1905-й прогремел, как гроза. А 1906-й в России стал годом, когда власть пыталась собрать воедино осколки распадающейся империи. Но революция еще дышала огнем: то тут, то там вспыхивали восстания, гремели выстрелы, на улицах лилась кровь.
Но маховик реакции уже набирал обороты.
Это был год, когда решалось: останется ли Россия на карте мира?
Это был год первого парламента и первых разочарований. Год реформ Столыпина и революционного террора.
Падение самопровозглашенных республик
Новый год начался с подавления последних очагов революционного сопротивления.
3 января пала Красноярская республика, просуществовавшая всего несколько недель.
Революционеры мечтали превратить Россию в федерацию свободных республик, но эти республики исчезали также быстро, как и появлялись.
9 января, ровно через год после Кровавого воскресенья, матросы во Владивостоке захватили оружейный склад.
11 января артиллеристы Иннокентьевской батареи подняли восстание, и на несколько дней возникла «Владивостокская республика».
Но уже 26 января все было кончено: бунт подавлен, зачинщики арестованы.
10 января прекратила существование Гурийская республика в Грузии.
22 января пала Читинская республика.
Империя возвращала контроль над территориями, революция отступала под ударами регулярных войск.
Власть показывала: время экспериментов с народовластием закончилось. Самодержавие еще живо и намерено бороться за свое будущее.
Новая государственная Дума и дерзкое ограбление банка
Страна готовилась к историческому событию – выборам в Государственную Думу. Это был беспрецедентный шаг: впервые в России создавался парламент. Пусть с ограниченными полномочиями, пусть с неравными правами избирателей, но все же – настоящее народное представительство.
Выборы прошли в феврале-марте.
Наибольшее количество мест – 176 – получила Конституционно-демократическая партия (кадеты) во главе с Павлом Милюковым.
Либералы-кадеты выступали за конституционную монархию, за продолжение реформ, за диалог с властью. И именно этот курс поддерживало большинство населения страны.
Но революционное движение не сдавалось.
13 февраля боевики ограбили отделение Государственного банка в Гельсингфорсе (Хельсинки). Это был не просто грабеж – это был способ финансирования революции.
Такие «экспроприации» (или попросту «эксы», как их называли в революционной среде) проводились по всей стране. Деньги шли на оружие, на подпольные типографии, на содержание членов радикальных партий.
Убийство Георгия Гапона
28 марта был убит Георгий Гапон – тот самый священник, который 9 января 1905 года вел рабочих к Зимнему дворцу.
После Кровавого воскресенья Гапон бежал за границу, жил там на широкую ногу, но потом вернулся в Россию.
Отношение к нему сложилось противоречивое: одни считали его героем, другие – провокатором, работавшим на полицию.
Гапона задушили в пустом доме под Петербургом боевики-эсеры. Они обвинили его в предательстве и сотрудничестве с охранкой. Правда это была или оговор – неизвестно до сих пор.
Но смерть Гапона символична: революция пожирала своих героев. И священник-революционер стал далеко не первой ее жертвой.
Дума распущена, террор продолжается
Государственная Дума проработала всего 72 дня. Депутаты требовали амнистии политическим заключенным, настаивали на радикальной аграрной реформе, критиковали правительство.
Николай II не выдержал напряжения и 9 июля распустил Думу.
22 июля около двухсот депутатов-кадетов собрались в финском городе Выборге и подписали «Выборгское воззвание». Они призывали народ к пассивному сопротивлению: не платить налоги, не давать рекрутов в армию. Это была попытка надавить на власть мирными средствами. Но власть ответила репрессиями: подписавших воззвание лишили права избираться в Думу и посадили в тюрьмы.
Эксперимент с парламентаризмом провалился.
Власть и общество так и не смогли найти общий язык.
А террор продолжался.
21 июля в Самаре с особой жестокостью убили губернатора Ивана Блока – дядю известного русского поэта А. Блока. Хоронить губернатора пришлось с ватной головой, его тело слишком сильно пострадало от взрыва бомбы.
31 июля в Териоки (ныне Зеленогорск) застрелили депутата Думы Михаила Герценштейна – экономиста, выступавшего за аграрную реформу.
Эсеры считали, что насилием можно изменить жизнь в стране, заставить царя пойти на уступки.
Но каждое такое убийство только ожесточало власть.
Новые покушения и назначение Столыпина
18 августа было совершено неудачное покушение на варшавского генерал-губернатора Георгия Скалона. Бомба взорвалась, но губернатор остался жив.
25 августа эсеры-максималисты попытались убить нового премьер-министра Петра Столыпина.
Бомба разнесла его дачу на Аптекарском острове в Петербурге.
Погибли 27 человек, десятки были ранены. Сам Столыпин чудом остался жив, но его дети – дочь и сын – получили тяжелые ранения.
Столыпин был человеком сложным. Жестким, решительным, но при этом понимавшим: без реформ Россию не спасти. Он верил, что порядок и преобразования должны идти рука об руку. После покушения Столыпин развернул масштабные репрессии против революционеров — знаменитые «столыпинские галстуки», как в народе прозвали виселицы.
Но одновременно он начал готовить аграрную реформу, которая должна была изменить будущее российского крестьянства.
Людям была нужна земля, и новый премьер-министр задумал грандиозное переселение крестьян на новые земли.
Аграрная реформа
9 ноября Столыпин издал указ, который вошел в историю как начало столыпинской аграрной реформы. Крестьянам разрешили свободно выходить из общины и закреплять землю в личную собственность.
Идея была проста: создать класс крепких собственников, которые станут опорой государства. «Ставка на сильных», как говорил сам Столыпин. Он верил, что крестьянин-собственник, владеющий своим участком земли, не пойдет на революцию, потому что у него есть что терять.
Община веками держала русскую деревню. Земля принадлежала всем и никому одновременно, ее периодически перераспределяли. Это давало гарантию выживания, но убивало инициативу. Столыпин хотел сломать эту систему и превратить Россию в страну эффективных фермеров, как в Америке.
Реформа была неоднозначной. Она действительно дала толчок развитию сельского хозяйства, появились крепкие хозяйства, выросли урожаи. Но она же усилила социальное расслоение на селе и обострила противоречия.
А главное — времени у Столыпина оказалось слишком мало. Сам он не раз говорил: «Дайте государству двадцать лет покоя внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России».
Но этих желаемых двадцати лет покоя у страны не было.
Так прошел 1906 год – год надежд и разочарований. Революция выдохлась, но идея ее не умерла.
Царская власть сохранила себя, но не примирилась с обществом. Столыпин начал реформы, но одновременно закрутил гайки репрессий.
Это был год промежуточный, переходный. В стране накопилось много противоречий, и это делало систему государственного управления хрупкой перед внешними и, самое главное, перед внутренними угрозами…
Продолжение...