряжать комнату воздушными шариками, как просил папа. Он старательно надувал их один за другим, развешивал по стенам и над кроваткой, где уже крутился музыкальный мобиль с мягкими игрушками. Мелодия проиграла несколько раз, пока он работал. От усталости после всех переживаний Тёма не заметил, как его начало клонить ко сну. Он так и задремал, сидя на полу с недонадутым шариком в руке.
Проснувшись через какое-то время, Тёма резко подскочил, испугавшись, что пропустил приезд родителей с сестрёнкой. Но в доме царила тишина, а за окном уже сгущались сумерки. Сердце его заколотилось от тревоги, и он схватил телефон, набирая номер отца. Гудки тянулись бесконечно и усиливали страх.
— Папа, ну возьми трубку, пожалуйста, — бормотал Тёма под нос, но телефон упорно молчал.
Он понял, что произошло что-то неладное — родители не могли просто так задержаться и не приехать. Лихорадочно размышляя, что предпринять дальше, он вспомнил, как в школе учителя говорили: в любой непонятной ситуации звони в полицию. И без колебаний набрал знакомый номер.
— Дежурный слушает, — раздался голос в трубке.
— У меня родители пропали, — выпалил Тёма, запинаясь от волнения и стараясь не сбиться.
Милиционер на том конце провода сначала отреагировал строго, решив, что это шутка.
— Мальчик, за такие розыгрыши твои родители получат штраф, а ты от них потом ремня, — проворчал он, но потом прислушался внимательнее, почувствовав, что ребёнок говорит серьёзно. — Подожди, не вешай трубку.
Тёма чуть не расплакался от отчаяния, и дежурный сменил тон, поняв, что дело не в баловстве.
— Расскажи подробнее, что стряслось, — попросил он, переходя к делу.
— Маму с сестрёнкой должны были выписать из роддома сегодня, а папа поехал их забирать. Уже пять часов прошло, а их всё нет и нет, телефон не отвечает, — выпалил Тёма.
— Хорошо, давай разберёмся, — ответил дежурный, и его голос стал сосредоточенным. — Как зовут твоих родителей? На какой машине они должны были ехать? Расскажи всё, что знаешь.
Тёма назвал имена, марку машины и другие детали, которые помнил. На той стороне повисла пауза, которая показалась ему вечностью. Наконец трубка ожила.
— Скажи мне свой адрес, — попросил дежурный. — К тебе сейчас приедут наши сотрудники.
Тёма машинально продиктовал адрес, и связь прервалась. Он сидел в комнате, уставившись в пол, и ждал, пытаясь унять дрожь в руках.
Через полчаса в дверь позвонили. Тёма бросился открывать, уверенный, что увидит родителей с Лизой. Но на пороге стояли милиционер и женщина в гражданской одежде.
— Артём? — спросили они хором, и он кивнул, отступая в сторону.
— Нам нужно с тобой поговорить, — произнесла женщина, входя в квартиру. — Можно мы пройдём внутрь?
Она посмотрела на него с таким сочувствием, что внутри у Артёма всё сжалось от дурного предчувствия. Когда они уселись в комнате, женщина замялась, не зная, как начать.
— Понимаешь, дело в том, что твоих родителей больше нет, и это самая страшная новость, какую только можно услышать, — наконец сказала она, опустив взгляд.
Артём уставился на неё, распахнув глаза от ужаса, и замотал головой в отрицании.
— Нет, вы врёте, — прошептал он, попятившись назад и уперевшись спиной в стену. — Они не могли так просто исчезнуть, это невозможно.
— К сожалению, это правда, — подтвердил милиционер, стараясь говорить доступно и деликатно. — На дороге стоял сильный туман. Машина твоих родителей на полной скорости влетела под кузов самосвала, который стоял без включённых аварийных сигналов. Тормозить уже было поздно.
— А сестра? — спросил Артём, глотая слёзы и набираясь смелости задать этот вопрос.
— К счастью, твоя мама везла девочку по всем правилам, она была пристёгнута в специальном кресле, — объяснил милиционер. — Когда машина влетела под кузов грузовика, основной удар пришёлся на переднюю часть, крышу смяло полностью, но твоя сестра не пострадала нисколько.
Услышав, как именно погибли родители, Артём не выдержал и разрыдался навзрыд. Взрослые молча ждали, пока он немного успокоится.
— Завтра к тебе придут люди из органов опеки, — сказал милиционер, когда слёзы утихли. — Есть у тебя кто-то из родственников? Может, тёти, дяди, бабушки или дедушки?
— Нет никого, — ответил Артём, всхлипывая и вытирая слёзы рукавом, и помотал головой.
Посетители переглянулись с беспокойством.
— Знаешь, поехали со мной, — предложила женщина, поднимаясь. — Не хочется оставлять тебя здесь одного на ночь, а завтра мы вернёмся вместе.
Артём оглядел комнату, которую так старательно приготовил для Лизы, и понял, что действительно не сможет остаться в одиночестве с этим горем. Ночь он провёл в больничной палате под присмотром медсестёр. Они смотрели на него с жалостью, и это трогало до слёз.
На следующий день его вернули в квартиру, и вскоре пришли работники из опеки — две женщины, которые не слишком церемонились.
— Собирайся, Артём, — сказала одна из них, раскрывая блокнот.
— Куда? — не понял Артём, глядя на них с недоумением.
— В детский дом, — ответила вторая. — У тебя больше нет родственников, и ты несовершеннолетний, так что жить один не сможешь.
— Смогу, — выкрикнул Артём, сжимая кулаки до побеления костяшек. — Мы будем жить вместе с сестрёнкой. Я найду работу, буду зарабатывать, заботиться о ней.
— Ну да конечно, — усмехнулась первая женщина с сарказмом. — А кто будет присматривать за сестрой, пока ты на работе? И потом, твоя сестра уже в доме малютки, там о ней позаботятся куда лучше, чем ты смог бы.
— Меня нельзя отправлять в детский дом, — взмолился Артём. — Я даже не увидел её ни разу. Нельзя нас разлучать, мы же семья.
— Ну, не всё в жизни выходит так, как нам хочется, — заметила вторая, что-то записывая в блокнот. — Собирайся уже, у нас ещё полно дел. И давай без глупостей, ты большой парень, не заставляй нас гоняться за тобой и тащить силой.
— Я всё равно её найду, — зло прошипел Артём сквозь слёзы, сжимая кулаки ещё крепче.
— Найдёшь, найдёшь, — отмахнулись женщины, лишь бы поскорее закончить с этой рутиной.
Так Артём оказался в детском доме. Он несколько раз пытался убежать, но его всегда находили и возвращали обратно. В последний побег произошло два события, которые изменили его жизнь навсегда. Сбежав в очередной раз, он наконец добрался до дома малютки и пробрался внутрь. Когда его поймали возле кабинета заведующей, он не стал сопротивляться.
— Я уйду сам, не беспокойтесь, — сказал Артём, глядя на заведующую исподлобья. — Только скажите, куда перевели мою сестру? Она попала сюда после аварии, это моя сестрёнка Лиза.
— А ты знаешь, что это конфиденциальная информация? — спросила женщина, садясь за стол. — Мы не имеем права её разглашать. Откуда мне знать, что ты действительно её брат? Да даже если и так, тебе сколько лет?
— Четырнадцать, — ответил Артём, не отводя глаз.
— И что ты можешь дать своей сестре? — продолжила заведующая, глядя на него с жалостью. — Вот только не говори про любовь и заботу. Забота — это кормить, одевать, учить, лечить, воспитывать. Ты готов к такому в твоём возрасте?
Женщина видела, как парень поник, и в душе у неё шевельнулось сострадание к нему и его сестре.
— Ладно, нарушу правила и скажу тебе, — решила она. — Её удочерила семья иностранцев и увезла за границу. У твоей сестры теперь будет всё самое лучшее, даже не сомневайся. Я сказала это только для того, чтобы ты успокоился и знал, что о ней хорошо заботятся. Всё, иди, мне нужно работать.
Артём вышел из дома малютки, опустив голову, и медленно побрёл по улице.
"Может, она права? — думал он, возвращаясь в детский дом. — Я бы стал для Лизы плохой заменой родителям. Может, ей действительно повезло, что у неё появилась настоящая семья?"
Задумавшись, он чуть не прошёл мимо группы хулиганов, которые окружили девчонку. Она прижималась к стене, крепко держа школьный портфель, и в её глазах сквозил испуг.
— Это откуда такая красивая взялась? — сказал один из парней, поддевая пальцем длинный локон девочки. — Что-то я тебя здесь раньше не видел. Пацаны, у нас на районе новая девчонка, а мы даже не в курсе.
Хулиганы были примерно ровесниками Артёма — двое пониже его, а главарь повыше и покрепче. Девчонка не плакала, но голос её дрогнул, когда она оттолкнула руку парня.
— Что вам от меня надо? — спросила она, стараясь держаться уверенно.
— А ты не догадываешься, чего парню от девчонки надо? — ухмыльнулся главарь, подходя ближе, почти вплотную.
Двое других заржали, подбадривая его.
— Отвалите от неё немедленно, — раздался голос позади, и компания обернулась.
Увидев всего одного парня, они рассмеялись ещё громче.
— Иди, куда шёл, — сплюнул главарь под ноги Артёму.
— Куда надо, я уже пришёл, — ответил Артём, хотя понимал, что силы неравны.
Он представил, как кто-то в будущем мог бы приставать к его сестрёнке, и волна гнева захлестнула его.
— Ну ты сам напросился, — хмыкнул главарь и бросился на него.
Драка вышла серьёзной — Артёму досталось крепко, но и троица отхватила по полной. Девчонка не убежала, когда хулиганы переключились на её защитника, — она колотила их портфелем куда придётся и вдруг закричала во весь голос.
— Милиция, убивают! — крикнула она, и шпана бросилась врассыпную, прихрамывая и зажимая разбитые носы.
Артём остался сидеть на земле, прижимая ладонь к разбитой губе.
— Больно, — пробормотал он, вытирая кровь.
Девочка присела рядом на корточки и заглянула ему в лицо.
— Нормально? — спросила она, и когда он собрался встать, быстро вскочила и протянула руку. — Спасибо тебе огромное, если бы не ты, не знаю, чем бы это кончилось.
Она покраснела, но взгляд не отвела.
— Пойдём, провожу тебя домой или куда ты там направлялась, — сказал Артём, ставя её перед фактом, а не предлагая.
— Кстати, меня зовут Артём, — добавил он, отряхивая одежду.
— А меня Маша, — ответила она, обрадовавшись, что не придётся идти одной и оглядываться по сторонам. — Я как раз домой шла с факультатива, и тут эти типы пристали.
По дороге они разговорились, и оказалось, что Маша старше его на год. Она уже готовилась к поступлению в институт на биолога, хотя родители настаивали на другом.
— Мама с папой — профессора по теоретической математике и физике, и они уверены, что я должна продолжить их дело, стать преемницей, — рассказывала Маша, поправляя портфель на плече. — А я не хочу, мне интереснее живое, природа, исследования под микроскопом. Они говорят: "Маша, у тебя математический склад ума, а ты собралась разглядывать амеб", — и она смешно передразнила кого-то из родителей.
— Здорово, что у тебя есть такая мечта, — сказал Артём. — А я хочу открыть свой ресторан когда-нибудь, готовить для людей, создавать уютное место.
— Мне кажется, у тебя обязательно получится, — воскликнула Маша с искренней уверенностью. — Я вот прямо чувствую, что ты справишься, ты такой упорный.
Артём признался, что живёт в детском доме, и как-то само собой вышло, что он рассказал про родителей, про сестру, которую так и не увидел. Для него стало неожиданностью, когда Маша горько расплакалась.
— Ты не думай, я тебя не жалею, — спохватилась она, вспомнив, как отец говорил, что жалость унижает мужчин. — Просто обидно до слёз, что ты лишился самых близких людей, и теперь тебе придётся одному пробиваться в жизни, без поддержки. Хочешь, я буду тебя поддерживать? Помогать, чем смогу?
— Хочу, — вырвалось у Артёма, и он покраснел от неожиданности.
С тех пор прошло двадцать лет. Маша и Артём окончили институты, и вопреки запретам и ультиматумам её родителей они поженились. Родители Маши были против с самого начала.
— Маша, куда ты лезешь, это же чистой воды безумие! — воскликнула мать, хватаясь за голову, узнав, что будущий зять из детдома. — Это же типичная шпана, вор, будущий алкоголик. Разве для этого мы тебя растили и учили? Если не одумаешься, можешь забыть, что у тебя есть родители.
Но дочь проявила ту же настойчивость, что и в выборе профессии. Она переехала к Артёму в квартиру, оставшуюся от его родителей. Он упорно шёл к своей цели: начинал с мойщика посуды в маленьком кафе, потом стал барменом, затем официантом. Его трудолюбие и стремление учиться заметили, и он поднялся до администратора, а в тридцать с небольшим открыл свой небольшой, но уютный ресторан.
Артём тщательно подбирал персонал для своего заведения — люди с улицы редко попадали к нему на работу. Когда бармен Дима поймал его у стойки и попросил взять на работу студентку, Артём сначала отказал.
— Артём Аркадьевич, ну дайте девчонке шанс, очень прошу, — не сдавался Дима, подходя к боссу ближе.
— Что ты так за неё радеешь? — нахмурился Артём. — Подружка, что ли?
— Ну, надеюсь, что когда-нибудь станет, — мечтательно улыбнулся бармен, но потом посерьёзнел. — Но работа ей очень нужна, она студентка, родных никого нет, из детдома, учится в аграрном институте, а деньги на жизнь позарез требуются.
— Могу взять только уборщицей, — отмахнулся Артём. — Остальные места заняты. Если согласна, приводи её.
На следующий день перед ним стояла девушка с ярко-розовой прядью в тёмно-русых волосах и пирсингом в брови. Широкие джинсы, свободная толстовка и кеды делали её похожей на дерзкого подростка, залетевшего в чужой мир. Но в её взгляде читалась спокойная уверенность, и она смотрела прямо в глаза, как с вызовом.
— Здравствуйте, я Лиза, — сказала она, протягивая руку. — Дима рассказал, что вы берёте меня уборщицей, и я готова начать хоть сейчас. Сессия на носу, и за общагу платить нужно, деньги очень нужны.
— Хм, хорошо, — ответил Артём, разглядывая её. — Но не думай, что мыть полы — это легко. Не справишься, уволю без разговоров. Ясно?
— Вполне ясно, — кивнула Лиза.
Маша словно и не сомневалась в его решении, хотя видела, как муж хмурится при упоминании новой сотрудницы. Артёма чем-то раздражала эта Лиза, и он сам не мог толком объяснить почему. Наверное, тем, что она напоминала ему самого себя в юности — такая же дерзкая, смелая, не признающая никаких авторитетов. Вечером, вернувшись домой, он поделился своими мыслями с женой, расхаживая по кухне и не находя себе места.
— Тёма, просто ты видишь в ней себя, того упрямого мальчишку из прошлого, — сказала Маша, помешивая чай и глядя на него с пониманием. — Может, не стоит злиться на неё за это, не пытаться ломать человека только потому, что он вызывает воспоминания о твоём прошлом.
Она подошла ближе и обняла его за плечи с лёгкой улыбкой, пытаясь разрядить напряжение.
— Да перестань ты видеть в ней врага или какую-то угрозу, — добавила она, прижимаясь щекой к его плечу.
— Да, хорошо, когда есть такая мудрая жена, — ответил Артём, обнимая её в ответ и замирая на миг, уткнувшись лбом в её плечо.
Маша шутливо надула губы, отстраняясь чуть-чуть.
— Ещё красивая, добрая, умная и падкая на комплименты, — произнесла она, подмигивая.
Артём рассмеялся и чмокнул её в нос.
Лиза и Дима познакомились на концерте малоизвестной рок-группы, куда Елизавета пришла с подругой, а Дима — с приятелем. В маленьком душном подвале было так тесно, что негде было повернуться. Лиза с подругой протиснулись поближе к сцене и умудрялись подпевать и приплясывать, периодически наступая на ноги тем, кто стоял сзади.
— У меня из-за тебя скоро ноги как ласты станут, — прокричал парень, которому доставалось больше всех, и засмеялся, наклоняясь к её уху.
— Упс, извини, — смутилась Лиза, оборачиваясь. — Тут просто не развернуться, места совсем нет.
— Я знаю одно неплохое место неподалёку, где не обязательно топтаться по чужим ногам, — предложил парень, улыбаясь открыто и дружелюбно. — Бери свою подругу, и пошли туда все вместе.
В клубе, куда они заявились вчетвером, было намного спокойнее, и можно было разговаривать, не надрывая голос. Весь вечер Дима рассказывал смешные истории из жизни бармена, не сводя глаз с Лизы. Его друг запал на Лизину спутницу, и они незаметно исчезли из бара, оставив Диму и Лизу наедине.
Девушка рассказала ему о себе, о жизни в детдоме, об учёбе, и они проболтали до самого закрытия заведения. Потом Дима пошёл провожать её до общежития.
— Слушай, ну ты совсем не обязан это делать, — сказала Лиза, чувствуя себя неловко от такой заботы. — Я прекрасно могу дойти одна, привыкла.
Живя в детдоме, она научилась зубами и кулаками отвоёвывать своё место под солнцем — там ничто не давалось просто так, и она привыкла надеяться только на себя, не доверяя почти никому. А теперь этот весёлый парень пытался завоевать её доверие.
— Знаешь, со мной такое в первый раз, — посмотрел на неё серьёзно Дима. — Мне кажется, я знаю тебя сто лет. Можно хотя бы просто побыть твоим другом, и вдруг со временем будет шанс стать кем-то большим.
Лиза и Дима стали часто проводить время вместе. Тогда-то она и сказала ему, что ей нужна работа. Брать деньги у него наотрез отказалась — это было унизительно для неё.
— Я, между прочим, многое умею, — сказала она приятелю. — Мы в детдоме всё делали сами: мыли, красили, грядки копали.
— Поэтому и в аграрный пошла? — подшутил Дима.
— Дурак, — фыркнула она. — Просто там самый низкий проходной балл был, а высшее образование всегда пригодится.
Работа уборщицы для неё была не новой. Девушка справлялась с ней в отведённое время, успевая ещё перекинуться шуточками с поварами, посмеяться с официантками и поболтать с Димой. Артём видел всё это и хоть обещал жене не придираться к новенькой, но не мог скрыть раздражения, которое непонятно откуда бралось. Он нет-нет да и цеплялся к ней по пустякам: то пол слишком сырой, то, работая в наушниках, она якобы ничего не слышит вокруг, то отвлекает персонал разговорами.
Лиза только отмалчивалась, не вступая в перепалку. Хотя постоять за себя она могла без труда, но деньги были очень нужны, а искать новое место заняло бы немало времени. Закончив с уборкой, Лиза отнесла инвентарь в подсобку и присела возле барной стойки, чтобы передохнуть.
Они перекинулись с Димой парой слов, улыбнулись друг другу, как в зал вошёл Артём.
— Елизавета, я, кажется, говорил тебе, чтобы ты не отвлекала сотрудников, — начал он, закипая от раздражения.
— Артём Аркадьевич, мы всего лишь… — начала Лиза, не понимая, что его так разозлило.
— Шеф, не волнуйтесь, от парочки улыбок моя работа не пострадает, — не дал ей договорить Дима, пытаясь свести всё к шутке, но тем самым ещё больше распалил босса.
— Зато пострадает репутация моего ресторана, когда гости увидят, что бармен развлекает технический персонал, словно клоун, — в голосе шефа звенел лёд. — Здесь не цирк. Если тебе так хочется веселить народ, пожалуйста, ты уволен. За расчётом зайдёшь к бухгалтеру.
Артём, играя желваками, развернулся и пошёл к себе. Дима сперва опешил, потом молча снял фартук и бросил его на стойку.
— Увидимся вечером, — невесело подмигнул он Лизе и вышел из ресторана.
Девушка не могла поверить, что из-за такой ерунды можно взять и уволить человека, который проработал уже несколько лет. Гнев захлестнул её, и она бросилась в кабинет шефа. В приёмной пахло кофе — секретарь собралась принести его боссу, поставив чашку на поднос.
— Я сама отнесу, — ворвалась в приёмную Лиза и выхватила поднос у Леночки, расплескав горячий напиток.
Без стука она вошла в кабинет.
— Что, пришла заступаться за своего дружка? — усмехнулся Артём, сидя за столом.
— Нет, пришла сказать, что таких придурков мы в детдоме били, пока не поумнеют, — выпалила Лиза. — Думаешь, нацепил галстук, купил ресторан, и теперь ты король жизни? А все должны ползать перед тобой на брюхе и благодарить за каждую крошку?
Ты уволил его только за то, что он отнёсся ко мне по-человечески. Тебе это вообще неведомо. От праведного негодования Лиза перешла на "ты", даже не заметив этого.
— Да ну тебя, благодетель, обойдусь без твоих подачек, — добавила она и схватила чашку, выплеснув горячий кофе на его белую рубашку.
— Ты что, с ума сошла! — заорал Артём, срывая с себя галстук и рубашку.
Кожу жгло там, куда попал кофе. Леночка суетилась вокруг него, пытаясь вытереть мокрую грудь, но шеф только отмахивался от неё.
— Уйди, по-хорошему прошу, — зарычал он на помощницу.
— А ты? Уволена, — заорал он на Лизу, не замечая, как она во все глаза смотрит на его грудь.
Точнее, на кулон, что висел у него на груди.
— Но сперва ты уберёшь здесь всё, что натворила, — добавил он.
Лиза выскочила из кабинета с видом человека, у которого только что перевернулся весь мир и выбили почву из-под ног. Вся её ярость и гнев сменились недоумением. Кто этот человек, что носит такой же кулон, как и у неё? Сколько Лиза себя помнила, эта серебряная половинка сердечка с неровным краем всегда была на ней. Она только меняла тесёмку, когда та перетиралась со временем. И эти странные буквы на кулоне не давали ей покоя с тех пор, как она научилась читать, но так и не разгадала их смысла.
Сидя в подсобке, Лиза дождалась, когда шум в кабинете шефа утихнет и он уедет домой. Ответственность и чувство долга у неё всегда были не на последнем месте, поэтому она собралась всё-таки вымыть кабинет, прежде чем покинуть ресторан навсегда. На столе в его кабинете так и осталась коричневая лужа, которой были испачканы какие-то документы. Лиза аккуратно стёрла кофейную гущу со стола, стряхнула её с бумаг и разложила сушить на подоконнике. Тут ей на глаза попался портмоне — он явно принадлежал шефу, из дорогой мягкой кожи, без единой лишней детали. Кошелёк лежал посреди стола и притягивал взгляд.
"Наверное, в торопях оставил", — подумала Елизавета, даже не подозревая, что это была ловушка, которую для неё приготовил босс.
Недолго думая, она открыла его.
Артём метался по комнате, не в силах унять злость. Маша пыталась его утихомирить, но ничего не выходило. — Нет, ты только подумай, эта девчонка заявила, что таких, как я, в детдоме били до посинения, и в глазах у неё полыхала такая злоба, — бушевал он, шагая из угла в угол, словно загнанный зверь, и в его словах сквозила обида, смешанная с воспоминаниями о собственном прошлом.
— Артём, что ты наделал? — испуганно воскликнула Маша. — Ты себя-то вспомни, как ты заступался за меня, какой ценой? Ты стал таким подозрительным, жёстким. Я выходила замуж совсем за другого человека.
Она схватила его за руки, притянула к себе и заглянула в глаза — в них была такая боль, что у неё перехватило дыхание.
— Мария, я ведь жил в детдоме, знаю, какие оттуда выходят дети, — сказал Артём, словно пытаясь убедить в этом не только Машу, но и себя. — Они жестокие, хитрые, наглые, беспринципные. Берут всё, что захотят, и что попадёт под руку.
Она прижала его голову к своему плечу и гладила по волосам, пока не почувствовала, что муж успокоился.
Утром Артём с замиранием сердца вошёл в кабинет. Кошелёк лежал на столе.
"Не тронула, но деньги-то наверняка выгребла", — ухмыльнулся он, в душе надеясь, что все купюры на месте.
Он открыл портмоне, достал деньги, пересчитывая, и услышал, как будто что-то звякнуло, выпав из кошелька. Пробежав глазами по столу, он замер, не в силах пошевелиться. На белом листе лежала половина сердечка, которую он сразу узнал — это был тот самый кулон, что он отдал отцу для сестры. За двадцать лет металл отшлифовался до гладкости, но буквы, вырезанные им, были всё ещё видны. Он снял свой кулон и сложил половинки вместе — они совпали как влитые, составив их имена.
Не помня себя, он вылетел из кабинета. Была только одна мысль: найти Лизу. Телефона её он не знал, адреса тоже. Единственной зацепкой был Дима.
— Где она? — вломился он в квартиру парня, что тот, открыв двери, отшатнулся.
— А зачем она вам? — усмехнулся бывший бармен. — Тоже уволить?
Артём вместо ответа разжал кулак и протянул ладонь, на которой лежали две половинки, составлявшие сердечко с именами.
— Это же Лизин кулон, она его с рождения носила, — воскликнул парень, удивлённо разглядывая вторую половинку. — Правда, понятия не имеет, что означали эти буквы и откуда он. А это чей?
— А это мой, — ответил Артём, тяжело наваливаясь на стену, и рассказал Диме всё.
Лиза растерялась и не представляла, как быть дальше. Вчера она бросила в кабинете босса единственную вещь, способную раскрыть её прошлое. Всю ночь она не спала, ворочалась и прокручивала в мыслях фрагменты вчерашнего скандала, а наутро осознала: нужно во что бы то ни стало разгадать загадку своего кулона. Единственный человек, кому можно было довериться, — Дима. К нему Лиза и отправилась.
Она постучала в дверь, ещё не зная, с чего начать, и опешила, увидев на пороге шефа.
— А мы к тебе собрались, — сказал Дима, переводя взгляд с Лизы на Артёма.
— Лиза, — слова комом встали у Артёма в горле.
— Лиза, — произнёс он, протягивая ей цельное сердце, и девушка поняла, что означали эти странные буквы.
Лиза медленно подняла глаза на Артёма, не совсем осознавая, что происходит.
— Кажется, вам есть о чём поговорить, — сказал Дима. — А я пока чай поставлю.
В тот день они проговорили часами и всё не могли остановиться, делясь воспоминаниями и планами. Наконец Артём извинился перед Димой за вспышку гнева, и тот согласился вернуться в ресторан, пожав ему руку. А Лизе брат пообещал всяческую поддержку: пока она не окончит учёбу, пусть не надрывается на подработках, а сосредоточится на знаниях. Ещё они условились, что он оплатит ей образование по той специальности, которую она выберет по душе. Лиза кивнула, пообещав обдумать и решить, что ей ближе всего.