— Лен, ну чё ты как неродная? Я же сказал: я всё осознал. Давай начнём с нуля. Хватит уже эту истерику растягивать на год, самой-то не смешно? В твои-то сорок пять такие хаханьки уже не солидно. Тебе вечно всё кажется, вечно ты чё-то там себе напридумывала, а я пришёл мириться. Открывай, холодно тут.
Вадим стоял за дверью, и я почти физически чувствовала его ледяной взгляд даже через дубовое полотно. Год назад в это же время я скребла линолеум от крошек после его дружков, которых он привёл без спроса «погудеть». В квартире воняло его дешёвым одеколоном «под бренд» и кислым перегаром. Он жил в моей двушке на птичьих правах, но морду держал так, будто это он — хозяин жизни, а я — бесплатная поломойка при его «гениальности». Помню его лживую улыбку, когда он вытягивал у меня деньги якобы на «бизнес-проект», а сам покупал кружевные трусы своей секретарше.
Точкой невозврата стала прошлая зима. Пока я впахивала на двух ставках, чтобы закрыть его кредиты, этот гад тайком пытался переписать мою дачу на свою мамашу. И ведь как пел!
— Оль, тебе показалось, ты сама это предложила, когда мы коньяк пили! У тебя с памятью беда, лечиться надо, завязывай со своими фантазиями! — орал он тогда, когда я нашла в его папке черновик дарственной.
А когда я наткнулась на чеки из ювелирки на имя другой бабы, он просто бросил:
— Ты сама меня довела своей подозрительностью. Нормальная жена бы поддержала, а ты только ныть умеешь.
И вот он снова здесь. Спустя год тишины. Наверняка Анжелка выставила его с чемоданами, и «гений» решил вернуться на сытые харчи.
— Вадим, завязывай. Я полицию вызвала пять минут назад, — сказала я. Голос был сухим, как старая корка хлеба. Никаких слёз, никаких криков. Вспотевшие ладони я просто вытерла о джинсы.
— Чё? Какая полиция? Ты чё, совсем кукухой поехала? Я к тебе с душой, Рождество на носу, а ты... Да кому ты нужна, кроме меня, вешалка старая? — он начал пинать дверь, и я услышала, как он скрипит зубами от бешенства.
Я не отвечала. Метод «серого камня» — это когда ты становишься для него куском гранита. Ни гнева, ни обиды, ни-че-го. Я просто смотрела на экран видеодомофона. Он орал, обвинял меня в своём неуспехе, в том, что я «испортила ему лучшие годы». Его лицо перекосило, маска «раскаявшегося мужа» сползла, обнажив привычную злобную физиономию.
— Уходи, — бросила я, когда увидела в окне синие мигалки. — Или поедешь в отделение. Документы на выписку у меня на руках, замки сменены, а твоё барахло я ещё в марте в приют отвезла.
Его уводили под белы рученьки, а он всё пытался плюнуть в сторону моей двери. В подъезде наконец-то стало тихо.
Я прошла на кухню. На столе не было гор грязной посуды. Не было липких пятен от пива и засохшего оливье. Пахло не его одеколоном, а свежестью и лавандой. Я подошла к зеркалу. Кусок, который стоял в горле весь этот год, наконец-то провалился. Я увидела свои глаза — не пришибленные, не виноватые. Свои.
Я не стала заваривать чай «для успокоения». Я просто стояла в этой благословенной тишине и слушала, как внутри меня наконец-то затыкается его обесценивающий голос. Я вернулась к себе.
Больше разборов таких манипуляций и инструкций, как защитить свою психику, я даю в своем закрытом сообществе. Переходите в мой Телеграм-канал: Виталий Гарский