Теперь, когда я стала взрослой и солидной, у меня уже есть свой двухсот килограммовый любимый мужчина. Зовут его Павликом, и живет он у нас на даче.
Я давно и искренне его люблю, Паша, наверное, тоже скучает без меня.
Так мы с ним вместе и стареем, у Павлика даже шея лопнула, скоро может оторваться голова, но изолента держит пока, да и старый друг, лучше новых…
А во времена моей студенческой молодости, когда у меня не было ни денег на своего личного мужчину, ни места где его держать, пришлось подкатить к своему однокурснику, худенькому фотографу Любомиру. Любчик был повернутым на своих длинных фотообъективах и абсолютно не интересовался спортом. Так что мне стоило больших трудов убедить его выкраивать каждый день по часу, чтобы регулярно получать по голове…
Одним словом – Любчик был для меня живым боксерским мешком, и всякий раз, когда он пропускал серьезный удар, сбрасывал на пол перчатки, охал и ахал, и мне стоило титанических усилий, чтобы остановить его, пытаясь объяснить, мол – тяжело в учении – легко в очаге поражения, пуля – дура, а ты, Любчик – молодец…
Он никогда в детстве не дрался, только получал, и теперь, в институте, от занятий боксом, тем более не видел никакого проку. В школе Любчика били хотя бы не каждый день, а тут на его жизненном пути появляюсь я и долбашу его ежедневно, да еще и по взаимному согласию.
Мне на первом курсе, в чужом городе, тоже некогда было ездить по каким-то тренировкам, вот и приходилось выплескивать всё свое красноречие, чтобы убеждать Любомира, что у него уже гораздо лучше получается, а иной раз даже нарочно под удар подставлялась, чтобы у человека появился стимул и вкус победы.
Девушка Любчика оказалась не дурой, она очень быстро меня раскусила и слезно просила оставить его в покое с моим дурацким боксом. Ей, мол, не нужен парень с болезнью Паркинсона.
Итак, мой еле-живой мешок медленно, но неотвратимо ускользал от меня.
Но вот, после зимних каникул мы съехались обратно в общагу, я обнялась с Любчиком, к нам подошла его строгая девушка и вдруг нежно поцеловала меня в щеку, растерла пальцем помаду и сказала сакраментальную фразу:
- Прости меня, дуру, и спасибо тебе за сладкие секунды…
Я испуганно глянула на Любчика, но он только краснел и отводил веселые глаза, стараясь не расплыться в улыбке.
Мне пришлось сделать дурацкую гримасу, мол, я не в курсе ваших дел – это все ее какие-то шуточки…
Когда мы остались одни, Любчик наконец объяснил мне, что к чему. Оказалось, что на каникулах он свозил девушку в свой Кривой Рог, знакомить с мамой.
Во второй же вечер они ехали в полупустом трамвае, а трамвай в Кривом Роге, оказывается – тот еще аттракцион. Длина маршрута - километров пятьдесят, и он пересекает множество враждующих государств со своими бандами и обычаями. Мало кто может рискнуть проехаться из конца в конец через весь город на трамвае, всё время переходящем от «белых» к «красным», не говоря уж о «зеленых» и «махновцах»…
Вдруг на первой же остановке очередного государства, вошли три аборигена-гопника. Слово, за слово – «Ты кто по жизни?», «С какого района, шо-то у тебя рожа знакомая?», «А коза с тобой?», «Э, Зулейка, нахрена тебе этот задрот?», «Студент, бабки маешь?»
И тут Любчик, правильно не ответив ни на один поставленный вопрос, вдруг выдал отчаянную пулеметную очередь, сначала по двоим, а когда они оба рухнули, продолжал по инерции трамбовать кулаками воздух.
Третий вовремя успел отскочить назад, и после некоторой паузы недовольно проговорил:
- Ну ты б%я, вообще…
А через остановку - этот третий, за ноги выволок из трамвая своих глубоко-накаутированных товарищей, ведь дальше им ехать было нельзя – впереди вражеская таможня…
…Любчик с чувством пожал мне руку и пообещал, что больше не пропустит ни одной тренировки.
_____________________________________________________
Эх, знали бы вы, какие – это были сладкие секунды…
***
Несколько лет спустя я встретила Павлика. Нет, не подумайте плохого, это был просто старый советский тренажер в виде огромного резинового пупса. Нашли мы его на даче у бабушки. Павлик был потрепан жизнью, изрядно побит и местами подклеен, но в нем чувствовался дух старой школы. Я сразу поняла – это моя судьба.
С Любчиком мы, кстати, остались друзьями. Он стал известным фотографом и объездил полмира. Иногда он присылает мне свои работы, полные экзотики и приключений. А я смотрю на них и думаю: "Эх, Любчик, если бы ты знал, что настоящие приключения начинаются не в дальних странах, а в криворожском трамвае..."
Однажды Любчик позвонил мне и сказал, что прилетает в город на пару дней. Мы договорились встретиться в кафе и вспомнить былые времена. Когда он пришел, я не сразу его узнала. Передо мной стоял уверенный в себе мужчина с крепким телосложением и взглядом, полным огня.
- Любчик, это ты? Что с тобой случилось? - спросила я, удивленно разглядывая его.
- Жизнь заставила, - улыбнулся он. - Помнишь, как ты меня боксу учила? Так вот, твои уроки не прошли даром. Пришлось применять на практике.
И он рассказал мне историю о том, как во время одной из своих поездок оказался в опасной ситуации, и навыки, полученные на тренировках, помогли ему выжить.
- Спасибо тебе, - сказал он. - Ты сделала меня сильнее, чем я думал.
Я улыбнулась. Приятно было осознавать, что мои усилия не прошли даром.
Мы долго сидели в кафе, вспоминая студенческие годы, боксерские тренировки и криворожский трамвай. Любчик рассказывал о своих путешествиях, а я - о своей тихой жизни на даче с Павликом.
- А что это за Павлик? - поинтересовался Любчик. - Неужели ты нашла себе нового парня?
Я рассмеялась и рассказала ему о своем резиновом друге. Любчик был в шоке.
- Ты серьезно? - спросил он. - И ты с ним тренируешься?
- Конечно, - ответила я. - Он никогда не жалуется и всегда готов принять удар.
Любчик покачал головой и улыбнулся.
- Ты никогда не изменишься, - сказал он. - Всегда найдешь способ удивить.
Перед уходом Любчик обнял меня и поблагодарил за встречу.
- Знаешь, - сказал он. - Я понял одну важную вещь. Неважно, где ты находишься и чем занимаешься. Главное - оставаться собой и верить в свои силы.
Я посмотрела ему вслед, когда он уходил. В его походке чувствовалась уверенность и сила. Я была рада, что наши пути снова пересеклись. И я подумала, что, может быть, однажды мы снова встретимся в криворожском трамвае. Кто знает, какие приключения нас ждут впереди?..
А пока я вернулась на дачу к своему Павлику. Он ждал меня, как всегда, молча и терпеливо. Я обняла его и почувствовала, как в мою душу возвращается покой.
Да, у меня есть свой двухсот килограммовый любимый мужчина. И я счастлива. Потому что он – моя опора, мой друг и мой верный партнер по тренировкам. И никакие криворожские трамваи не смогут этого изменить.
Вечером, когда солнце начало садиться, я вышла на крыльцо и посмотрела на свой сад. Цветы тихо шелестели листьями, деревья тянулись к небу. В этот момент я почувствовала себя частью этого мира, маленькой и незначительной, но в то же время - важной и необходимой.
Я вспомнила слова Любчика о том, что главное - оставаться собой и верить в свои силы. И я поняла, что он прав.
Неважно, какие трудности встречаются на пути, главное - не сдаваться и идти вперед.
А еще я вспомнила о тех сладких секундах, когда Любчик защитил свою девушку в криворожском трамвае. Это был момент истины, когда он проявил свою настоящую сущность. И я была горда тем, что сыграла в этом свою маленькую роль.
Жизнь продолжается. И кто знает, какие еще приключения нас ждут впереди. Но я уверена, что мы справимся со всем, если будем оставаться собой и верить в свои силы.
