В нашей семье существует нерушимый ритуал, который соблюдается строже, чем государственные праздники. Ровно в двадцать один ноль-ноль, чем бы мы ни занимались - ужинали, смотрели фильм или просто разговаривали, - телефон моего мужа начинает вибрировать.
На экране высвечивается лаконичная надпись «Мамуля», и атмосфера в комнате мгновенно меняется. Мой супруг, тридцатипятилетний мужчина, занимающий руководящую должность, моментально превращается в послушного мальчика, готового отчитываться перед строгой родительницей.
Свекрови, Галине Петровне, шестьдесят пять лет. Она живет одна, вполне здорова и активна, но считает своим святым долгом контролировать жизнь сына в ежедневном режиме. Их беседы редко длятся меньше сорока минут. Обсуждается абсолютно все: от скидок в ближайшем супермаркете и цвета стула у соседской кошки до подробного пересказа того, что мы ели на ужин и почему я опять не приготовила суп. Я вынуждена слушать эти бесконечные монологи, так как муж редко уходит в другую комнату, предпочитая лежать на диване рядом со мной.
Вчерашний вечер стал последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. Мы включили интересный сериал, который давно планировали посмотреть, налили чай и только начали погружаться в сюжет, как раздался привычный звонок. Андрей, не задумываясь, нажал на паузу, даже не извинившись, и ответил на вызов.
- Да, мамуль, привет. Да, дома. Смотрим кино. Нет, не поздно. Что ели? Котлеты. Ленка жарила.
Я сидела в тишине, глядя на застывший кадр на экране, и чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Прошло двадцать минут, затем тридцать. Галина Петровна пересказывала сюжет какой-то телепередачи, жаловалась на погоду и расспрашивала про наши планы на выходные. Андрей поддакивал, смеялся и совершенно забыл о моем существовании. Когда он наконец положил трубку, прошел почти час. Вечер был безнадежно испорчен, настроение улетучилось, а чай давно остыл.
- Андрей, - тихо, но твердо начала я, стараясь не повышать голос. - Скажи честно, зачем эти звонки нужны каждый божий день? Мы не виделись целый день, хотели побыть вдвоем, а в итоге ты час проговорил с мамой ни о чем. Неужели нельзя созваниваться пару раз в неделю или хотя бы писать сообщения? Я ожидала любого ответа: извинений, оправданий, попытки перевести тему. Но реакция мужа оказалась настолько бурной, словно я оскорбила святыню.
Он резко вскочил с дивана, лицо его побагровело, а глаза налились яростью.
- Тебе какое дело? Она моя мать! - заорал он так, что зазвенела посуда в шкафу.
- Она пожилой человек, она одна! Ей скучно, ей нужно общение! Как у тебя вообще язык повернулся такое спросить? Ты эгоистка, которая думает только о своем комфорте! Мама - это святое, и я буду разговаривать с ней столько, сколько посчитаю нужным, хоть до утра!
Я опешила от этого взрыва агрессии.
- Я не против общения, я против того, чтобы оно заменяло нашу семейную жизнь, - попыталась я аргументировать. - Ты сейчас кричишь на жену, защищая свое право слушать сплетни про соседей.
- Хватит! - рявкнул супруг. - Не смей указывать мне, как любить мать! Если тебе не нравится, можешь выйти в другую комнату или вообще уйти!
Он демонстративно схватил подушку и ушел спать на кухню, громко хлопнув дверью. А я осталась одна в гостиной, осознавая страшную вещь: в нашем браке нас трое, и я в этом треугольнике явно лишняя. Мужчина, с которым я живу, женат не на мне, а на своей маме, и любой, кто попытается нарушить их симбиоз, будет уничтожен.
Почему взрослый мужчина реагирует истерикой на просьбу ограничить общение с мамой?
1. Эмоциональное слияние (симбиоз). В этой паре не произошла сепарация (отделение) сына от матери. Они функционируют как единый организм. Звонки каждый вечер - это «эмоциональная пуповина», через которую мать питается энергией сына, а сын получает подтверждение своей значимости («я хороший мальчик»). Любая попытка жены сократить это время воспринимается как угроза жизни этому организму, отсюда и агрессия.
2. Жена как «любовница», мама как «жена». Психологи называют это «психологическим инцестом». В иерархии ценностей мужчины главное место занимает мать. Именно ей он отдает свое время, внимание и эмоциональный ресурс. Жена здесь выполняет функцию обслуживания и удовлетворения физических потребностей, но не является полноценным партнером. Когда жена заявляет о своих правах, она нарушает негласный договор, становясь «разлучницей», которая пытается увести мужчину из «семьи» (от мамы).
3. Чувство вины как инструмент управления. Крики «Она одна!», «Она пожилая!» - это результат многолетней манипуляции. Мать внушила сыну, что он несет полную ответственность за её настроение и одиночество. Он боится не разговора с женой, он панически боится обидеть маму и испытать невыносимое чувство вины. Поэтому ему проще напасть на супругу, чем выстроить здоровые границы с матерью.
А в вашей семье установлены правила общения с родственниками, или звонки свекрови в любое время суток считаются нормой, которую нельзя обсуждать?