Зимний ветер, пронизывающий до костей, гулял по пустынному съёмочному павильону. Я сидел на ящике с бутафорским оружием, растирая онемевшие пальцы. В кармане жужжал телефон, вибрация отдавалась в груди едва уловимым, но знакомым холодком. Не глядя, я вытащил аппарат — тот самый, зашифрованный, для рабочих переговоров с постановщиками и страховщиками. На экране горело уведомление о новом сообщении из неизвестного номера. Я открыл его. Текст был коротким, как удар ножом: «Завтра при монтаже декораций балки могут ослабнуть. Проверь крепления на площадке №3. Или не проверяй. Твоя жизнь, твой выбор». Предыдущие угрозы были расплывчатыми, эта же указывала на конкретное место и время. Кто-то знал график съёмок досконально. Кто-то из своих.
В гримёрке пахло старым деревом, пылью и моим одеколоном. На столе перед зеркалом лежали ключи от служебного внедорожника, пачка сигарет, которую я давно не открывал, и маленькая, не больше монеты, чёрная коробочка. Беспроводной микрофон с автономной записью. Я прикрепил его на двухсторонний скотч под полкой с гримом, там, где сходились тени. Объектив был направлен в пустоту, но его уши — на стул, где я обычно сидел. Установка заняла минуты три. Сердце билось ровно и глухо, как молоток, завёрнутый в войлок. В голове крутился узкий круг лиц: мой ассистент Лёха, который всегда нервничал перед трюками; новый пиротехник, молчаливый тип; администратор площадки. И Марина. Моя жена.
Она вошла через час, не постучав. В руках у неё был термос и бумажный пакет. «Привезла тебе поесть, — её голос звучал как обычно, тёпло и немного устало. — Знаю, что ты опять забудешь.» Она поставила пакет на стол, рядом с ключами. Её взгляд скользнул по полкам, по вешалке с моим костюмом, и на секунду, совсем крошечную, задержался на том самом углу под полкой. Я бы не заметил, если бы не искал. «Спасибо, — сказал я, обнимая её за плечи. Её пальцы на мгновение сжали мою руку, потом расслабились. — Как дела?» «Всё как всегда. Скучаю.» Она улыбнулась, но уголки её глаз оставались неподвижными, как на фотографии. «Мне нужно на площадку, проверяю страховку для завтрашнего падения. Очень высокое.» «Будь осторожен, — её слова прозвучали как заученная мантра. — Я заеду позже.» Она ушла, оставив за собой лёгкий шлейф духов, которые я подарил ей на прошлый Новый год.
Съёмки закончились поздно. Я вернулся в гримёрку, когда павильон уже погрузился в сонную тишину, нарушаемую лишь гулом генераторов. Микрофон был там, где я его оставил. Я достал карту памяти, вставил её в ноутбук и надел наушники. Сначала была тишина, прерываемая редкими шагами уборщицы. Потом — скрип открывающейся двери. И голоса. Первый я узнал мгновенно — низкий, с хрипотцой, принадлежащий Сергею, моему дублёру. Он пришёл в команду полгода назад по рекомендации Марины. «Случайно встретила старого друга, — говорила она тогда. — Он в трудной ситуации, а ты как раз искал замену для водных сцен.» Сергей был хорошим профессионалом, но между нами всегда висела невидимая стена молчаливого соперничества.
Второй голос заставил мою кровь замереть в жилах. Это был голос Марины. Но не той, что привозила обед. Другой — твёрдой, деловой, лишённой всякой нежности. «Ты всё проверил?» — спросил Сергей. «Всё, — ответила она. Его страховой полис. Я говорила с агентом. Послезавтра истекает срок действия дополнительного страхового покрытия для высотных работ. Они уже готовы его не продлевать — статистика, говорят, плохая. Формальность.» В наушниках послышался звук поцелуя. Короткого, влажного. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. «Не волнуйся, — продолжила Марина. — Всё идёт по плану. Его страховка уже почти не действует, я всё проверила. После этого падения мы сможем быть вместе, и тебе достанется не только я, но и все его контракты. Он так много рассказывал тебе о своих заказах, ты легко вольёшься.» «А если не сработает?» — в голосе Сергея прозвучала нотка сомнения. «Сработает, — её голос стал ледяным. — Я лично ослаблю центральный карабин на его подвесной системе. Он сорвётся сам, по несчастной случайности. А ты его подстрахуешь, как верный напарник. Герой. И всё перейдёт к герою.»
Запись закончилась. Я сидел в темноте, и тишина вокруг была громче любого взрыва. В ушах гудело. Перед глазами стояло лицо Марины, её неподвижные глаза сегодняшнего утра. Я вспомнил, как она настаивала, чтобы я взял Сергея в проект. Как «случайно» узнавала детали моего страхового договора. Как в последние месяцы её телефон всегда был повёрнут экраном вниз. Я был дураком, который балансировал на краю крыш, но не видел пропасти у себя под носом.
Утром съёмочная группа собралась на открытой площадке. Предстояло снять кульминационное падение героя с тридцатиметровой водонапорной башни. Я должен был выполнить трюк сам — так решил режиссёр после наших вчерашних споров. Марина стояла рядом с режиссёрским монитором, кутаясь в лёгкую куртку. Она поймала мой взгляд и махнула рукой. Я кивнул. Мой костюм был уже на мне, система подвески проверена командой. И перепроверена мной лично ночью, когда все разошлись. Особенно тот центральный карабин.
Я подошёл к краю платформы. Внизу раскачивались маты, выглядящие с этой высоты размером со спичечный коробок. Ветер свистел в ушах. Режиссёр крикнул: «Камера! Мотор!» Хлопушка щёлкнула. Я сделал шаг вперёд, изображая по сценарию потерю равновесия, и сорвался вниз. Падение было стремительным, воздух бил в лицо. Но система сработала чётко, как швейцарские часы. Страховочные тросы мягко и уверенно поймали меня в метре от матов. Я повис в упряжи, отдышался. Наверху раздались аплодисменты.
Когда меня отстегнули, я увидел, как Марина и Сергей стоят в стороне. Её лицо было бледным, но не от страха за меня. На нём читалась смесь разочарования и паники. Сергей что-то шептал ей на ухо, хмуро глядя под ноги. Я подошёл к ним, отряхивая пыль с комбинезона. «Всё в порядке, — сказал я, глядя прямо в глаза жене. — Страховка сработала идеально. Как будто кто-то её специально проверил.» Она попыталась улыбнуться, но получилась лишь кривая гримаса. «Я… я так испугалась за тебя.» «Не стоит, — ответил я. — Знаешь, сегодня утром я перечитал свой страховой договор. Оказывается, покрытие для высотных работ продлено ещё на год. Агент прислал подтверждение. Странно, правда?» Я видел, как кровь отливает от её лица. Сергей отвернулся. «Мне нужно в гримёрку, — сказал я. — Там кое-что осталось.»
В гримёрке я достал из-под полки микрофон и положил его в карман. На столе всё ещё стоял нераспечатанный термос с супом, который привезла Марина. Я взял его в руки, почувствовав остаточное тепло. Потом открыл крышку и вылил содержимое в раковину. Оно утекло густым оранжевым потоком, оставляя на эмали жирные пятна. Я поставил пустой термос на стол, рядом с ключами. Моя следующая съёмка должна была начаться через неделю. А у меня было достаточно времени, чтобы собрать чемодан, нанять хорошего адвоката и убедиться, что запись с микрофона попадёт туда, где ей самое место. Башня осталась позади. Но самое высокое и опасное падение только что завершилось — тихо, без зрителей и аплодисментов. И я приземлился на твёрдую почву. В одиночку.