В гостиной типовой подмосковной многоэтажки пахло подгоревшим ужином и дешевым освежителем воздуха. Марина стояла перед зеркалом в прихожей, бережно поправляя локон, идеально уложенный мастером в «люксовом» салоне два часа назад. Ее кожа сияла, а свежий маникюр цвета «пыльной розы» казался чужеродным объектом в этой тесной, заставленной коробками квартире.
— Имей совесть, Марина! Мы все в долгах, как в репьях, а ты всё по салонам красоты! — Голос Алексея сорвался на хрип. Он сидел за кухонным столом, заваленным квитанциями и уведомлениями из банка. Его плечи, когда-то широкие и уверенные, теперь казались ссутуленными под тяжестью невидимого груза.
Марина не обернулась. Она знала, что если посмотрит на него, то увидит красные от недосыпа глаза и ту самую старую футболку с дыркой на плече, которую он отказывался выбрасывать.
— Это инвестиция, Леша, — тихо ответила она, продолжая разглядывать свое отражение. — Если я буду выглядеть как загнанная лошадь, у меня никогда не купят ни одного проекта. В моем бизнесе встречают по одежке.
— В каком бизнесе?! — Алексей вскочил, стул с грохотом отлетел к стене. — Твое дизайнерское бюро принесло за полгода тридцать тысяч рублей! А на косметику и эти твои «процедуры» ты спустила в десять раз больше. Марина, нам завтра нечем платить за ипотеку. Коллекторы уже звонили моей матери!
Марина наконец повернулась. На ее лице не было ни тени раскаяния — лишь холодная, почти восковая маска спокойствия.
— Маме нужно меньше отвечать на незнакомые номера, — отрезала она. — Я всё решу. У меня завтра важная встреча с инвестором. Если контракт подпишут, мы закроем все дыры за месяц.
— Ты говоришь это последние полгода, — горько усмехнулся Алексей. — Ты живешь в вымышленном мире, Маша. В мире, где у нас есть деньги, где мы ездим на бизнес-ланчи, а не считаем рубли на проезд. Но реальность здесь, — он ткнул пальцем в стопку бумаг. — Общая задолженность — три миллиона. Твой кредит на «развитие бренда» — еще полтора. Ты понимаешь, что нас могут выставить на улицу?
Марина подошла к нему вплотную. От нее пахло дорогим парфюмом, который она купила втайне, сказав, что это пробник. Этот запах сводил Алексея с ума — он напоминал ему о той женщине, в которую он влюбился десять лет назад: амбициозной, яркой, недосягаемой.
— Доверься мне, — прошептала она, коснувшись его щеки пальцами с безупречным маникюром. — Еще один рывок. Завтра всё изменится.
Алексей отстранился. В его глазах больше не было любви — только бесконечная, выжигающая душу усталость.
— Я ухожу к Игорю на смену. Буду в двенадцать дня. Если к моему возвращению ты не покажешь мне реальный план выхода из этого ада... я подам на развод, Марина. Я больше не могу тонуть вместе с тобой.
Дверь захлопнулась с тяжелым вздохом. Марина осталась одна. Она медленно прошла в спальню, села на кровать и открыла ноутбук. Экран осветил ее лицо, мгновенно стерло с него маску уверенности. Ее руки задрожали.
Никакого «инвестора» завтра не было. Был только звонок из банка с окончательным предупреждением и сообщение в мессенджере от человека, чье имя было записано как «К.».
«Марина, время вышло. Либо ты приносишь документы завтра в 10:00, либо мы начинаем процедуру отчуждения. И поверь, твой муж узнает обо всех твоих маленьких секретах раньше, чем судебные приставы постучат в дверь».
Марина закрыла лицо руками. Алексей думал, что она тратит деньги на тщеславие. Он не знал, что «салоны красоты» были ее единственным убежищем, где она могла на час притвориться, что всё еще контролирует свою жизнь. А счета... счета были лишь верхушкой айсберга. Главная тайна была спрятана в черной папке под матрасом, о которой Алексей не должен был узнать никогда.
Она встала, подошла к окну и посмотрела на огни города. Где-то там, в одной из высоток, сидел «К.». Человек, который когда-то обещал ей помочь взлететь, а теперь медленно затягивал петлю на ее шее.
— Ты хочешь войны, Костя? — прошептала она в пустоту. — Будет тебе война. Но я не позволю тебе забрать мой дом.
Марина открыла шкаф и достала свое самое дорогое платье. Завтра она должна была выглядеть на миллион. Даже если внутри она чувствовала себя на ломаный грош. Она знала: в мире, где правят деньги и имидж, слабость — это смертный приговор. А Марина не собиралась умирать. По крайней мере, не завтра.
Она достала телефон и набрала номер, который поклялась никогда не использовать.
— Алло? Мне нужна твоя помощь. Да, это касается того дела пятилетней давности. У меня есть рычаг на Константина. Встретимся через час.
Она вышла из квартиры, оставив свет включенным. На кухонном столе лежала квитанция за свет, которую Алексей так и не смог оплатить. В тишине пустой квартиры она выглядела как белый флаг капитуляции, который Марина наотрез отказывалась поднимать.
Ночной город встретил Марину холодным, колючим ветром. Она куталась в тонкое пальто, которое выглядело роскошно, но совершенно не грело — еще одна метафора ее нынешней жизни. Место встречи было выбрано неслучайно: старая заправка на окраине промышленной зоны, где свет фонарей едва пробивался сквозь густой туман.
Через десять минут ожидания из темноты вынырнул черный внедорожник. Стекло медленно опустилось, и Марина увидела лицо Олега — человека, которого она надеялась навсегда вычеркнуть из памяти.
— Ты поздно вспомнила о старых друзьях, Маша, — хрипло произнес он. — Садись, не мозоль глаза камерам.
Марина забралась в салон. Здесь пахло кожей, дорогим табаком и опасностью. Олег был тем, кто когда-то ввел её в круг Константина. Он был посредником, «чистильщиком» репутаций, человеком без возраста и моральных принципов.
— Мне нужны бумаги по объекту в Барвихе. Те самые, которые Константин заставил меня подписать пять лет назад, — сразу перешла к делу Марина. Ее голос дрожал, но взгляд оставался твердым.
Олег усмехнулся, закуривая сигарету.
— Ты же понимаешь, что эти бумаги — твоя страховка и твоя же петля? Если они всплывут, Костя пойдет под суд за мошенничество, но ты... ты пойдешь как главный соучастник. Ты сама ставила подписи на фиктивных актах приемки. Твой муж в курсе, что его святая жена когда-то помогла украсть сорок миллионов из госбюджета?
— Алексей ничего не знает! — сорвалась на крик Марина. — И не узнает. Костя шантажирует меня именно этим. Он говорит, что если я не отдам ему права на наше нынешнее бюро, он передаст документы в прокуратуру.
Олег долго молчал, выпуская дым в потолок.
— Костя жаден. Но он не дурак. Если он решил тебя раздеть до нисподнего, значит, ему очень нужны активы твоего бюро. Зачем? У вас же там только долги и пара столов.
— Наше бюро владеет лицензией на уникальную технологию эко-планирования, которую Леша разработал еще в институте. Он тогда не придал этому значения, а я... я оформила патент на фирму. Теперь этот патент стоит целое состояние, потому что крупный застройщик хочет выкупить технологию для своего нового проекта. Костя узнал об этом раньше нас.
Марина сжала кулаки. Вот она, правда, которую она скрывала от мужа. Все эти «походы по салонам» были прикрытием для встреч с юристами, попытками договориться с кредиторами и лихорадочным поиском выхода из ловушки, в которую она сама себя загнала пять лет назад, решив «немного подзаработать» на махинациях Константина.
— Ладно, — Олег бросил окурок в окно. — Документы у меня. Но ты же знаешь, Маша, в этом мире ничего не дается даром.
— Сколько? — Марина замерла.
— Мне не нужны твои гроши, которых у тебя и так нет. Мне нужна услуга. Завтра на встрече с Константином ты должна будешь оставить в его кабинете одну вещь. Маленький «подарок», который позволит мне слушать всё, что происходит в его офисе. Костя начал играть против моих интересов, и мне нужно знать его следующий шаг.
— Ты хочешь, чтобы я шпионила?
— Я хочу, чтобы ты выжила, — Олег протянул ей тяжелый кожаный конверт и крошечное устройство, похожее на пуговицу. — В конверте — копии тех самых актов. Оригиналы у меня. Как только «подарок» окажется на месте, я дам тебе знать, как действовать дальше.
Марина взяла конверт. Его вес казался ей неподъемным. Она знала, что делает шаг в бездну, но другого пути не было.
Она вернулась домой в три часа утра. В квартире было тихо, если не считать мерного тиканья часов на кухне. Алексей не пришел — видимо, взял дополнительную смену или просто не хотел ее видеть.
Марина прошла в ванную и включила воду. Она смыла макияж, и в зеркале отразилась бледная, изможденная женщина с темными кругами под глазами. Где та жизнерадостная девочка, которая мечтала строить красивые дома? Когда жажда «красивой жизни» превратилась в манию, заставившую её лгать единственному человеку, который её по-настоящему любил?
Она открыла конверт. На пожелтевших листах красовалась ее размашистая подпись. Рядом — подпись Константина. Тогда, пять лет назад, ей казалось это легкой игрой. Костя был таким обаятельным, таким уверенным. Он обещал ей золотые горы, а она... она просто хотела соответствовать его миру.
Марина легла в постель, но сон не шел. Она думала об Алексее. О том, как он радовался, когда они купили эту квартиру. Как он верил ей, когда она говорила, что их бюро вот-вот «выстрелит». Если он узнает правду — о патенте, о мошенничестве, о её ночной встрече — он никогда её не простит. Не из-за денег. Из-за предательства.
Утром, в 8:00, зазвонил телефон. Это был Алексей.
— Маш... — его голос звучал глухо. — Я в больнице.
Сердце Марины пропустило удар.
— Что случилось? Леша!
— На стройке обвалились леса. Я... я в порядке, просто пара переломов и сотрясение. Но, Маш, страховая говорит, что полис бюро просрочен. Они не будут оплачивать операцию. Нужно пятьсот тысяч. Срочно. Иначе я останусь хромым на всю жизнь.
Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Пятьсот тысяч. У неё не было даже пятисот рублей на карте.
— Я найду деньги, Леша. Обещаю. Я сейчас же еду к инвестору.
— Маша, не ври мне больше, — в его голосе послышались слезы. — Просто скажи правду. У нас есть хоть какой-то шанс?
— Есть, — твердо сказала она, вытирая слезу, катившуюся по щеке. — Шанс есть всегда.
Она положила трубку и начала одеваться. Теперь ставки выросли до предела. Это была уже не просто борьба за квартиру или патент. Это была борьба за жизнь Алексея.
Марина надела свое лучшее платье, тщательно замаскировала следы бессонной ночи и положила «пуговицу» Олега в потайной карман сумочки.
Перед выходом она заглянула в черную папку под матрасом. Там, среди старых чеков, лежала их свадебная фотография. На ней они оба смеялись, стоя на берегу моря. Они были бедными, но абсолютно свободными.
— Я всё верну, Леша, — прошептала она. — Чего бы мне это ни стоило.
В 10:00 Марина входила в зеркальный холл бизнес-центра «Атлант». Константин ждал её на сорок втором этаже. Его кабинет сверкал панорамными окнами, за которыми Москва казалась игрушечным городом, созданным для того, чтобы такие, как он, могли передвигать по ней фигурки людей.
— О, Марина, — Константин поднялся из-за стола, широко улыбаясь. — Выглядишь потрясающе. Как всегда, хранишь марку в любой ситуации. Принесла документы?
Марина почувствовала, как устройство в кармане жжет ей пальцы. Она знала: одно неверное движение — и всё закончится.
— Сначала поговорим о деньгах, Костя, — она прошла в центр кабинета, стараясь, чтобы её походка была уверенной, как у королевы, идущей на плаху. — Мне нужно пятьсот тысяч прямо сейчас. Наличными.
Константин приподнял бровь и рассмеялся.
— Пятьсот тысяч? Машенька, ты забываешься. Ты пришла просить о пощаде, а не ставить условия. Садись. Нам предстоит долгий разговор о будущем твоего мужа... и твоем собственном.
Марина села в кожаное кресло, незаметно нащупывая «пуговицу». Игра началась.
Кабинет Константина напоминал стерильную операционную, где вместо скальпелей использовали курсы валют и юридические лазейки. Он вальяжно откинулся в кресле, рассматривая Марину так, словно она была антикварной вазой, на которой внезапно обнаружили трещину.
— Пятьсот тысяч на операцию мужа? — Константин сочувственно цокнул языком, хотя в его глазах плясали холодные искры торжества. — Какая ирония, Маша. Ты так отчаянно пыталась казаться богатой, что твой муж вынужден был пойти на стройку в ночную смену, чтобы оплатить твои счета за пилинг. И вот результат.
Марина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Каждое его слово было правдой, бьющей наотмашь. Она медленно опустила руку в карман, нащупывая миниатюрное устройство Олега.
— У меня нет времени на твой сарказм, Костя. Если Алексей не получит лечение, мне будет нечего терять. А ты знаешь, на что способна загнанная в угол женщина.
— Угрожаешь? — он подался вперед, и его лицо мгновенно утратило маску доброжелательности. — Посмотри на себя. Ты пришла сюда в платье, за которое не выплачен кредит, с прической, сделанной в долг. Ты — мыльный пузырь. А у меня в сейфе оригиналы тех актов, по которым ты пойдешь за решетку вместе со мной. Только у меня лучшие адвокаты, а у тебя — только муж-калека.
Марина глубоко вздохнула. Это был момент истины. Она встала, делая вид, что рассматривает панораму города из окна. Проходя мимо тяжелого дубового стола, она незаметно прижала липкую сторону «пуговицы» к нижней части столешницы. Щелчок — едва слышный — отозвался в ее ушах как пушечный выстрел.
— Я принесла права на патент, — она выложила на стол папку, которую подготовила заранее. — Но я не отдам их просто так. Пятьсот тысяч сейчас — это аванс. И я хочу увидеть те акты. Я хочу убедиться, что они всё еще у тебя.
Константин прищурился. Он не ожидал от нее такой деловой хватки. В его понимании Марина была лишь красивым аксессуаром, который сломался под давлением обстоятельств.
— Ты хочешь поиграть в аукцион? — он усмехнулся и, встав с места, подошел к массивному настенному сейфу, скрытому за картиной современного экспрессиониста.
Марина затаила дыхание. Она видела, как он набирает код. Пальцы Кости порхали по кнопкам. 4-8-1-5... Она запоминала каждое движение.
Он достал из сейфа тонкую папку и бросил ее на стол перед Мариной.
— Вот они. Твои билеты в один конец. И патент на эко-планирование, который твой наивный муж считает своим вкладом в науку, станет моим. С этой технологией я получу контракт на застройку северного побережья. Это миллиарды, Маша. А ты получишь свои пятьсот тысяч и свободу.
Он вытащил из ящика стола пачку купюр, перетянутых банковской лентой.
— Бери. И подписывай передачу прав.
Марина смотрела на деньги. Это была цена ее предательства по отношению к Алексею. Она отдавала его мечту, его многолетний труд человеку, который презирал их обоих. Но в ее ушах всё еще звучал слабый голос мужа из больничной палаты.
Она взяла ручку. Ее пальцы дрожали.
— Подожди, — вдруг сказал Константин, перехватив ее руку. — Ты слишком быстро согласилась. Где подвох?
Он внимательно посмотрел ей в глаза, и Марине показалось, что он видит ее насквозь — видит и «пуговицу» под столом, и ночную встречу с Олегом, и весь тот ужас, что творился в ее душе.
— Подвох в том, что я хочу жить, Костя, — тихо ответила она. — Я хочу, чтобы мой муж ходил. Я хочу перестать просыпаться в холодном поту от каждого телефонного звонка. Ты победил. Забирай всё.
Она быстро поставила подпись на документах. Константин удовлетворенно хмыкнул и забрал папку.
— Умница. Вот видишь, как легко решаются вопросы, когда отбрасываешь лишнюю гордость. Можешь идти. Деньги твои. Но помни: если я узнаю, что ты сделала копии патента или пытаешься связаться с застройщиком... акты окажутся в СК.
Марина схватила сумку с деньгами и почти выбежала из кабинета. Ее шатало. В лифте она прислонилась лбом к холодному зеркалу. Она сделала это. Она продала их будущее, чтобы спасти настоящее.
Как только она вышла на улицу, ее телефон завибрировал. Сообщение от Олега:
«Сигнал отличный. Я слышал код от сейфа. Умная девочка. Жди указаний».
Марина замерла посреди тротуара. Она поняла, что стала инструментом в войне двух хищников. Олег не собирался просто помогать ей. Он собирался обокрасть Константина, используя ее как отмычку. И если Костя поймет, кто навел Олега на его сейф...
Она бросилась к своей машине. Ей нужно было в больницу. Нужно было увидеть Алексея, отдать деньги врачам и попытаться склеить осколки своей жизни, прежде чем они окончательно превратятся в пыль.
В больничном коридоре пахло хлоркой и безнадежностью. Алексей лежал на узкой каталке в приемном покое. Его лицо было серым, на лбу красовалась грязная повязка.
— Я принесла деньги, Леша, — Марина опустилась на колени рядом с ним, сжимая его холодную руку. — Всё будет хорошо. Тебя сейчас переведут в операционную.
Алексей открыл глаза. В них не было радости. Только бесконечная печаль.
— Откуда они у тебя, Маша? Банк одобрил кредит?
— Да, — солгала она, не моргнув глазом. — Инвестор помог. Это аванс за проект.
— Ты опять врешь, — прошептал он, отворачиваясь к стене. — Я звонил в бюро. Наш домен заблокирован за неуплату. А твой «инвестор»... я видел его машину у нашего дома вчера. Это был Константин, верно?
Марина застыла. Весь ее план, вся ее ложь рассыпались как карточный домик.
— Леша, я...
— Уходи, Марина, — голос мужа был сухим и безжизненным. — Заплати врачам, если эти деньги чистые. Но потом — уходи. Я не хочу больше быть частью твоей «красивой жизни». Ты продала что-то важное, я чувствую это. И я боюсь знать, что именно.
В этот момент к ним подошли санитары, чтобы везти Алексея в блок. Марина стояла одна посреди коридора, сжимая в руках сумку с пятьюстами тысячами, которые теперь казались ей грязными бумажками.
Ее телефон снова ожил. Но на этот раз это был не Олег. Это был анонимный номер.
«Ваш муж попал в аварию не случайно, Марина. Проверьте тормоза его машины, если она еще на стройке. Костя не любит оставлять свидетелей своих старых дел. Вы следующая».
Холодный пот прошиб ее. Она поняла, что Константин не собирался оставлять ее в покое. Патент был лишь частью игры. Он планомерно уничтожал всё, что ей было дорого, чтобы она никогда не смогла заговорить.
Марина выбежала из больницы. У нее был один час, пока Олег не вскрыл сейф, и пока Константин не понял, что его обложили со всех сторон. Она должна была сделать выбор: бежать, спасая себя, или пойти до конца и уничтожить монстра, которого сама же когда-то впустила в свою жизнь.
Она набрала номер Олега.
— Менять план. Мне не нужны документы. Мне нужно, чтобы Константин исчез. Навсегда. Что ты хочешь за это?
— О, — голос Олега в трубке стал вкрадчивым. — Теперь мы говорим на одном языке. Встретимся там же, где начинали. И возьми с собой ту свадебную фотографию, которую ты так бережешь. Нам нужно обсудить твою новую личность.
Заправка на окраине города выглядела в предрассветных сумерках как декорация к фильму о конце света. Туман стал настолько густым, что фары внедорожника Олега казались двумя тусклыми желтыми пятнами. Марина вышла из своей машины, чувствуя, как дрожат колени. В сумочке, рядом с остатками денег, лежала та самая свадебная фотография.
Олег ждал её, прислонившись к капоту. Он выглядел спокойным, почти расслабленным, что пугало Марину больше всего.
— Ты быстро учишься, Маша, — произнес он вместо приветствия. — Просить об «исчезновении» человека — это серьезный шаг. Ты понимаешь, что после этого пути назад в твою уютную жизнь с ипотекой и маникюром не будет?
— У меня больше нет этой жизни, Олег, — Марина протянула ему фотографию. — Леша в больнице, он меня ненавидит. Константин пытался его убить. Если я сейчас не остановлю Костю, он закончит начатое.
Олег взял фото, взглянул на счастливые лица влюбленных и убрал его во внутренний карман куртки.
— Костя уже в пути. Я отправил ему сообщение с твоего номера. Написал, что ты ждешь его здесь, чтобы отдать «оригинал патента», который ты якобы спрятала. Он жаден, Маша. Жадность — это короткий поводок.
— И что ты сделаешь? — прошептала она.
— Я? Ничего. Ты всё сделаешь сама.
Олег протянул ей небольшой диктофон и папку с документами.
— В этой папке — полная опись его оффшорных счетов и доказательства того, что обрушение на стройке было подстроено его людьми. Твоя задача — заставить его признаться. Здесь, сейчас. Мои люди фиксируют каждый звук. Как только признание будет получено, записи отправятся напрямую в службу безопасности его главного конкурента и в прокуратуру. Константин «исчезнет» юридически и финансово. Его просто сотрут.
— А если он придет с оружием?
Олег усмехнулся, и в этой ухмылке промелькнула тень жалости.
— Тогда в дело вступлю я. Но тогда твоя «чистая совесть» закончится навсегда. Выбирай.
Спустя пятнадцать минут к заправке с визгом шин подлетел представительский седан Константина. Он вышел из машины, разъяренный, сбитый с толку. Его идеальный костюм был расстегнут, в руках он сжимал тяжелый кейс.
— Марина! Ты совсем потеряла рассудок? — закричал он, шагая к ней. — Какой еще патент? Ты всё подписала в офисе! Ты решила поиграть со мной в шантаж?
Марина стояла под светом единственного работающего фонаря. Она чувствовала себя мишенью, но внутри нее вдруг закипела холодная, ясная ярость.
— Ты пытался убить моего мужа, Костя, — её голос не дрогнул. — Несчастный случай на стройке? Я знаю, что ты подрезал опоры. Тебе не нужен был патент, тебе нужно было, чтобы мы оба замолчали навсегда.
Константин остановился в трех шагах от нее. Он рассмеялся — громко, лающе.
— Твой муж — балласт, Маша. Ты сама это знала, когда бегала ко мне за «красивой жизнью». Ты любишь блеск, ты любишь деньги. А этот неудачник тянул тебя на дно. Да, я устроил этот «инцидент». И знаешь что? Мне даже не жаль. Это бизнес. Я забираю то, что принадлежит мне.
— Ты признаешь это? — Марина сделала шаг вперед. — Признаешь, что подстроил аварию?
— Да хоть на камеру запиши! — взревел Константин, теряя самообладание. — Никто тебе не поверит. Ты — пособница. Ты подписывала липовые акты пять лет назад. Мы в одной лодке, дорогая. И если я пойду ко дну, я привяжу тебе на шею самый тяжелый камень.
В этот момент из тени заправки вышел Олег. В его руке был телефон с работающим индикатором записи.
— Думаю, этого достаточно, Костя, — спокойно сказал он. — Ты всегда был слишком болтливым, когда злился.
Лицо Константина мгновенно побледнело. Он бросил взгляд на Марину, потом на Олега.
— Ты... ты работаешь на него?
— Нет, — отрезала Марина. — Я работаю на свою совесть. Которую ты думал, что купил.
— Пошел вон из машины, — Олег кивнул в сторону леса. — Там тебя ждут люди, которым очень интересно, куда делись инвестиции из фонда развития Барвихи.
Константин попытался броситься назад к машине, но двое крепких мужчин, бесшумно появившихся из тумана, преградили ему путь. Его крики и проклятия быстро затихли в отдалении.
Марина стояла, обняв себя руками. Её трясло. Всё закончилось. Так быстро и так грязно.
— Теперь самое сложное, — Олег подошел к ней и протянул ту самую черную папку из сейфа Константина. — Здесь оригиналы твоих актов. Те, из-за которых ты могла сесть.
Марина взяла папку. Она знала, что должна сделать.
— Уничтожь их, — попросила она.
— Ты уверена? Это твоя единственная защита, если Костя попробует заговорить из тюрьмы.
— Просто сожги их. Я больше не хочу ничего прятать под матрасом.
Олег щелкнул зажигалкой. Пламя жадно вгрызлось в бумагу. Через минуту от её «преступного прошлого» осталась лишь горстка пепла, которую ветер тут же развеял по асфальту заправки.
Прошло три месяца.
Марина сидела на скамейке в больничном парке. На ней были простые джинсы и свитер, никакой косметики, волосы собраны в простой хвост. Она выглядела моложе и... свободнее.
К ней медленно подошел Алексей. Он опирался на трость, но шел уверенно. Его лицо больше не было серым.
— Врачи говорят, через месяц я смогу ходить без поддержки, — сказал он, садясь рядом.
— Это чудо, Леша.
— Нет, Маша. Это пятьсот тысяч и лучшие хирурги, — он внимательно посмотрел на нее. — Я знаю, что ты сделала.
Марина замерла.
— О чем ты?
— Ко мне приходил человек. Олег. Он принес мне документы. Оказывается, патент всё еще принадлежит нашей семье. И компания, которая хотела его купить, заключила со мной прямой контракт. Мы теперь... очень обеспеченные люди, Маша. По-настоящему.
Марина опустила голову. Она не знала, что Олег решит так поступить. Видимо, даже у «чистильщиков» есть свои понятия о справедливости.
— Я не заслужила этого, Леша. Я столько врала тебе. Я чуть не погубила нас.
Алексей молчал долго, глядя на то, как золотые листья падают на дорожку.
— Ты совершила ошибки. Огромные ошибки. Но ты пошла против зверя, чтобы спасти меня. И ты уничтожила всё, что связывало тебя с той, другой жизнью.
Он протянул ей руку. На ладони лежала их свадебная фотография — та самая, которую Олег забрал у нее на заправке. На обороте была короткая надпись почерком Олега: «Иногда, чтобы найти себя, нужно всё потерять. Живите долго».
— Я не знаю, сможем ли мы быть как прежде, — тихо сказал Алексей. — Но я хочу попробовать. Без салонов красоты, без фальшивых инвесторов. Просто мы.
Марина взяла его за руку. Её пальцы, теперь без дорогого маникюра, крепко сжали его ладонь.
— Просто мы, — повторила она.
За их спинами возвышался город, в котором они когда-то потерялись. Но теперь, глядя на закат, Марина знала: её настоящая красота не в отражении зеркала, а в способности смотреть правде в глаза. И в первый раз за многие годы ей не хотелось ничего скрывать.
