Фёдор оттолкнулся от берега шестом, и лодка мягко скользнула по поверхности озера. Вода, черная как смоль, отражала только небо — темно-синее, с редкими звездами, еще не решившими, стоит ли им светить. Воздух был плотным от запаха хвои и гниющих листьев, но Фёдору это нравилось. После сорока лет жизни у воды он знал каждую волну, каждый шорох, каждый оттенок тишины. Сегодня, как обычно, он вышел в сумерках — когда рыба активна, а люди давно ушли по домам. В лодке, как всегда, лежал молоток — инструмент рыбака, которым он чинил снасти и отгонял бобров от сети. Простой, надежный, как сам Фёдор.
Он опустил удилище в воду и закурил трубку. Дым смешался с прохладой ночи, создавая иллюзию уюта. Лес вокруг молчал, только изредка всплескивала рыба, да шелестели ветви. Мир казался спокойным. Слишком спокойным.
Первый звук был едва уловимым. Не ветер, не птица. Мелодия. Мягкая, гипнотическая, словно доносящаяся из глубины веков. Она не имела начала и конца, плыла над водой, как туман, обволакивая разум. Фёдор замер, держа трубку в руках. Сердце заколотилось, но не от страха — от странного притяжения. Его разум кричал: «Беги!», но тело, словно прикованное невидимыми цепями, не слушалось. Он почувствовал, как мышцы расслабляются, как дыхание становится ровным, как будто его втягивает в сон.
«Это не человек, — подумал он. — Не птица. Что-то другое».
Но мысль не вызвала ужаса. Только любопытство. И жажду услышать больше.
Он наклонился над бортом, и в этот момент понял: он потерял бдительность. Слишком поздно.
На поверхности воды появилась она.
Длинные волосы, струящиеся по темной глади, как водоросли, но слишком гладкие, слишком правильные. Глаза — два светящихся пятна в темноте, зеленоватых, как светлячки. Улыбка — слишком широкая, растянутая до ушей, с зубами, чуть острыми, чем нужно. Она не говорила. Она пела. И ее голос вливался в уши, как мед, сладкий и густой, заполняя каждую мысль, каждый вдох.
Фёдор почувствовал, как тело перестает принадлежать ему. Руки сами потянулись к воде, как будто он видел не чудовище, а старого друга. Его разум боролся, пытался крикнуть, но голос не слушался. Он видел, как его пальцы касаются воды, как волны расходятся кругами вокруг русалки. Она смеялась. Не злобно. Радостно. Как будто он наконец-то пришел.
«Это конец», — подумал он, но тело продолжало тянуться к ней.
Укус был резким, как электрический разряд. Острый, жгучий, в шею. Боль пронзила тело, возвращая в реальность. Фёдор вздрогнул, отдернул руку, но русалка уже схватила его за запястье. Ее пальцы были холодными, как лед, но сильными, как стальные тросы. Она тянула его вниз, в воду, в вечную глубину.
— Нет! — вырвалось у него, но голос звучал хрипло, почти неслышно.
Русалка засмеялась — звонко, радостно, без капли сострадания. Ее глаза светились ярче, улыбка стала еще шире, обнажая ряды острых зубов. Она не хотела убивать его. Она хотела забрать. Навсегда.
Фёдор почувствовал, как лодка кренится, как вода льется внутрь. Он боролся, пытаясь вырваться, но сила русалки была нечеловеческой. Его голова уже касалась воды, когда он вспомнил о молотке.
Он схватил его инстинктивно, не думая, не раздумывая. Не меч, не пистолет — простой молоток рыбака, с потрескавшейся ручкой и тяжелым наконечником. Удар был неточным, дрожащим, но сильным. Молоток опустился на голову русалки с глухим стуком.
Она взвизгнула — звук, напоминающий крик птицы перед смертью. Ее хватка ослабла, пальцы разжались. Фёдор отлетел назад, ударившись спиной о борт лодки. Он не смотрел на нее. Не мог. Лишь схватился за весла и начал грести к берегу, не оглядываясь, не думая, только чувствуя, как сердце бьется в висках, как кровь стекает по шее.
Утром Фёдор проснулся в своей хижине. Шея горела огнем, на коже остались три глубокие царапины, как от когтей. Лодка лежала на берегу, перевернутая, с трещиной в днище. Молоток валялся рядом, в луже воды.
Читай рассказ ужасов об экспериментах над людьми вот здесь👇
Он не рассказал никому. Не мог. Кто поверит? «Старик Фёдор сошел с ума», — скажут в деревне. Но он знал: это не галлюцинация. Это не сказка. Это реальность, которую он пережил.
Он выбросил лодку. Молоток спрятал в сундук, завернув в тряпку, как будто это могло защитить его от воспоминаний. Но по ночам он слышал эхо песни. Не громко. Не назойливо. Тихо, как шепот ветра. И каждый раз, услышав ее, он чувствовал, как по спине бегут мурашки. Теперь это не завораживало. Это вызывало дрожь.
Годы шли. Фёдор старел, но никогда не возвращался к озеру. Он перестал ловить рыбу, продал снасти, сидел на крыльце, глядя в лес. Иногда, в особенно тихие ночи, он слышал, как песня доносится издалека. Но он не оборачивался. Не смотрел в ту сторону. Он знал: если ты услышал зов — значит, ты уже был выбран. И однажды она вернется.
Однажды вечером, когда солнце уже касалось горизонта, к нему пришел мальчик из деревни. Ему было лет двенадцать, глаза горели любопытством.
— Дядя Фёдор, — спросил он, — правда, что в озере живет русалка?
Фёдор посмотрел на него. Взгляд мальчика был таким же, как у него когда-то. Любопытным. Наивным. Слепым.
— Некоторые песни лучше не слушать, — прошептал он, отводя глаза.
Мальчик не понял. Ушел, смеясь. Но Фёдор знал: однажды он вернется к озеру. И тогда песня зазвучит громче.
Озеро оставалось. Тихое. Черное. Вода, как смоль, отражала только небо. Но в глубине, где свет не доставал, что-то ждало. Что-то с длинными волосами и светящимися глазами. Что-то, что улыбалось слишком широко, с зубами, чуть острыми, чем нужно.
И где-то в темноте, под водой, она снова пела. Мягко. Гипнотично. Зовуще.
Потому что озеро всегда выбирает следующего. И рано или поздно, кто-то услышит зов.
Фёдор сидел на крыльце, глядя в закат. Шея болела, как всегда, но боль стала частью его. Он закрыл глаза и вспомнил песню. Не ту, что звучала в воде. Другую. Старую, из детства. Ту, что пела его мать, когда он был маленьким.
«Нельзя слушать все песни, — подумал он. — Некоторые уводят в глубину. А некоторые... некоторые учат слушать тишину».
Он открыл глаза. Лес молчал. Но в этом молчании он слышал, как где-то вдалеке, под водой, что-то смеялось.
И знал: это не конец. Это только начало. Потому что озеро помнит. И оно терпеливо ждет.
В ту же ночь, когда Фёдор спал, к озеру подошел мальчик. Тот самый, который спрашивал о русалке. Он шел уверенно, как будто знал дорогу. На берегу он снял ботинки и вошел в воду. Холод обжигал ноги, но он не останавливался.
Из глубины донеслась мелодия. Мягкая. Гипнотическая. Зовущая.
Мальчик улыбнулся. И наклонился.
Где-то в лесу, в своей хижине, Фёдор проснулся от крика.
Он не встал. Не пошел проверить. Просто закрыл глаза и прошептал:
— Некоторые встречи нельзя повторять.
И знал: завтра утром в озере будет новая лодка. И новый рыбак, который не услышит предупреждения.
Потому что желание всегда слепее страха.
---
Истории в Telegram: https://t.me/Eugene_Orange
Как вам рассказ? Подписывайтесь, лайкайте и пишите комментарии со своими впечатлениями! Буду очень рад вашей поддержке творчества! Больше историй здесь и вот тут👇