Я проснулся от холода. Не от свежего утреннего холодка, а от тяжелого, могильного дубака, который пробирается под одеяло.
Потянулся за телефоном. Экран вспыхнул, резанув по привыкшим к темноте глазам.
12:14.
Я моргнул. Ощущение было разбитое, словно я спал урывками. Сквозь сон мне казалось, что за стеной двигают шкафы и гудят пылесосом, но я списывал это на обычный утренний шум панельки.
Я сел на кровати. В комнате стоял густой, ватный мрак. Батарея была еле теплой — видимо, авария на теплотрассе.
Я посмотрел на настенные часы — старую механику, которая не зависит от сбоев электроники.
Двенадцать пятнадцать.
День. Полдень.
Я подошел к окну и рывком отодвинул штору, ожидая увидеть серую январскую хмарь.
Но за стеклом была ночь.
Глухая, плотная, абсолютно черная ночь.
Фонарь у подъезда не горел. Окна дома напротив были темными, лишь в паре квартир горел тусклый, дрожащий свет свечей. На улице — ни души. Ни машин, ни дворников.
Только снег, который падал вертикально вниз, исчезая в черноте двора, будто его стирали ластиком.
— Да ладно... — прошептал я.
Я схватил пульт. Включил телевизор.
«Нет сигнала». Синий экран, заливающий комнату мертвенным светом.
Переключил на радио — только шипение статики. Ровное, мертвое.
Интернета не было. Значок сети на телефоне мигал одной палочкой «E», сообщения не уходили.
Может, затмение? Или техногенная катастрофа? Дым закрыл небо?
Я быстро натянул джинсы и свитер. Надо выйти, узнать у соседей. Снизу, от Петровых, как раз доносился какой-то гул.
Я вышел в подъезд. Здесь было холодно, изо рта вырывался пар. Но к запаху сырости примешивался другой запах — резкий, медицинский. Запах озона, как в кабинете физиотерапии, и... жареного мяса.
Я спустился на этаж ниже, к квартире 42.
Я нажал кнопку звонка. Тишина.
Постучал кулаком по металлу.
За дверью послышались шаги. Шлепающие, босые шаги по ламинату.
Щелкнул замок. Дверь распахнулась.
На меня пахнуло жаром, как из открытой духовки. В ледяном воздухе подъезда мгновенно образовался клуб пара, скрывший лицо хозяина.
Когда пар рассеялся, я увидел Андрея.
Он стоял в одних пляжных плавках.
Я опешил. Я стоял в пуховике, дрожа от холода, а он был голый, и по его груди катились крупные капли пота.
Но страшнее всего была его кожа.
Она была пунцовой. Воспаленно-багровой, натянутой так, что казалось, вот-вот лопнет. На плечах и носу уже надувались желтоватые пузыри ожогов. Он блестел от какого-то жирного крема.
— Привет, сосед! — улыбнулся Андрей. Улыбка была широкой, счастливой, но губы потрескались и кровили. — Ты чего в куртке? Парилка же.
Я посмотрел на него, потом в темное окно подъезда за его спиной.
— Андрей... — я попятился. — Который час?
— Ну так полпервого, — он вытер пот со лба, поморщившись от боли при касании к обожженной коже. — Самый зенит. Мы вот базу набираем.
Он распахнул дверь шире.
Из квартиры ударил свет. Яркий, невыносимый, фиолетово-белый свет, от которого сразу заслезились глаза.
Они занесли в зал всё, что нашли: старые советские кварцевые лампы, фитолампы для рассады, какие-то прожекторы со стройки. Все это гудело и было направлено в центр комнаты.
На полу, на расстеленных пляжных полотенцах, лежали Лена и двое детей.
Они лежали в купальниках, закрыв глаза черными пластиковыми очками. Их тела были цвета вареного рака.
Но они улыбались. Лежали и блаженно улыбались под треск и гудение ламп, впитывая ультрафиолет.
— Андрей, — закричал я, перекрикивая гул трансформаторов. — На улице ночь! Солнца нет! Вы сжигаете себя! Посмотри на детей, у них ожоги!
Лицо Андрея на секунду застыло. Его зрачки, суженные в точки от яркого света, впились в меня.
— Ты чего несешь, сосед? — голос стал жестким. — Какая ночь? День на дворе. Великий, ясный день. Просто солнце нынче яростное, чистое. Мы сейчас кожу подготовим, загрубеем немного и во двор пойдем. Нельзя такой день пропускать.
Из глубины сияющей комнаты донесся слабый голос Лены:
— Закрой дверь, Андрюша. Сквозняк. Тепло выпустишь. Солнышко обидишь.
Андрей шагнул ко мне. От него невыносимо пахло кремом «Nivea» и паленой кожей.
— Иди домой, — сказал он тихо. — Раздевайся и подставляй лицо. Стыдно прятаться от света. Бог нам тепло дал, а ты нос воротишь. Не зли нас.
И с силой захлопнул дверь.
Я бежал вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступени.
Забежал в квартиру, закрылся на все замки. Придвинул тяжелый комод к двери, баррикадируясь.
Я сижу в темноте, в дальнем углу коридора.
Я не подхожу к окну. Я знаю, что там вечная, бесконечная ночь.
Но самое страшное не это.
Самое страшное — я слышу, как просыпается дом.
Слышу, как соседи справа двигают мебель, освобождая место в центре комнаты. Слышу щелчки выключателей и нарастающее гудение.
И минуту назад телефон пискнул. Сеть поймала сигнал на секунду.
Пришло сообщение в домовой чат от администратора, тети Вали с первого этажа:
"Уважаемые жильцы! Всем приготовиться к выходу. Погода чудесная, солнце в зените. Кто не выйдет загорать — будем вскрывать двери. Солнце должно быть у всех. Не будьте тенью. Мы идем за теми, кто мерзнет."
В мою дверь уже стучат. Ритмично. Ногами.
Я смотрю на свои руки. Они белые.
А в замочную скважину, прорезая темноту моей прихожей, бьет тонкий, ослепительно-фиолетовый луч.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#психологическийхоррор #безумие #страшныеистории #мистика