Александр старался отогнать тяжёлые мысли с помощью изнуряющего физического труда, ведь это всегда помогало справиться с любой тоской или хандрой. Достаточно было схватить какой-нибудь инструмент, будь то лопата или топор, и полностью погрузиться в занятие, даже если оно казалось совершенно бесполезным. Вот и теперь он взялся за колун, чтобы раскалывать им массивные сосновые поленья. "Ну и здорово выходит! Классно!" — бормотал мужчина после каждого мощного замаха. Поленья рассыпались на две части, те делились на четвертушки, а дальше на ещё более мелкие куски, и всё это аккуратно укладывалось в особую конструкцию, напоминающую колодец. Такому способу складывания дров его обучил ещё дедушка, уверявший, что в подобной поленнице они высыхают моментально, даже в дождливую сырую осеннюю погоду. Кроме очевидной пользы, такая постройка выглядела весьма привлекательно. Александр планировал управиться с этой кучей до того, как стемнеет.
Солнце, пройдя свой путь с востока, уже заметно клонилось к горизонту на западе. Тёплый воздух постепенно становился прохладнее благодаря лёгкому дуновению с севера. Но вдруг какая-то машина, сначала проехавшая мимо поляны, где он работал, развернулась на ближайшем перекрёстке и вернулась обратно. Александр даже не взглянул на человека, вышедшего из неё, и упорно продолжал своё дело, словно тот был пустым местом.
— Александр… Братан, привет! — окликнул его подошедший ближе незнакомец, и голос показался таким знакомым.
Александр неторопливо опустил колун, а потом и вовсе выпустил его из рук, так что инструмент упал прямо к ногам, вызвав острую боль.
— Дмитрий, — произнёс он, морщась и наконец узнав старшего брата.
— А то кто же! Смотрю на тебя и глазам не верю, как ты изменился. Весь такой крепкий стал, прямо видно, что в жизни у тебя всё наладится, и достаток придёт, — рассмеялся Дмитрий в ответ, окидывая его взглядом.
Александр резким движением воткнул колун в ближайшее полено и быстро накинул на себя футболку, которую перед тем снял из-за жары.
— Ты откуда здесь взялся? — спросил он без особого тепла в тоне, с ноткой подозрения.
Дмитрий поправил свою спортивную куртку и присел на скамейку у палисадника, оглядываясь вокруг.
— А сам как думаешь? — отозвался он с похожей прохладцей. — Узнал, что отца больше с нами нет. Вот и примчался. Жаль только, что на похороны опоздал, поздно дали знать. Но я уже и в храм зашёл, записку подал за упокой, и на могилу сходил, попросил прощения. Может, батя и простит меня там, наверху, кто знает.
Александр проворчал что-то под нос, не отрываясь от своих дров, хмуро хмыкнув.
— Что-то мне подсказывает, что не только из-за этого ты здесь объявился.
— А из-за чего же ещё? — Дмитрий пожал плечами, но в глазах мелькнула хитринка. — Конечно, и наследство тут замешано. Но слушай, брат, отец всё завещал тебе одному, так что ты уж не держи обиды. Видно, такая у него была последняя воля.
Дмитрий блеснул золотым зубом, подтянул рукав, показав руку с тюремными татуировками, и криво усмехнулся, словно вспоминая старые времена.
— Получается, батя мне ничего не оставил?
Александр тяжело вздохнул, опираясь на колун, устало выпрямившись.
— Абсолютно ничего. Если не веришь на слово, могу завещание достать и показать. Давай пройдём в дом, там всё и увидишь.
Дмитрий небрежно махнул рукой, останавливая его, с ленивой ухмылкой.
— Ладно, верю тебе, верю. Если отец так распорядился, значит, так тому и быть. Тебя он всегда ставил выше, любил сильнее. А я, сам знаешь, человек с кривой дорожкой, десять лет в зоне отмотал. Обо мне и вспоминать-то стыдно, не то что гордиться.
Александр никогда не винил брата за его выборы в жизни, считая это его личным делом. Да, Дмитрий с юных лет связался с преступным миром, и ещё до совершеннолетия угодил в колонию на пять лет, где ему дважды добавляли срок — за попытку побега, которая провалилась, и за серьёзную драку. Но это был путь, который Дима выбрал сам, и Александр просто принял это как факт, не судя и не вмешиваясь.
Отец, Пётр Иванович, одинаково дорожил обоими сыновьями, но незадолго до смерти сильно повздорил с Дмитрием по какому-то поводу, о котором Александр предпочитал не расспрашивать и даже не думать.
Александр смягчился, отложив обиду в долгий ящик.
— Знаешь, по-моему, отец всё-таки обошёлся с тобой несправедливо. И я хочу уладить это по-родственному, по-людски. Вон во дворе две машины отцовские стоят. Забирай их себе, если они тебе приглянутся. А если решишь взять ещё что-то из вещей, то бери всё, что найдёшь подходящим.
Он распахнул широкие ворота и пригласил брата войти во двор, где действительно находились две старые отцовские машины: грузовой ГАЗ шестьдесят шестой модели и потрёпанная жизнью синяя Нива с облупившейся краской.
Дмитрий обошёл их по кругу, пнул пару раз по спущенным шинам и усмехнулся уголком рта, явно разочарованно.
— Да зачем они мне такие нужны? Разве что на лом сдать, и то копейки.
Александр покачал головой, подходя ближе, с раздражением.
— Напрасно ты так недооцениваешь. Обе в рабочем состоянии, хоть сейчас садись за руль и катайся куда глаза глядят.
Дмитрий пожал плечами, но кивнул, неохотно.
— Ладно, если уж ты так уговариваешь, то возьму. Может, кому-нибудь впарю по низкой цене.
Он устроился на капоте Нивы и вытащил сигарету, прикуривая от дешёвой зажигалки.
Александр стоял поодаль, стряхивая с ладоней налипшую смолу, чувствуя раздражение.
— Слушай, а дом этот не продашь мне? — предложил Дмитрий, выдыхая дым. — Я заплачу щедро, не поскуплюсь. Слышал, ты там какой-то приют для зверей затеваешь, в новостях даже мелькал сюжет. Значит, средства тебе ой как пригодятся для этого проекта. Вот, к примеру, отдам за него десять миллионов. Кто ещё даст такую сумму за эту старую постройку?
Александр замялся, потирая подбородок, задумчиво.
— Если честно, я даже не задумывался о продаже. Собирался оставить его себе на всякий случай. А с чего это ты вдруг захотел купить его за такие огромные деньги? И откуда у тебя вообще такая сумма возьмётся?
Дмитрий хитро прищурился, улыбаясь, как лис.
— Деньги, брат, это штука простая, главное — сообразить, где их раздобыть, а потом всё идёт как по маслу. Не переживай, с криминалом я покончил навсегда. Решил жениться, остепениться. У моей невесты отец — человек с положением, взял меня к себе в фирму. Теперь я как все нормальные люди: хожу на работу, живу по-честному, никого не трогаю. А если скажу будущему тестю, что нашёл уютную дачу в хорошем месте, он без вопросов выложит любую цену. К тому же здешние края тихие, спокойные, то что нужно.
Александр долго размышлял, взвешивая все варианты, не зная, что сказать в ответ, хмуря брови. Брат не ошибался: деньги были нужны срочно. Большие суммы для серьёзного предприятия.
Уже второй год они с Екатериной развивали приют для диких зверей, вкладывая в него всю душу. Сначала обустраивали скромные вольеры, которые Александр строил собственными силами, из подручных материалов. Первой жительницей стала лиса по кличке Рыжуха, подобранная им на обочине после того, как её сбила машина, — еле живая, бедняжка. Екатерина, работая ветеринаром, вылечила её, поставила на ноги, но лиса, привыкнув к заботе, отказалась возвращаться в дикий лес. Потом появились другие постояльцы, один за другим. Барсук Барсик с повреждённой лапой, косуля Лада, вытащенная рыбаками из полыньи, волчица Вольга с целым помётом волчат, две цапли с поломанными крыльями, лосёнок Ростик и даже медвежонок Мишка, чью мать подстрелили браконьеры.
Все они уживались рядом с обычными собаками и кошками в отдельной части приюта, удивительно мирно. Александр уже несколько лет занимался разведением породистых охотничьих псов, хотя сам с детства испытывал сильное отвращение к охоте. Теперь, когда их приют заметно расширился, требовалось место для новых обитателей, которые продолжали прибывать один за другим. Несмотря на поддержку пары спонсоров и репортажи на местном канале, дело продвигалось медленно и с трудом, шаг за шагом.
Дмитрий напомнил о предложении, видя, что брат задумался, нетерпеливо.
— Десять миллионов, бери, пока не поздно, наличными сразу, без всяких проволочек.
Александр эхом повторил сумму, всё ещё колеблясь, в растерянности.
— Десять миллионов? И ты говоришь, места здесь отличные?
Дмитрий энергично кивнул, подхватывая мысль, воодушевлённо.
— Ещё бы, самые подходящие. У Оли, моей невесты, проблемы с дыханием. Доктора прописали ей чистый воздух, а здесь кругом сосны да ели, настоящий целебный микс. От такого любой оживёт, даже если был на грани. Не упускай шанс, брат.
Александр сполоснул лицо водой из бочки, где скопилась дождевая влага, по-собачьи встряхнул головой, избавляясь от капель, и, обдумав все доводы, наконец махнул рукой.
— Ладно, забирай за десять.
Дмитрий широко улыбнулся, явно довольный, победно.
— Вот это по-братски!
Братья крепко пожали друг другу руки и разошлись, но ненадолго — скоро им предстояло увидеться снова, с разными мыслями.
Когда Александр вернулся из родительского дома, он заметил, что Екатерина выглядит крайне удручённой, с опущенными плечами. Её лицо было мокрым от слёз, речь прерывалась, а под глазами проступили тёмные круги от бессонных ночей, словно от кошмара.
Александр присел рядом с женой, которая свернулась в кресле калачиком, и взял её за руку.
— Что случилось? Ты выглядишь ужасно, а у меня как раз есть приятная весть.
Екатерина подняла на него взгляд, полный отчаяния, с дрожащими губами.
— А у меня для тебя плохая новость. У Рады за три дня погибли трое щенят, по одному каждый день.
Александр мгновенно посерьёзнел, впиваясь пальцами в подлокотник, с ужасом.
— Как это произошло? Из-за чего, может, инфекция какая-то?
Екатерина сглотнула ком в горле.
— Мы просто не уследили, они угасли мгновенно, словно спички догорели. Я даже не успела ничего предпринять.
Александр нервно почесал свежий укус от комара, расцарапывая кожу до крови, раздражённо.
— А прививки? Ты же лично их ставила. Разве они не должны были защитить?
Екатерина только пожала плечами в ответ на этот вопрос, который повис в воздухе, и снова разрыдалась.
Александру самому захотелось заплакать от бессилия, ком подкатил к горлу. Рада была его любимой собакой, ярко-рыжей лайкой, удивительно смышлёной и верной, с умными глазами. А её щенки казались настоящим чудом — крошечные, пушистые комочки, похожие на игрушечных медвежат, такие трогательные. Хорошо ещё, что он не успел придумать им имена, иначе было бы тяжелее. Впрочем, с именами или без, на душе скребли кошки.
Александр стал массировать руку жены, пытаясь её успокоить, нежно.
— Не вини себя так сильно. Что случилось, того не вернёшь. В следующий раз будем осторожнее. А с оставшимися как дела? Всё нормально? И Рада сама в порядке?
Екатерина всхлипнула, но чуть оживилась, вытерев слёзы.
— Я их всех в карантин поместила. Разделила по отдельным местам. Пока что никаких признаков болезни не видно.
Александр выдохнул с облегчением, расслабившись.
— Вот и хорошо, уже легче. Давай-ка пойдём на кухню, нальём чаю, посидим. У меня есть, о чём тебе рассказать.
За чаем он рассказал жене о недавней встрече с братом, подробно. Всё уже было обговорено и решено, без возврата. Оставалось лишь оформить бумаги, простая формальность. Александр, помня о десяти миллионах, ярко описывал будущие возможности, с огоньком в глазах. Их заветная идея наконец-то могла воплотиться в жизнь, в полной мере. Благодаря этим деньгам огромный приют, открытый для всех нуждающихся животных, удастся достроить в короткие сроки, за пару месяцев. Сейчас работы приостановились, но он был убеждён, что с поступлением средств к осени всё будет завершено, без сомнений.
Екатерина внезапно прервала его вдохновлённый рассказ, резко.
— Подожди! Ты никогда не говорил, что у тебя есть брат.
Она резко изменилась в лице, и Александр сразу осознал, что зря так разошёлся, рисуя перед ней радужные перспективы. Он почувствовал себя как птица, которую резко дёрнули за верёвку на лапке и вернули на землю. Ощущение было как ножом по сердцу.
Екатерина продолжила, не давая ему вставить слово, сердито.
— И про дом тоже. Мы же условились, что оставим его себе. Он мне приглянулся. Конечно, ты здесь решаешь, но и меня вводить в заблуждение — это нечестно. Что за тайны такие? Вдруг появляется брат, неожиданная продажа, миллионы неизвестно откуда. Может, у тебя ещё секреты припасены?
Александр вспылил, ударив ладонью по столу, громко.
— Нет у меня никаких тайн, абсолютно никаких. О брате ты и не интересовалась никогда, если начистоту. Мы годами не поддерживали связь. Он не лез в мою жизнь, я о нём не вспоминал. А насчёт отцовского дома — суди сама. Строительство замерло, финансы на исходе, а в долги я ввязываться не желаю. Мы и старый кредит ещё не погасили. Вот недавно звонил Виктор, наш подрядчик, рассказал, что один дурак из его команды полез в трансформатор и спалил всё оборудование, что было подключено. С него как с гуся вода, а нам теперь самим новое покупать, если не хотим ждать месяцами. Так что самое разумное — избавиться от дома. Особенно когда за него предлагают такую цену. Какой от него прок, если он просто пустовать будет? Сгниёт без присмотра, и делу конец. Пусть Дмитрий берёт и пользуется на здоровье.
Екатерина промолчала, допила свой чай, встала и демонстративно направилась к выходу, обиженно.
— Делай, как знаешь.
Александр буркнул ей вслед, раздражённо.
— Завтра отправлюсь за деньгами. Это мой выбор, и менять его я не собираюсь. Ещё скажешь мне спасибо потом.
Екатерина с силой захлопнула дверь, оставив его одного с дремлющим на подоконнике рыжим котом, лениво.
Александр ехал домой в хорошем расположении духа, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида на сумку с деньгами, лежавшую на сиденье сзади, как на сокровище. Брат выплатил всю сумму сполна, без единой копейки долга, так что теперь можно было не волноваться о завершении стройки, полностью. Он прикинул в уме, что даже с учётом возможных неожиданностей работы закончатся к началу или, в худшем случае, к середине осени, точно.
Перед тем как уехать, он сразу позвонил Виктору и велел возобновить все процессы, срочно. По бодрому тону клиента подрядчик понял, что дела пошли в гору, и заверил, что всё пройдёт без сучка и задоринки. Иначе и быть не могло, подумал Александр, уверенно.
Машина вырулила с ухабистой просёлочной дороги на главную трассу, но тут пришлось притормозить, потому что впереди растянулась вереница рабочих, ремонтирующих полотно. Александр попытался объехать их сбоку, но один из дорожников замахнулся лопатой, грозно.
— Куда лезешь? — крикнул он сердито. — Не видишь, что люди делом заняты?
Александр высунулся в окно, раздражённо.
— А утром меня пропустили без проблем. Может, и сейчас дадите проехать?
Рабочий упёр руки в бока, упрямо.
— Утром одно было, сейчас совсем другое. Разворачивайся и езжай в объезд, как все нормальные.
Александр взмолился, не выключая мотор, умоляюще.
— Какой ещё объезд? По той дороге мне ехать лишних пятнадцать километров.
Оппонент стоял на своём, непреклонно.
— Ничего не знаю. Поворачивай назад и не задерживай нас.
Делать нечего, Александр сдал задним ходом и вернулся на просёлок. Настроение подпортилось, но он, привыкший искать положительные стороны во всём, быстро отогнал досаду, пожав плечами. Ничего страшного, просто немного потрясёт по лесной тропе, и ладно, подумал он. Зато какие пейзажи открываются в этих густых ельниках, величественных?
Они часто бывали здесь с отцом на охоте, исходив леса вдоль и поперёк. Он до сих пор помнил, где лучше всего устраивать засаду на лосей или кабанов, а где находятся глухариные токи, в укромных местах. Не забыл и зимние заячьи тропы, петляющие. Теперь, проезжая мимо величественных елей, перемешанных с берёзами и дубами, воспоминания из детства нахлынули сами собой, теплые. Где-то в глубине чащи пряталась старая изба, такая тёплая и уютная в долгие зимние сумерки, а за ней, в ещё более густых зарослях, таилось маленькое озерцо, известное немногим, где водились щуки таких размеров, что их зубы перекусывали даже капроновую леску.
Предавшись тёплым воспоминаниям из детства, Александр не заметил, как миновал старый перекрёсток нескольких путей, где одна ветвь вела обратно в посёлок по более короткой дороге. Другая же тянулась через заброшенное поле, пересекала его и выводила на соседнюю трассу, поросшую травой. У этой тропы имелась своя копия, почти незаметная, которая пролегала гораздо ниже, под пригорком, в низине.
Александр совсем забыл о той нижней дороге и, ничего не подозревая, продолжил движение вперёд, беспечно. Конечно, он не видел грузовик, который шёл параллельно ему, и даже не слышал его приглушённого гула, из-за шума мотора. Чёрная махина ГАЗ шестьдесят шестой модели поравнялась с его легковушкой как раз у выезда на трассу, внезапно. Ужасный толчок сотряс машину Александра, мощный. Она подскочила в воздух, словно пустая жестянка, пару раз кувыркнулась и приземлилась по ту сторону полотна, в неглубокой канаве, с грохотом.
Александр стукнулся головой о руль, но, несмотря на острую боль, остался в сознании, оглушённый. Он лежал неподвижно на спине, согнувшись пополам, и силился понять, что же случилось, в шоке. Мысли в голове путались, налезая друг на друга, и, увлечённый ими, Александр не заметил, как к его покорёженной машине приблизился Дмитрий с канистрой бензина в руках.
— Ты мне никогда не нравился, братишка, — сказал он, начиная поливать горючим кузов легковушки. — Отец всегда тебя ставил выше. Рад, что его нет. Скоро и ты к нему. Передавай привет.
Александр выдавил кулаком треснувшее стекло и набрал в лёгкие как можно больше воздуха, отчаянно.
— Дим, не надо! Мы же братья.
Дмитрий только усмехнулся, не прекращая лить бензин, злобно.
— И не мечтай, — он даже не шелохнулся, продолжая своё дело.
Александр бился в истерике, как заяц в ловушке, а Дмитрий лишь издавал неприятный, леденящий смех, жуткий. Александру казалось, будто перед ним стоял не брат, а сам дьявол в человеческом облике. И сколько ни умоляй, пощады не дождёшься.
— Ты... Предатель! — зарычал Александр, пытаясь вырваться.
— Да я бы тебя сам утопил, если бы знал заранее, что ты такая заноза, — отозвался Дмитрий, отходя на шаг.
— Не ори зря, братишка, — лениво зевнул он, вынимая из кармана коробок спичек. — Чего глотку драть понапрасну? Твоё время вышло, а я ещё поживу на этом свете. Если повезёт, то и поминки по тебе устрою, всё по правилам. Не беспокойся. Ну, бывай.
Он просунул руку в салон, схватил сумку с деньгами и напоследок провёл ладонью по мокрым от крови волосам Александра, а потом отступил подальше и скрутил в трубочку кусок бересты, спокойно.
— Прощай! — крикнул Дмитрий, поджигая свиток и швыряя его в машину. — Не забудь передать привет отцу.
Стена огня, шумная и высокая, встала между двумя братьями, яростная.
Александр ещё долго сражался с удерживающим его ремнём, отчаянно. Пламя касалось кожи, оставляя волдыри, невыносимо жгучее. Боли он почти не ощущал и даже не думал о ней, в адреналине. Ему хватало других забот, о близких. О Екатерине, о всех тех людях, кого он знал и ценил, искренне. Об отце, об животных, которые жили с ним бок о бок, как семья. Но больше всего мысли крутились вокруг жены, любимой. На мгновение ему показалось, что это не огонь, а тёплые ладони жены.
Не поддаваясь иллюзии, Александр достал из бардачка перочинный нож и наконец перерезал ремень, дрожащими руками. К тому моменту волосы на голове уже сгорели, как и брови с ресницами, полностью. Ещё немного, и от невыносимого жара могли лопнуть глаза, в агонии. Но Александр рванулся вперёд, вывалился из машины через узкий проём, встал на ноги, прошёл несколько шагов и рухнул на землю. Она казалась необычайно прохладной и мягкой, как спасение. Он гладил её ладонями, прижимался обожжёнными губами, словно к любимой женщине. А потом навалилась тьма, густая и непроглядная, как бездонный космос. Ему мерещилось, будто он плывёт по чёрному морю, где нет ни лучика света, бесконечному. Волны несли его за горизонт, то поднимая, то опуская вниз, ритмично.
Екатерина примчалась в больницу сразу, как только узнала о случившемся с мужем, в панике. Как объяснил ей доктор, Александра спас проезжавший мимо водитель фуры, случайно. Он обнаружил его в паре метров от догорающей машины и, не дожидаясь приезда скорой, сам доставил в клинику, на своей машине.
Доктор поморщился, рассказывая об этом, неодобрительно.
— Этот дальнобойщик, конечно, сильно рисковал, перевозя пострадавшего. Но с другой стороны, кто знает, сколько бы пришлось ждать медиков.
Екатерина нетерпеливо перебила его, не в силах ждать, дрожа.
— Так он жив? Александр жив?
Врач не ответил сразу, медля. Долго подбирал слова, видимо, путая с другим пациентом, прежде чем перейти к сути, неловко.
— Нет, — наконец произнёс доктор. — Ваш муж скончался.
Эти слова ударили как молот. Последний удар оказался самым тяжёлым, самым беспощадным.
Екатерина застонала и осела на пол без сознания, медленно. Врач подскочил к ней, похлопал по щекам, обеспокоенно. Через минуту подоспевшая медсестра поднесла к носу вату с нашатырём, быстро.
Екатерина пришла в себя и поднялась на ноги, шатаясь.
— Я хочу его увидеть. Проводите меня туда, где он лежит.
Доктор попытался отговорить её, мягко.
— Сомневаюсь, что это разумная мысль. У вашего мужа тяжёлые ожоги. Он сейчас в морге. Если вы от моих слов упали в обморок, то боюсь представить, что случится от вида тела.
Екатерина подпрыгнула от возмущения, резко.
— Мой муж не тело! — закричала она. — Не смейте так о нём говорить. Его зовут Александр, и он человек.
Доктор поднял руки в примирительном жесте, успокаивающе.
— Тише, тише. Простите за неудачное выражение. Я имел в виду, что зрелище будет очень тяжёлым. Знаете, мне и самому всегда не по себе, хотя я здесь уже двадцать пять лет тружусь. Вот вчера привезли одного с пожара. Ожоги четвёртой степени по всему телу. А вы представляете, что значит четвёртая степень? Не дай бог вам это узнать на собственном опыте.
Екатерина прошипела сквозь зубы, не давая ему договорить, злобно.
— Вы мне зубы не заговаривайте. Я вас об одном прошу: отведите меня к мужу. Я должна его увидеть. А какие там ожоги и степени — мне без разницы. Это мой муж, а не какое-то тело!
Врач поколебался с минуту, потом кисло улыбнулся и кивнул медсестре, неохотно. Та осторожно коснулась плеча Екатерины и кивнула в сторону двери, сочувственно.
— Я пойду с вами. В морг не пускают без сопровождения. И если вам вдруг станет плохо, я смогу сделать укол.
Она слабо улыбнулась, но сразу убрала улыбку, заметив, насколько безжизненным выглядит лицо Екатерины, как у призрака. Но несмотря на эту пустоту и почти погасшие глаза, в ней кипела решимость, стальная. Екатерина твёрдо знала, что больше не свалится в обморок, не отступит, не убежит, не разрыдается. Александр всегда учил её быть сильной, выдерживать удары судьбы.
А вдруг они все ошибаются, подумала Екатерина, с надеждой. Вдруг он жив, но не мог же он умереть. Только не он, подумала она.
Она шагала к лифту, словно на эшафот, но с какой-то зыбкой, ускользающей надеждой. Спустившись вниз, медсестра повела её по другому коридору, узкому и тёмному, до угла, гнетущему.
— Подождите тут, — сказала она, останавливаясь. — Я мигом.
И скрылась за одной из дверей, тихо. Екатерина не успела даже запомнить, за какой именно, от волнения. Она терпеливо ждала, напряжённо. Минуты тянулись, она потеряла счёт времени, как вечность. Выждав ещё немного, Екатерина решительно направилась к ближайшей двери, нетерпеливо.
— Вам не эта дверь нужна? — неожиданно раздался за спиной мальчишеский голос.
Екатерина замерла от испуга и повернула голову, резко. У противоположной стены, возле большого шкафа, на полу сидел мальчик, маленький. Из-за полумрака в коридоре она не смогла толком разглядеть его возраст — наверное, около десяти лет, судя по голосу и телосложению, хрупкому. Екатерина только разобрала, что в руках у него большая игрушечная машина-самосвал, яркая.
— Ты кто? — спросила она шёпотом.
Мальчик простодушно отозвался, не поднимаясь, спокойно.
— Миша.
Коридор морга казался очень странным местом для такой встречи, неуместным. Екатерина удивилась бы меньше, увидев здесь привидение, настоящее. Но мальчик? Откуда он взялся, как снег на голову? Этот вопрос тут же вылетел из головы, потому что соседняя дверь распахнулась, и из неё выскочила знакомая медсестра, словно ошпаренная, взволнованно.
— Он жив! — воскликнула она, бросаясь к Екатерине. — Ваш муж жив, его здесь нет.
Екатерина не поверила своим ушам, ошеломлённо.
— Как? Как нет?
Медсестра повторила, хватая её за руки, радостно.
— Он жив. Полчаса назад пришёл в себя и даже пытался встать, но упал. Его перевели в реанимацию. Это настоящее чудо.
Екатерина снова чуть не потеряла равновесие от облегчения, от счастья. Еле передвигая ноги, она пошла за медсестрой, которая продолжала тараторить о невероятном событии, но вдруг остановилась, заметив впереди маленькую фигурку.
— Мишка! — закричала медсестра сердито. — Ты опять сюда пробрался? Сколько раз повторять, сюда нельзя. А ну марш наверх.
Мальчик подхватил свою игрушку и убежал по лестнице, быстро.
Екатерина, нагнав медсестру, спросила, любопытно.
— А кто это?
Медсестра выдохнула, шагая дальше, устало.
— Мишка-то? Он без родителей остался. Месяц назад мама его ушла. Вот и тянет его сюда без конца. То возле реанимации околачивается, то в морг пробирается. Мы его не гоняем сильно, жалко. Приют поблизости, оттуда он и удирает постоянно. Эх, если бы кто приютил мальчика. Я бы взяла, да своих трое на руках.
Поднявшись на лифте, медсестра посоветовала Екатерине ехать домой и отдохнуть, заботливо. Иного выхода не было, к сожалению. В реанимацию посетителей не пускали, так что пришлось подчиниться, неохотно. Екатерина горячо расцеловала смущённую медсестру, помахала рукой Мише, который прятался за углом, и направилась к выходу. Теперь её ничто не пугало, абсолютно. За один день она потеряла и вновь обрела любимого мужа, а может, и нечто большее.
Александр оглядел своё лицо без бинтов и отметил, в зеркале.
— Теперь я вылитый Фантомас. Лицо ещё то.
Екатерина отмахнулась, подходя поближе, ласково.
— Перестань, рядом с тобой Фредди Крюгер – красавчик. Главное, что ты выкарабкался. И врач подтвердил, что волосы вернутся. Пусть не сразу, но отрастут.
Александр тяжко выдохнул, ощупывая голову, осторожно.
— Дай бог здоровья. Мне плешь никогда не подходила. Голова какая-то бугристая. Ну, если придётся, парик приобрету. Лучше расскажи, как там наши питомцы? Щенки Рады не прихватили заразу?
Екатерина поторопилась его обнадёжить, присаживаясь рядом, близко.
— Всё нормально, и с Радой, и с прочими. Кстати, у меня для тебя пара новостей. Одна приятная, вторая... тоже ничего.
Александр пошутил, но тут же исправился, улыбнувшись.
— Обе приятные, — кивнула она. — Сперва о твоём брате: его схватили и посадили. Вчера следователь наведывался, расспрашивал, когда с тобой побеседовать. Обещал сделать всё, чтобы Дмитрию дали не вечное, так хотя бы пару десятков лет.
Александр скривился от боли, отводя глаза, мрачно. Для него брат теперь как будто испарился, в никуда. Остался только изменник, провалившийся в роли убийцы родственника, осквернивший кровные связи.
— И это по-твоему приятная новость? — хмыкнул он. — Ладно, а вторая какая?
Екатерина подступила осторожно, взяв его за руку, нежно.
— Мы же оба обожаем животных, верно? И скажу за нас: да, обожаем. У нас их вон сколько — лисы, волки, даже медведь. К чему ты ведёшь?
Александр прервал её, но с любопытством, заинтересованно.
— К тому, — Екатерина замешкалась, но собралась. — Звери — дело хорошее, но и о людях помнить надо. Я повстречала мальчика, когда тебя... ну, когда считали, что ты не выживешь. Зовут Мишей, круглый сирота. Поболтала с ним немного. Он такой милый, сердечный, увлекается вышивкой, из пластилина мастерит. Бедный, аж душу выворачивает.
Александр уловил намёк, сразу.
— Ты намекаешь, что мы могли бы его взять к себе?
Екатерина сконфузилась и притихла, смущённо.
— Конечно, я за, полностью за, — расхохотался он. — Это стоящее начинание. В самый раз. Взять хотя бы того водителя фуры. Он меня вытащил и скрылся, имени не оставил. Теперь и не разберёшься, кого отблагодарить. Так что давай я хотя бы судьбе отдам долг, приняв этого Мишу.
Екатерина смахнула слёзы и просияла, радостно.
— Больше не заплачу, — заверила она. — А деньги, конечно, вернули.
Александр притянул жену ближе и обнял так сильно, как мог.