Тридцать первого декабря 2024 года мы встречали Новый год у отца. Вся семья: я, брат Игорь, сестра Лена, наши супруги, дети. Отец был в хорошем настроении. Шутил, чокался, вспоминал молодость .
Ближе к полуночи он вдруг стал серьёзным.
– Дети, хочу вам кое-что сказать.
Мы замолчали.
– Я уже немолодой. Мне семьдесят два. Здоровье не то. Хочу, чтобы вы знали: дом и дача – вам. Поровну. Каждому по трети.
Я посмотрел на брата, на сестру. Мы переглянулись.
– Пап, зачем об этом сейчас? – сказала Лена.
– Надо. Хочу, чтобы было по-честному. Без ссор после меня.
Он взял со стола салфетку. Бумажную, белую. Попросил ручку.
– Дайте мне написать.
Брат протянул ему свою ручку. Отец расправил салфетку на столе. Начал писать.
Писал медленно, крупными буквами:
«Я, Виктор Петрович Смирнов, завещаю дом по адресу улица Садовая, 12, и дачу в посёлке Сосновка своим детям: Алексею Викторовичу, Игорю Викторовичу и Елене Викторовне. Поровну каждому. 31.12.2024».
Расписался. Протянул салфетку мне:
– Держи. Теперь всё честно.
Я взял салфетку. Посмотрел на неё. Усмехнулся:
– Пап, завещание на салфетке? Это не работает.
– Почему не работает? Я написал, расписался. Дата есть.
– Завещание должно быть у нотариуса. Заверенное.
Он махнул рукой:
– Это всё формальности. Главное – моя воля ясна. Сохраните эту салфетку. Пригодится.
Я сложил салфетку, сунул в карман. Подумал: ну и ладно, потом к нотариусу пойдём.
Но к нотариусу так и не пошли. Отец говорил: «Потом, не спешите». Мы не настаивали.
Прошло десять месяцев. В октябре отец попал в больницу. Сердце. Пролежал неделю. Врачи говорили: стабильное состояние, скоро выпишут.
Но ночью двадцать третьего октября его не стало. Инфаркт.
Мы хоронили отца втроём. Молча, тяжело. Разговаривали мало.
Через неделю после похорон Лена сказала:
– Нам нужно идти к нотариусу. Открывать наследство.
Мы поехали вместе. Нотариус – женщина лет пятидесяти, спокойная, деловая.
– Есть завещание? – спросила она.
– Нет, – сказал Игорь. – Отец не успел оформить.
Я вспомнил про салфетку. Полез в сумку. Достал её. За десять месяцев она измялась, немного пожелтела, но текст был читаемым.
– Вот. Он написал завещание. На Новый год.
Нотариус взяла салфетку. Изучила. Подняла бровь:
– Это написано на салфетке.
– Да. Но он сам писал. Сам расписался. Дата есть.
Она покачала головой:
– Это не завещание.
– Почему?
– Завещание должно быть заверено нотариусом. Или составлено в чрезвычайных обстоятельствах и подписано свидетелями. Салфетка за новогодним столом – это не завещание. Это дружеская записка.
Планируете ремонт квартиры?👇
Точную стоимость всего ремонта, вы можете получить в этом калькуляторе Domeo -> https://domeo.ru/remont
✅КАЛЬКУЛЯТОР✅
У меня сердце ухнуло вниз:
– То есть она ничего не значит?
– Юридически – нет.
– А как тогда будет делиться наследство?
– По закону. Вы трое – наследники первой очереди. Всё делится поровну.
Я выдохнул:
– Ну вот, так отец и хотел. Поровну.
Нотариус кивнула:
– Подождите. Есть ещё другие наследники?
Мы переглянулись.
– Нет, – сказал Игорь. – Только мы трое.
– А супруги у вашего отца не было? Других детей?
– Мама умерла пять лет назад. Других детей нет.
Нотариус сделала запрос. Через неделю позвонила:
– Вам нужно приехать. Срочно.
Мы приехали. Она положила на стол бумаги:
– Есть ещё один наследник. Ваш отец был женат.
Я не поверил своим ушам:
– Как женат?
– Зарегистрирован брак от 15 июня 2024 года с Мариной Сергеевной Ивановой.
Лена побледнела:
– Это кто?
– Ваша мачеха. Супруга вашего отца.
Игорь встал:
– Какая супруга? Мы её в глаза не видели!
Нотариус пожала плечами:
– Брак зарегистрирован официально. Она имеет право на долю в наследстве.
– Какую долю?
– Половину. Как супруга. Остальное делится между детьми.
Я почувствовал, как земля уходит из-под ног:
– То есть она получит половину дома и дачи?
– Да.
– А мы?
– Вы трое делите вторую половину. По одной шестой каждому.
Лена заплакала:
– Это несправедливо! Мы всю жизнь с отцом! А она появилась неизвестно откуда!
Нотариус вздохнула:
– Закон един для всех. Супруга – наследник первой очереди.
Через два дня мы встретились с Мариной Сергеевной. Женщина лет пятидесяти пяти, крашеная блондинка, в дорогой шубе.
– Здравствуйте, – сказала она. – Я Марина. Познакомимся наконец.
Игорь сжал кулаки:
– Откуда вы взялись?
– Мы с Виктором Петровичем познакомились весной. Он был одинок. Мы встречались, влюбились. В июне расписались.
– Почему он нам ничего не сказал?
Она пожала плечами:
– Не знаю. Может, боялся, что вы против.
– Мы были бы против! – выкрикнула Лена. – Вы охотница за наследством!
Марина усмехнулась:
– Думайте что хотите. Но я законная супруга. И имею право на половину.
– Вы его использовали!
– Он был счастлив со мной. Последние месяцы его жизни – он улыбался.
Я перебил:
– Хорошо. Допустим, вы законная супруга. Но у отца было завещание.
Я достал салфетку. Протянул ей:
– Вот. Он написал. Завещал нам всё поровну.
Марина взяла салфетку. Прочитала. Расхохоталась:
– Это салфетка! На ней даже пятна от шампанского!
– Но он написал! Своей рукой!
– На салфетке. Это не завещание. Нотариус вам скажет то же самое.
Она была права.
Мы пошли к юристу. Женщина лет сорока, специалист по наследственным спорам.
– У вас есть шанс оспорить брак, – сказала она. – Если докажете, что ваш отец был недееспособен на момент регистрации. Или что его ввели в заблуждение.
– Как доказать?
– Нужны медицинские справки, показания свидетелей. Можно провести посмертную психиатрическую экспертизу.
– Это долго?
– Год минимум. Может, больше.
Мы подали иск в суд. Требовали признать брак недействительным.
Первое заседание назначили через два месяца. Марина пришла с адвокатом.
Адвокат заявил:
– Брак заключён добровольно. Виктор Петрович был дееспособен. Вот справка из поликлиники от июня 2024 года. Он проходил медосмотр для получения водительских прав. Заключение: здоров, дееспособен.
Я не выдержал:
– Он умер через четыре месяца после этого!
– От инфаркта. Внезапно. Это не говорит о недееспособности в июне.
Судья изучила документы:
– Есть доказательства недееспособности на момент регистрации брака?
Наш юрист ответила:
– Запрашиваем посмертную психиатрическую экспертизу.
Экспертиза длилась три месяца. Изучали медицинские карты отца, опрашивали врачей, соседей, знакомых.
Заключение пришло в марте:
«На момент регистрации брака Виктор Петрович Смирнов был психически здоров, дееспособен, способен понимать значение своих действий».
Мы проиграли.
Суд отклонил иск. Брак признали действительным. Марина получила право на половину наследства.
Дом и дача были оценены в десять миллионов. Половина – пять миллионов – Марине. Вторая половина – нам троим. По 1,67 миллиона каждому.
Марина потребовала выкупить её долю или продать всё.
У нас не было пяти миллионов. Мы выставили дом и дачу на продажу.
Дом продали за девять миллионов. Дачу за миллион. Итого десять.
Марина получила пять. Мы – по 1,67 каждый.
Я открыл калькулятор ремонта на телефоне. Посмотрел, что можно купить за полтора миллиона. Однушку на окраине, в панельке, без ремонта. Площадь квадратов тридцать. Если делать ремонт – ещё минимум тысяч четыреста-пятьсот. Я забил в калькулятор: 30 квадратов, косметический ремонт. Цены от 44 тысяч за метр. Выходило около 1,3 миллиона. Плюс сама квартира – итого больше двух с половиной миллионов. У меня было только 1,67. Не хватало.
Дом отца, где мы выросли, где встречали каждый Новый год – теперь чужой. Живёт в нём молодая семья с двумя детьми.
Я иногда проезжаю мимо. Останавливаюсь. Смотрю на окна. Вспоминаю того Нового года, когда отец писал завещание на салфетке.
Если бы он пошёл к нотариусу. Потратил час. Оформил всё официально. Мы бы не потеряли дом.
Но он решил, что салфетка – это достаточно.
А Марина, видимо, знала, что завещания нет. Потому женился на ней. Возможно, она подтолкнула его к этому. Мы никогда не узнаем.
Сейчас мы с братом и сестрой почти не общаемся. Каждый винит другого. Игорь говорит, я должен был настоять на нотариусе. Лена говорит, мы все виноваты.
Может, и так.
Но главный виноватый – отец. Который думал, что салфетка заменит завещание.
Если у вас есть недвижимость – оформите завещание. Официально. У нотариуса. Потратьте пару часов и несколько тысяч рублей. Это спасёт ваших детей от судов, нервов и потери дома.
Не пишите завещание на салфетках, листочках, в личных дневниках. Это не работает. Юридически это просто бумажка.
Проверяйте семейное положение родителей. Особенно если они в возрасте и живут одни. Потому что за несколько месяцев может появиться «супруга», которая заберёт половину того, что вы считали своим.
Закон защищает законных супругов. Даже если брак длился три месяца. Даже если дети про этот брак не знали.
И ещё: если родитель говорит «потом оформлю» – настаивайте на «сейчас». Потому что «потом» может не наступить.
Наш отец хотел, чтобы всё было по-честному. Написал завещание на салфетке. А в итоге половину забрала чужая женщина, а дом продали посторонним людям.
Если планируете что-то делать с унаследованной недвижимостью – продавать, сдавать, делать ремонт – сначала посчитайте реальные затраты в калькуляторе Domeo. Так вы поймёте, хватит ли вам доставшихся денег или придётся влезать в долги.👇
Domeo советует начать свой ремонт с 2-х простых шагов:
1. Заранее узнайте стоимость вашего ремонта в 3-х вариантах. Бесплатно рассчитайте тут: ✅ domeo.ru/remont
2. Выбрать подходящего дизайнера для визуализации своих идей! Бесплатно выберите своего дизайнера здесь: ✅ domeo.ru/design
Подписывайтесь на канал Domeo – здесь реальные истории о том, как завещания на салфетках оборачиваются потерей домов, а «законные супруги» отнимают у детей то, что им завещали родители, и что делать, чтобы защитить своё наследство и не остаться на улице.