Алёна стояла у зеркала и поправляла воротник белоснежной блузки. В доме пахло свежесваренным кофе и лавандой — аромат, который она любила с юности. За окном шёл мелкий январский дождь со снегом, и улицы были пустынны, как будто весь город задержал дыхание в преддверии чего-то важного. Алёна вздохнула. Десять лет брака. Десять лет тихого, размеренного, предсказуемого существования.
И вдруг — свидание.
Сергей, её муж, утром за завтраком, не глядя на неё, бросил:
— Вечером в семь. Я заберу тебя. Оделась бы получше.
Она чуть не подавилась кусочком тоста.
— Свидание? — переспросила она, не веря своим ушам.
— Что-то вроде того, — ответил он, уже собирая портфель.
Алёна осталась за кухонным столом с остывшим кофе в руках, пытаясь понять: это шутка? Испытание? Или, не дай бог, прощание?
В семь часов вечера Сергей действительно приехал. Он был в тёмном пальто, с цветами в руках — не розами, а тонкими белыми лилиями, которые Алёна любила в юности. Она помнила, как на их первой годовщине он подарил точно такие же.
— Ты… серьёзно? — спросила она, беря букет.
— А что, нельзя напомнить жене, что она всё ещё красивая? — усмехнулся он, но в глазах не было обычной лёгкости.
Они молчали всю дорогу до ресторана — старинного, с тусклым светом и бархатными шторами. Место, где они ужинали в день помолвки.
Алёна чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Что-то было не так. Сергей не смотрел на неё. Он слишком часто отводил взгляд. А когда официант принёс им меню, его пальцы слегка дрожали.
— Ты хочешь что-то сказать? — не выдержала она, едва официант ушёл.
Сергей глубоко вздохнул.
— Да. Но не сейчас. Давай сначала поужинаем.
Она кивнула, хотя аппетита не было. Вместо ужина она наблюдала за ним. Как он перелистывает меню. Как отхлебывает воду. Как будто всё это — не ужин, а ритуал.
Когда подали десерт — её любимое манговое суфле — он наконец заговорил.
— Ты помнишь, как мы познакомились?
— Конечно. На выставке современного искусства. Ты спорил с куратором о том, что «абстракция — это не талант, а бегство от формы».
— И ты тогда сказала: «А может, форма — это тюрьма?»
Они оба улыбнулись. Но улыбка у Сергея была кривой, как будто он держал в себе что-то тяжёлое.
— Алёна… — начал он, и голос его сорвался. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
Она сжала вилку в руке.
— Говори.
— Я… встречаюсь с другой женщиной.
Слова повисли в воздухе, как дым. Алёна почувствовала, как ком подкатил к горлу. Она хотела кричать, бить посуду, убежать. Но вместо этого сидела тихо, глядя в его глаза — в глаза человека, с которым делила десять лет жизни.
— Как давно? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Четыре месяца.
— И ты решил рассказать мне… на свидании?
— Я хотел сделать это красиво. По-честному.
— По-честному? — рассмеялась она горько. — Ты думал, что белые лилии и манговое суфле смягчат удар?
— Нет. Но я думал, что ты заслуживаешь большего, чем сообщение в мессенджере или записка на холодильнике.
Она опустила глаза. В голове крутилась одна мысль: а я что, перестала быть женщиной? Или просто перестала быть интересной?
— Почему? — прошептала она.
— Не потому, что ты что-то сделала не так. Просто… с тобой я потерял себя что-ли.
— А наша дочь?
— Я не уйду. Пока не уйду. Я хочу… всё уладить.
— Уладить? — переспросила она. — Ты хочешь разделить свою жизнь между нами? Между мной и… ней?
— Нет, — быстро ответил он. — Я не хочу этого. Я просто… запутался.
Алёна встала из-за стола.
— Мне нужно подышать.
Сергей не стал её останавливать.
На улице было холодно и сыро. Снег с дождем усилился. Алёна вышла без зонта, не чувствуя холода. Мысли в голове метались, как птицы в клетке.
Она вспоминала, как в начале брака он носил её на руках через лужи. Как просыпался ночью, чтобы укрыть её одеялом. Как терпеливо ждал, пока она выберет обои для гостиной — два месяца подряд.
И всё это время она думала, что любовь — это не страсть, а привычка. Стабильность. Тёплый ужин, разговоры о делах, совместные поездки на дачу.
Но оказалось, что для него — это не привычка, а затхлость. Скука.
Когда она вернулась в ресторан, Сергей сидел с опущенной головой. Он выглядел измученным, как будто не он предал, а его самого предали.
— Прости что так вышло, — сказал он.
— Прощение — это не то, что я сейчас хочу дать, — ответила она. — Мне нужно время.
Он кивнул.
Домой они ехали в тишине.
На следующее утро Алёна проснулась рано. Дом был тих, как могила. Сергей уже ушёл на работу. Она заварила чай и вышла на балкон.
Именно там, среди доносящихся с улицы звуков пробуждающегося города, она вдруг поняла: она не хочет жить в боли. Не хочет притворяться, что ничего не произошло. Но и разводится — тоже не хочет.
Она любила его. Но не по привычке. По памяти. По привязанности. По десяти годам, прожитым бок о бок.
А может, просто боюсь начинать сначала, подумала она?
Вечером Сергей вернулся домой с цветами — другими, не лилиями. Простыми, полевыми. И с пакетом продуктов.
— Я приготовлю ужин, — сказал он.
Она кивнула.
Они молча сели за стол. Никто не знал, с чего начать.
— Её зовут Марина, — наконец произнёс он. — Она работает в моём отделе.
— И что дальше? — спросила Алёна.
— Я сказал ей, что не могу продолжать. После вчерашнего. После того, как увидел твои глаза… Я понял, что глупец.
Алёна молчала.
— Я не прошу тебя простить меня сегодня. Но… дай мне шанс.
Она посмотрела на него. Глаза были красные. Щёки бледные. Он выглядел так, как будто провёл ночь в аду.
— Ты действительно хочешь остаться? — спросила она.
— Да.
— Тогда начни с честности. Расскажи мне всё. Без утайки.
Он кивнул. И начал говорить.
Неделю спустя они поехали к семейному психологу. Алёна не верила в чудеса, но верила в возможность измениться. Сергей больше не скрывал ничего. Даже то, что пытался прекратить отношения с Мариной ещё до их «свидания», но не решался.
Алёна спросила:
— Почему именно тогда ты решил пригласить меня на ужин?
— Потому что хотел быть с тобой честным и не хотел чтобы ты узнала от кого-то ещё.
— А если бы я ушла?
— Я бы уважал твой выбор. Но надеялся бы, что ты останешься.
Она задумалась.
— Я не знаю, смогу ли снова тебе доверять.
— Я готов ждать. Даже если это займёт год. Два.
Прошло ещё несколько недель. Алёна не спала по ночам. Иногда плакала в ванной, чтобы дочь не видела. Но продолжала ходить на работу, готовить ужины, улыбаться соседям.
Однажды вечером Сергей достал старый фотоальбом. Они листали его вместе. Там были снимки их свадьбы, первых отпусков, момента, когда родилась их дочь.
— Мы были счастливы, — сказала Алёна.
— Мы можем быть снова, — ответил он.
Она посмотрела на него и впервые за всё это время почувствовала… не прощение, но надежду.
История их брака не закончилась. Она не стала идеальной. Были сложности, недоверие, болезненные разговоры. Но они остались — оба.
Потому что настоящая любовь — это не отсутствие ошибок. Это выбор оставаться, даже когда хочется убежать.
Иногда этот выбор делается не раз, а каждый день.
Алёна больше не удивлялась свиданиям. Она знала: любовь — не разовое событие. Это работа. Порой мучительная. Но — своя.
И ради неё стоит бороться.