Я стояла у кухонного окна, уставившись в темноту за стеклом, а в руках телефон мужа — тёплый ещё от его ладони. Сердце колотилось, как после бега, хотя я просто хотела проверить погоду на завтра. Экран мигнул, и там, в сообщениях, всплыло имя — Катя. Подруга детства, с которой мы делили секреты в песочнице. "Скучаю по твоим рукам", — писала она вчера ночью. Пальцы онемели, телефон чуть не выскользнул.
— Чёрт, — прошептала я, садясь на холодный линолеум. Кухня пахла вчерашним ужином — котлетами и подгоревшим картошку. За окном шумел ветер, швырял снежинки в стекло. Почему именно сейчас? Мы с Андреем вместе пятнадцать лет, дом, сын в школе, рутина как часы. А тут — это.
Я пролистала вверх. Месяцы сообщений. Сердечки, фото в постели — не наше. Мои руки дрожали, пока я читала. "Приезжай, жена уснула", — писал он ей. Катя отвечала: "Только не задерживайся, а то соскучусь". В груди жгло, как от кислоты. Я выключила телефон, сунула в карман фартука. Дверь хлопнула — Андрей вернулся с ночной смены.
— Наташ, ты чего на полу? — он шагнул в кухню, скинул ботинки, оставив лужи на полу. Запах сигарет и металла от его куртки заполнил воздух.
— Голова закружилась, — соврала я, поднимаясь. Колени подгибались. — Кофе сварить?
— Ага, двойной, как всегда. Ночь была адская, грузовик опять барахлил на трассе. — Он потянулся, хрустнул шеей, сел за стол. Я налила воду в кофеварку, стараясь не смотреть на него.Руки его, мозолистые, в масле, легли на стол. Те же руки, что гладили её?
Мы пили кофе в тишине, только ложка звякала о кружку. Андрей зевнул, почесал щетину.
— Сын завтракал?
— Уже в школе ушёл. Ты спи, отдохни хоть пару часов.
— Нормально, через час на работу., Он встал, чмокнул меня в щёку, привычно, как каждое утро. Я замерла, чувствуя вкус его кофе на губах. Дверь спальни скрипнула, и он исчез. Я осталась с телефоном в кармане, как с бомбой.
Потом я вышла на балкон, закурила — хотя бросила год назад. Холодный дым щипал горло. Внизу двор, соседские машины в инее. Катя... Мы с ней дружили с детства, с первого класса. Вместе на каруселях, вместе курили за школой. Она всегда была той, что ярче — длинные волосы, смех звонкий. А я — тихая, с книгами. Почему он? Почему она?
Вечер того же дня. Я мыла посуду, когда зазвонил телефон — мой. Номер Кати. Руки в пене замерли.
— Алло, Наташ? — её голос, как всегда, бодрый, с хрипотцой от сигарет. — Давно не болтали! Как ты?
— Нормально, — выдавила я, вытирая руки о полотенце. Вода капала на пол. — А ты чего?
— Слушай, давай сходим в кафе? Поболтать по-старому. Помнишь, как мы в "Пузатой Хате" просиживали?
— Помню. Когда?
— Завтра после обеда? У меня выходной. — Она засмеялась. — А то ты совсем пропала, семейная жизнь засосала.
— Ладно, давай. — Я повесила трубку, уставившись в окно. Зачем она звонит? Чтобы посмотреть в глаза?
Ночью я не спала. Андрей храпел рядом, простыня сбита. Я смотрела в потолок, где трещина ползла, как шрам. Вспомнила, как мы познакомились — на дне рождения Кати, десять лет назад. Он приехал с друзьями, высокий, с улыбкой кривой. "Танцуй со мной, красавица", — сказал тогда. Катя подмигнула: "Бери его, Наташ, он нормальный". А сама крутилась с другими.
Утро. Андрей ушёл на работу, поцеловав в лоб. Я собрала сына, Артёма, — ему двенадцать, худой, с моими глазами.
— Мам, а папа сегодня футбол смотрит? — спросил он, жуя бутерброд. Крошки на столе.
— Посмотрим. Собирайся, опоздаешь.
В школе я задержалась у ворот, глядя, как он бежит к друзьям. Ветер трепал шарф. Домой вернулась, села за компьютер. Нужно было проверить переписку глубже, но телефон он забрал. В ящике стола — его старый ноут. Пароль — день рождения сына, как всегда. Открыла мессенджер. Там тоже Катя. Фото её в белье: "Для тебя". Его ответ: "Завтра в мотеле?".
Живот скрутило. Я захлопнула крышку, вышла в коридор. Стены давили — обои в цветочек, которые мы клеили вместе. "Семья", — думал я тогда.
Вечером Катя написала: "Завтра в 14:00, 'Кофемания' на Тверской?" Я ответила: "Да". Нужно было увидеть её лицо.
Мы встретились в кафе — шумно, запах свежей выпечки. Катя уже сидела, махала рукой. Волосы рыжие, крашеные, макияж яркий. На ней свитер oversize, как у модели.
— Наташуля!, она обняла, пахнуло духами, сладкими, чужими. — Боже, сколько лет! Ты всё такая же стройная.
— Спасибо, — села я напротив. Официантка принесла меню, меню шуршало в руках. — Ты как?
— Ой, работаю, как проклятая. Менеджер в салоне красоты. А ты? Андрей не достаёт?
— Достаёт, — улыбнулась я криво. Кофе пар от кружки поднимался. — Расскажи о своём.
Она болтала — о парне новом, о поездке в Турцию. Я кивала, но мысли в телефоне. Почему она так спокойна? Знает ли, что я видела?
— А помнишь, как мы в школе прогуливали? — вдруг сказала она, помешивая сахар. Ложка звякнула. — Ты всегда была умницей, а я — дура.
— Помню. Ты тогда с Витьком целовалась за гаражами.
Она засмеялась, запрокинула голову.
— Ой, детство! А теперь все замужем, дети. Счастливая ты, Наташ.
Сердце кольнуло. Счастливая? Я допила кофе, горький осадок на дне.
Домой шла пешком, снег хрустел под ногами. В голове крутилось: спросить её прямо? Или Андрея? Вечером он пришёл поздно, с пивом в пакете.
— Как день? — спросил, вешая куртку. Гвоздь скрипнул.
— Нормально. С Катей виделась.
Он замер, потом улыбнулся.
— О, круто. Давно не общались. Что новенького?
— Ничего. Просто болтали.
Он кивнул, открыл пиво — пшикнула пена. Я смотрела на его спину, широкую, знакомую. В кармане телефон жёг.
Неделя прошла в тумане. Я замечала мелочи: он стал чаще мыться по утрам, пар от душа висел в воздухе дольше обычного. Один раз забыла носки его постирать — нашла в кармане её заколку. Маленькую, серебряную с камушком. "А у вас так бывало? Когда всё вроде на месте, но чуешь подвох?"
Второй странностью стал запах — её духи, сладкие, на его рубашке. Я нюхала, сидя в ванной, дверь заперта. "Откуда?" — спросила однажды.
— Клиентка обняла, на заправке, — буркнул он, не глядя.
Третья — звонки по ночам. Телефон на беззвучном, но экран светился. Я видела имя: К.
Однажды ночью проснулась, взяла его телефон. Пароль сменил — теперь дата нашей свадьбы. Сообщения стёрты, но в корзине — одно: "Люблю тебя, родной. Не бросай".
Утро. Сын ушёл в школу, Андрей на кухне ел овсянку. Ложка стучала по миске.
— Андрей, поговорить надо.
Он поднял глаза — усталые, с красными прожилками.
— О чём?
— О Кате.
Пауза. Овсянка дымилась.
— Что о ней?
— Я видела переписку. Всё.
Он отложил ложку, потёр лицо руками. Кожа на пальцах побелела.
— Наташ...
— Когда началось?
— Полгода назад. На дне рождения твоём. Она напилась, мы разговорились. Один раз — и понеслось.
Я села напротив, стул скрипнул.
— Полгода? А я тут слепая?
— Ты работала допоздна, сын... Я не хотел.
Слёзы жгли глаза, но я сдержалась. Запах овсянки тошнил.
— Она звонит тебе ночью?
— Да. Но кончено, клянусь.
— Клянешься? После "скучаю по твоим рукам"?
Он встал, подошёл, обнял. Запах бритвы — свежий.
— Прости. Я идиот.
Я оттолкнула.
— Позвони ей. Сейчас. Скажи, всё.
Он кивнул, взял телефон. Набрал, включил громкую.
— Катя? Это Андрей. Между нами всё кончено. Не пиши, не звони.
Голос её — сонный:
— Что? Почему?
— Потому что я женат. И люблю Наташу.
Клик. Тишина. Он выключил телефон, посмотрел на меня.
— Довольна?
Я кивнула, но внутри пусто. Дверь хлопнула — почтальон принёс письма.
Вечер того дня. Мы ужинали втроём. Артём жевал котлету, рассказывал про школу.
— Мам, а завтра цирк?
— Конечно, пойдём.
Андрей улыбнулся, подмигнул сыну. Под столом его нога коснулась моей — тепло. Нормально? Казалось, да.
Но ночью я проснулась от вибрации. Его телефон на тумбочке светился. Сообщение от Кати: "Ты серьёзно? Она узнала?"
Я удалила, легла обратно. Сердце стучало.
Прошла неделя. Я следила за ним — незаметно, как тень. Утром он уходил на грузовик, целовал в щёку, пах бензина и кофе. Днём я ходила по дому, трогая вещи: его рубашки в шкафу — чистые, без запаха. Но внутри грызло. "А у вас бывало, когда простишь, а потом ловишь себя на проверках?"
Утро субботы. Артём спал, Андрей чинил что-то в гараже — стук молотка эхом по двору. Я взяла его телефон с зарядки, быстро пролистала. Новых сообщений нет, но в истории звонков — её номер, ночью.
— Чёрт, — прошептала, сердце ухнуло. Сунула обратно, вышла во двор. Снег под ногами хрустел, мороз щипал щёки.
— Помочь? — окликнул он из гаража, вытирая руки тряпкой. Масло чёрными разводами на коже.
— Нет, просто воздухом дышу. Кофе будешь?
— Ага, неси сюда., Он улыбнулся, но глаза, настороженные.
Я сварила, отнесла термос. В гараже пахло резиной и металлом, лампа висела голой, свет бил в глаза.
— Слушай, Наташ, — начал он, отпивая. Пар клубился. — Я правда всё сказал Кате. Она не звонит.
— Вижу. Но номер в истории — вчера, два часа ночи.
Он поперхнулся, кофе капнул на пол.
— Что? Нет, это... справочник какой-то.
— Ладно. — Я повернулась уходить, но он схватил за руку.
— Поверь мне. Хочу, чтоб всё как раньше.
Его пальцы — тёплые, сильные. Я кивнула, но внутри — холод.
Днём поехали в цирк с Артёмом. Шум толпы, запах попкорна и зверей. Клоун жонглировал, сын визжал от восторга.
— Пап, смотри, слон! — Артём тянул Андрея за рукав.
— Вижу, сынок. Круто, да? — Андрей подхватил его на плечи, смеялся.
Я сидела рядом, улыбалась механически. Рядом семья — мама с двойней, папа кормит мороженым. Нормально. Но в кармане вибрировал мой телефон — смс от Кати: "Наташ, прости. Давай встретимся, объясню".
Я удалила, не ответила. Шар в горле.
Вечером дома. Артём уснул, мы с Андреем на кухне. Телевизор бормотал новости — про пробки на МКАДе.
— Хочешь вина? — спросил он, доставая бутылку из холодильника. Пробка хлопнула.
— Давай.
Мы пили, сидя напротив. Стаканы звякали.
— Помнишь, как мы познакомились? — вдруг сказал он, глядя в бокал. Вино краснело.
— На дне рождения Кати. Ты танцевал со мной.
— Точно. Ты в том платье синем... Я пропал.
Я улыбнулась — воспоминание тёплое, как плед.
— А Катя тогда флиртовала с тобой.
— Ерунда. Она всегда такая. — Он потянулся через стол, взял мою руку. — Я выбрал тебя.
Поцелуй — долгий, знакомый. В спальне свет луны через шторы. Тела сплелись, как раньше. Но в голове — её фото из переписки.
Флешбэк нахлынул ночью. Я не спала, смотрела в потолок. Помню детство — мы с Катей в нашем дворе, Москва, 90-е. Серые панельки, лужи после дождя.
— Наташ, смотри, что я нашла! — кричала она, размахивая жвачкой. Десять лет нам.
— Где взяла? — я жевала свою, пузырь лопнул.
— У пацанов стырила. Давай дружить вечно!
Мы клялись на крови — укололи булавкой. Кровь смешалась на ладошках. "Навсегда подруги".
Потом школа. Она парнишку у меня увела — Витька. "Извини, Наташ, но он в меня втрескался".
Я простила. Всегда прощала.
Утро понедельника. Андрей ушёл рано, я на работу — кассир в супермаркете. Полки с йогуртами, пищал сканер.
— Девушка, пакет нужен? — спросила покупательница, бабушка с авоськой.
— Да, 10 рублей. — Я пробила, улыбнулась.
Перерыв. Сидела в подсобке, жевала бутерброд. Коллега Света зашла, села напротив. Запах её духов — лёгкий, цветочный.
— Наташ, ты бледная какая-то. Всё ок?
— Нормально. Семейное.
— Муж? — она подмигнула. — У меня тоже был один... Изменял с соседкой.
— И что?
— Выгнала. С горя пила неделю.
Я кивнула, хлеб комом в горле. "Не дойдёт до того".
Вечером Катя позвонила снова. Я вышла на улицу, у магазина — огни витрин мигали.
— Наташ, ну пожалуйста. Кофе? Я всё объясню.
— Что объяснишь? Что спала с моим мужем?
Пауза. Ветер свистел в трубке.
— Откуда знаешь?
— Видела. Полгода, да?
Она всхлипнула — театрально?
— Это ошибка. Мы напились, один раз... Потом закрутилось. Он говорил, вы ссоритесь.
— Ссоримся? Ложь!
— Прости. Я уйду из вашей жизни.
— Уже ушла. Не звони.
Повесила. Кулак сжался, ногти впились в ладонь.
Дома Андрей готовил ужин — жареная картошка, шипела на сковороде.
— Позвонила? — спросил, не оборачиваясь.
— Да. Всё сказала.
— Молодец. — Он повернулся, поцеловал в висок. — Горжусь тобой.
Артём влетел: "Мам, пап, я пятёрку получил!"
Мы обняли сына, смеялись. Нормально. Но я заметила — Андрей телефон выключил, сунул в карман глубже.
Неделя спустя. Странность номер два усилилась — он стал задерживаться "на ремонте". Однажды ночью проснулась — его нет. Постель холодная. Вышла в кухню — свет в коридоре.
Он стоял у окна, курил — хотя бросил.
— Не спится? — шепнула я.
— Грузовик завтра сдавать. Думаю.
— Ладно. — Легла обратно. Но запах — её духи, слабо, на пижаме.
Утром нашла в его кармане куртки — билет в мотель. Дата — позавчера. "Шок нарастал. А у вас проверяли карманы?"
Конфронтация. Вечер, после ужина. Артём в комнате играл.
— Андрей, билет видела.
Он замер, вилка в руке.
— Какой билет?
— Мотель. Ты был с ней.
— Нет! Это... с ребятами после смены.
— С ребятами? В мотеле?
Он вздохнул, сел.
— Ладно. Один раз. После твоего разговора с ней. Она написала: "Поговорим?"
— Идиот!
Слёзы покатились. Он встал, обнял.
— Последний. Клянусь жизнью Артёма.
Я отстранилась, вытерла лицо фартуком.
— Уйди. На диван.
Он кивнул, ушёл. Дверь скрипнула.
Ночь одна. Вспомнила свадьбу — мы в загсе, Катя подруга невесты. "Будьте счастливы", — сказала она, обнимая его дольше.
Диван в гостиной скрипел всю ночь — Андрей ворочался, кашлял. Я лежала в спальне одна, простыня холодная. Утро пришло серое, за окном дождь моросил, стучал по подоконнику. Артём спросил за завтраком:
— Пап, почему ты не с мамой спишь?
Андрей кашлянул, хлебнул чай.
— Диван удобный. Мама храпит.
Сын засмеялся, я фыркнула. Но внутри — решимость крепла. "Хватит прощать. Нужно разобраться".
День на работе тянулся. Касса пищала, покупатели толкались. Света в обед шепнула:
— Видишь, Наташ, глаза красные. Расскажи.
— Муж с подругой... Переписка нашлась.
Она ахнула, кофе разлила.
— Катя твоя? Блин, предательство. Выгони!
— Не знаю. Сын...
— Сын поймёт. Позвони ей, спроси.
Вечером набрала Катю. Гудки долгие, дождь усилился.
— Наташ? — голос усталый.
— Встретимся. Завтра, парк у дома. Объясни.
— Хорошо. В 18:00.
Повесила. Руки дрожали, поставила чайник — пар пошёл.
Флешбэк: лето 2005, нам по 25. Мы с Катей на пляже Подмосковья. Пиво тёплое, музыка из магнитолы.
— Наташ, смотри, какой красавчик! — она кивнула на парня с гитарой.
— Не мой тип.
— А мой! Эй, сыграй что-нибудь!
Парень подошёл — Андрей. Улыбнулся: "Для красавиц — только лучшее". Катя танцевала, я сидела. Потом он сел ко мне: "Ты загадочная".
Она тогда обиделась: "Почему не со мной?"
Парк вечером. Дождь кончился, лужи блестели под фонарями. Катя пришла в плаще, волосы мокрые.
— Наташ... — обняла, мокро.
— Садись. — Скамейка сырая, холод пробирал.
— Я виновата. Всё сама. Он не хотел сначала.
— Когда "не хотел"? Полгода фото слал?
Она заплакала, платок смяла.
— После твоей свадьбы. Помнишь, я одна осталась? Ревновала. А он... звонил: "Как ты?"
— И ты полезла.
— Да. Прости. Я люблю его.
Слова ударили, как пощёчина. Ветер шевелил листья.
— Любишь? Уходи из города. Никогда не звони.
Она кивнула, встала.
— Будь счастлива. Ты лучше меня.
Ушла, каблуки цокали по асфальту.
Домой — Андрей ждал с ужином. Картошка с мясом, пар от тарелок.
— Ну? — спросил, вилка замерла.
— Она уедет. Конец.
Он выдохнул, обнял крепко.
— Спасибо. Я не стою тебя.
Ночь — спали вместе, но я не верила. Утром нашла в его машине — пачку её сигарет. "Лимитный шок. Ещё одна странность".
Выходные. Решила поговорить с мамой — единственной, кто поймёт. Поехали к ней в Подолиск, час на электричке. Дорога тряслась, запах металла.
Мама встретила пирогами, чайник свистел.
— Наташа, что с лицом? Бледная.
— Мам, Андрей... с Катей.
Она ахнула, крест накрест.
— Та шалава? Знала я её!
— Как знала?
— После свадьбы видела — флиртовала. А ты слепая.
— Теперь вижу. Что делать?
— Прости, но выгони. Сын подрастёт, поймёт.
Обнялись, пахло её одеколоном — старым, папиным.
Дома вечером Артём спросил:
— Мам, вы с папой разводитесь?
Сердце сжалось — впервые сказал вслух.
— Нет, сынок. Всё наладим.
Андрей подслушал, вышел из комнаты.
— Артём, прости папу. Я виноват.
Мальчик кивнул, убежал играть.
Ночь. Мы с Андреем на кухне, вино допивали.
— Расскажи всё. С начала.
Он вздохнул, налил.
— Новый год, два года назад. Катя пришла, мы выпили. Поцеловались в коридоре. Ты спала.
— И дальше?
— Встречались раз в месяц. Мотель, машина. Думал, флирт.
— Флирт? "Люблю тебя"?
— Переборщил. Остановись, Наташ.
Решимость росла. Утром собрала вещи его — в чемодан.
— Уходи. На неделю. Подумай.
Он кивнул, молча ушёл. Дверь хлопнула.
Дни одни. Уборка, работа, Артём. Вечером звонила Света:
— Держишься?
— Да. Но пусто.
— Правильно. Сильная ты.
Флешбэк: наша первая ссора, десять лет назад. Андрей напился с друзьями.
— Прости, Наташ. Никогда больше.
Простила. А теперь?
Катя написала: "Уезжаю в Питер. Прости". Удалила номер.
Вернулся Андрей через неделю — с цветами, худой.
— Пожалуйста. Без неё. Только мы.
Обнялись в коридоре, слёзы.
Но ночью увидела — царапина на шее, свежая. "Удар близко".
Царапина на шее горела красным под лампой — свежая, как от ногтей. Андрей спал, рука на подушке. Я смотрела час, потом разбудила.
— Откуда это? — пальцем ткнула.
Он открыл глаза, потёр шею.
— Кошка соседская. В гараже.
— Кошка? Ночью?
— Да. Спи давай.
Не поверила. Утром ушла на работу рано, оставила Артёма с ним. В супермаркете касса гудела, мысли путались.
Света шепнула в перерыве:
— Что, вернулась?
— Вернулся. Но... сомневаюсь.
— Проверь телефон снова.
Вечером — сделала. Пока он в душе, пар висел. Сообщения стёрты, но в облаке — фото. Они вдвоём, мотель, вчера.
Шок накрыл — ноги подкосились, села на пол ванной. Вода капала с крана — тик-так.
— Андрей! — крикнула.
Он вышел в полотенце, капли стекали.
— Что?
— Покажи телефон. Сейчас.
Протянул, глаза бегают. Я открыла — пусто.
— Облако смотрела? Ладно, смотри.
Показал. Фото. "Последний раз, простила же".
— Убирайся. Навсегда.
Он оделся, вещи схватил.
— Наташ, сын...
— Сам скажешь. Уходи!
Дверь хлопнула. Тишина. Артём вышел:
— Папа ушёл?
— В командировку.
Обняла сына, слёзы в волосы.
Флешбэк: наш медовый месяц, Сочи. Море шумело, он шептал: "Ты моя навеки".
Навеки кончилось.
Дни потянулись. Развод подала — бумаги в суде шуршали. Адвокат сказал:
— Имущество поделим поровну. Сын с тобой.
— Хорошо.
Катя позвонила — номер новый.
— Наташ, он сам пришёл. Я не хотела.
— Знаю. Удачи.
Заблокировала.
Артём плакал ночами:
— Папа вернётся?
— Не знаю, сын. Но мы справимся.
Гуляли вдвоём — парк, мороженое. Снег таял, весна пахла.
Андрей звонил:
— Дай увидеться с сыном.
— Через суд.
Встреча в кафе — нейтральное. Артём сидел между, ел блины.
— Пап, почему так?
Андрей вздохнул:
— Папа дурак. Прости.
Сын кивнул, вилка звякнула.
Я молчала. Решимость — сталь.
Месяц спустя. Развод готов. Дом мой, алименты. Новая работа — старший кассир, зарплата больше.
Света позвала на посиделки:
— Гордись собой!
Вино, смех. "Жизнь начинается".
Флешбэк финальный: день рождения Артёма, пять лет назад. Андрей нёс торт, свечи горели. "Семья". Иллюзия.
Теперь — реальность. Я одна, но сильная. Осознание пришло у окна — солнце светило, птицы пели.
Дверь открылась — Артём с рюкзаком.
— Мам, школа супер!
Обняла. Достаточно.
Дорогие читатели!
Что бы вы сделали на моём месте? Расскажите в комментариях 👇
Завтра новая история в ДЗЕН — заходите и подписывайтесь!