«СУПЕРВИЗАНТ: Не получается ли, что для аналитика это слишком удобно — не задумываться о собственных ошибках?... БИОН: Я не думаю, что верно, будто мы не задумываемся о своих ошибках. Большинство из нас согласны с тем, что нужно как можно больше знать о себе; если у нас есть время и деньги, мы могли бы позволить себе обратиться к аналитику. Но даже если предположить, что мы достаточно обеспечены для этого, времени в короткой жизни крайне мало. Хотя мы и пытаемся осознавать свои слабости, крайне маловероятно, что нам это удалось бы, даже если бы мы всё время проходили анализ. Пока идёт анализ, мы сами меняемся; очень сомнительно, что какой-либо анализ способен поспевать за изменением нашего характера. Так мы становимся людьми, которые совершают всё новые ошибки. Я не думаю, что мы верим, что с возрастом становимся мудрее — мы только надеемся на это» (Бион, 2024)
«Перверт не нарушает закон — он им наслаждается. Более того, он стремится к его утверждению, поскольку его наслаждение проистекает из самого разрыва между законом и наслаждением. Перверсия — это не отмена закона, а его доведение до абсурда, его превращение в инструмент наслаждения... Перверт помещает себя в позицию объекта, необходимого для функционирования Закона Другого. Он наслаждается не вопреки закону, а благодаря закону, делая из самого запрета источник jouissance...» (Миллер, 2022)
От кабинета до блога — нарушенная граница
Самые строгие этические принципы в психотерапии и психоанализе — полная конфиденциальность и «не навреди» пациенту, не имеют сроков давности. Тем не менее, согласно Габбарду, пишущий и преподающий терапевт, всегда неизбежно находится в ситуации фундаментального конфликта интересов, где использует доверенный ему конфиденциальный материал в том числе для собственного профессионального и нарциссического продвижения, а также на благо развития науки (Габбард, 2000).
Терапевты в силу своей профессии проходят через многочисленные привязанности и утраты, использование в качестве «анальной груди» в течение первых лет терапии, как писал Мельцер, в качестве биотуалета или, выражаясь более сдержанно, контейнера, переживая вместе с пациентами сильные чувства брошенности, обиды, неблагодарности, неуважения, гнева на не совсем благополучных людей, которые тем паче нуждаются в нашей профессиональной поддержке, чем больше они приносят и вызывают в нас таких чувств.
Со временем у терапевтов возникает все больше сложных чувств, которые им необходимо переработать, не поддаваясь им, не разрушаясь и не разрушая в ответ. Это и есть основная и самая тяжёлая работа терапевта: внутренняя рефлексия собственных чувств и бессознательных содержаний, наращивание своей способности контейнировать, не «засоряясь», выдерживать, не отыгрывая, сострадать, не жалея и не спасая, минимизируя своё эго, свой нарциссизм, и ставя на первое место другого и его насущные потребности, не озлобляясь и не давая ненависти, жадности, зависти, гордыне захватить себя, постоянно связывая деструкцию любовью и стремлением к жизни. Этому способствуют и свой успешный анализ и индивидуальные и групповые супервизии и дополнительное непрерывное обучение, а также духовные поиски и устремления.
Но бывает и так, что контейнер недостаточно проработан и в какой-то момент переполняется, а терапевт вместо контейнирования начинает делать что-то иное. Для упрощения я предлагаю описать эту ситуацию образно:
- впуклый контейнирующий терапевт
- выпуклый фаллический терапевт
В норме у терапевта в арсенале есть и то и другое состояние, но если контейнер изначально мал или переполнился, вместилище недоступно пациенту для помещения в него своих непереработанных содержаний, а терапевт напротив может бессознательно начать использовать пациента как контейнер для эвакуации своих. Это звучит абстрактно, но на деле это достаточно просто почувствовать - человек не может ничего в себя принять, не может взять никакого чувства, идеи или желания другого, он как будто непроницаем для контакта, словно чёрный куб из другого измерения. Эта непроницаемость ощущается интуитивно и мгновенно, подобно тому, как в знаменитом эксперименте с эффектом «Буба — Кики» 95% людей без колебаний и с полным внутренним согласием называют округлый, мягкий объект «Буба», а острый, колючий — «Кики». Плавное и округлое — это «хорошее», принимающее, безопасное, а острое и резкое — это «плохое», атакующее, отторгающее, опасное. Терапевт, который бессознательно невербально всем своим существом излучает ощущение «Кики» несмотря на свои благожелательные сознательные намерения, интутитивно считывается пациентом как потенциально опасный.
Рассмотрим сложный момент завершения терапии по инициативе пациента.
Случается, что пациент решает прекратить терапию и уйти, а терапевт не согласен с этим решением. Бывает и так, что в процессе завершения, когда пациент озвучивает своё решение, терапевт удерживает пациента различными способами, и иногда это действительно уместно, но иногда достаточно манипулятивно, и пациенту приходится буквально отбиваться от терапевта, доказывать ему своё право на свободу выбора.
На деле крайне редко пациенты дохаживают необходимые для более полного и гармоничного завершения отношений 1-3-5 прощальных встреч (или месяцы, как описано в книгах), где они хотят и имеют ресурс на то, чтобы с терапевтом разобрать и понять причины своего ухода, высказать терапевту своё недовольство и озвучить свою боль не-встречи, отрефлексировать совместно с терапевтом весь процесс.
Достаточно часто пациенты уходят, мягко говоря, некрасиво, с оскорблениями, не заплатив, некоторые просто исчезают и блокируют терапевта, а некоторые сообщают о завершении текстовым сообщением, без объяснения причин. Таких случаев довольно много и случаются они по разнообразным причинам, к примеру, даже если терапия сложилась, в какой-то момент пациенту необходимо освободиться от зависимости от терапии и терапевта и отделиться, начать жить своей жизнью без участия терапевта, а этот процесс может требовать проявления агрессии и обесценивания другого (особенно если в анамнезе пациента нет истории «благословления» его ухода, а есть история манипулятивного удерживания и преследования).
Уход пациента может быть вызван усилившимся негативным переносом, негативной терапевтической реакцией, может быть спровоцирован технической ошибкой терапевта, каким-то словом или жестом, неуместным комментарием, невнимательностью, дефицитом эмпатии, недостаточной способностью контейнировать и ригидностью терапевта, быть следствием того, что аналитическая пара и альянс не сложились на разных уровнях, у пациента могли измениться обстоятельства и терапия стала неуместной или слишком обременительной, в том числе финансово, то есть, может быть огромное количество причин, по которым терапия не стала и даже не могла стать успешной, и так как у нас как минимум два участника процесса, роль терапевта в этом не менее, а то и более, существенна, чем роль пациента.
Чаще всего пациенты активно сигналят нам о том, что что-то пошло не так, говоря о бессмысленности терапии (а отчасти о нашей неспособности к глубоким отношениям именно с ними), о том, что после терапии становится намного хуже, тяжелее, холоднее и голоднее, о том, что они чувствуют себя изнасилованными нашими гениальными интерпретациями и неуместными словами, о том, что мы очень умные, но местами совершенно бесчувственные и невосприимчивые к их страданию и к их мировоззрению. Но не каждый терапевт способен услышать, верно понять и впустить в себя эту жалобу, эту мольбу и надежду на понимание и принятие.
Но терапевт человек, и как писал Бион, человеку свойственно ошибаться, поэтому могут и появляться публичные тексты, в которых терапевт, маскируя нарциссическую рану и обиду под анализ и разработку теории, выставляет якобы абстрактного обезличенного пациента, а на деле весьма конкретного недавно ушедшего или задевшего его иным способом, в каком-то неприятном свете, снимая с себя всю ответственность. В профессиональных пабликах и блогах можно встретить тексты, построенные по узнаваемому шаблону. Пограничный побег, нарциссический уход, шизоидный разрыв - на первый взгляд, вроде, глубокая аналитическая мысль, заслуживающая внимания, а по факту - кусок известного материала, завёрнутый в замысловатый научный термин, и направленный в соответствующую выгодную сторону (от себя).
А теперь на секунду представьте, что вы — и есть тот самый пациент, который вчера, по сложной совокупности причин, завершил свою терапию, а сегодня читает статью своего бывшего терапевта (а бывают ли они по-настоящему бывшими?), понимая, что речь, в том числе, и о нём. И тут вы открываете, что оказывается не просто ушли, завершив отношения. Ваш весьма осознанный выбор, вероятно, отчасти обусловленный непроработанным нарциссизмом и бессознательными деструктивными импульсами вашего терапевта, полностью обесценивается, сводясь к набору ярлыков и патологических структур. Ваша история, боль, сложный выбор, способ завершения терапевтических отношений сводятся к набору сложных слов или нелестных метафор: «клинической картине», «примеру патологии», «иллюстрации концепции». А терапевт, напротив, предстаёт в роли всезнающего мудреца, жертвы и стоика.
Агрессия, завуалированная под рефлексию
Как показано в примере, такие тексты — контрпереносные чувства терапевта, выплеснутые на публику из дырявого или переполненного контейнера. Если зайти в этой фантазии дальше, возникает тревожный вопрос: а не становится ли для некоторых терапевтов письмо и презентация даже достаточно изменённого клиентского случая неосознанным способом эвакуации или переработки через отыгрывание (не путать с проработкой) болезненных чувств и иных содержаний, рискуя превратить публичное поле в пространство для непрямого отреагирования, особенно в случае, когда терапевт уверен или допускает, что пациент читает его публикации? Эта фантазия заставляет задуматься о глубинных мотивах, стоящих за некоторыми публикациями.
В описанном сценарии, согласно логике Лакана, терапевт занимает позицию (нарциссического) перверта: этический запрет на разглашение конфиденциального материала пациента без его согласия и научная форма статьи становятся не ограничителями, а тем самым инструментом, источником скрытого первертного наслаждения от обладания некоей иллюзорной властью, знанием и возможностью «законно» отомстить (Миллер, 2022).
В чем же проблема таких публикаций-отыгрываний? Перечислим несколько:
- деперсонализация может маскировать дегуманизацию: расчеловечивание конкретных жизненных историй и их превращение в абстракции, часто монструозные, может уводить по кривым дорожкам расчеловечивания субъекта и превращения его в объект манипуляции и эксплуатации.
- патологизация свободы выбора: нормальное право пациента прекратить неудовлетворяющие его отношения объявляется проявлением некоей психической патологии, тут же вдогонку вешается ярлык и диагноз (а по факту завуалированное оскорбление, которое может так хотелось, но нельзя было озвучить в терапии, и пожелание недоброго).
- инверсия ответственности: терапевт бодро снимает с себя любую возможную вину за срыв альянса, переводя её в плоскость пациента. Таким образом, он полностью отказывается от рефлексии собственных недочётов и ошибок, которые стоили пациенту (пациентам? скольким?) как минимум времени, денег и повторной ретравматизации.
- нарушение конфиденциальности через обобщение: имя не названо, но для пациента и его окружения, контекст (время публикации, специфические детали) делает текст очень прозрачным и узнаваемым. Не было получено информированное согласие пациента, а в самых запущенных случаях терапевт может действовать вопреки прямому запрету пациента на разглашение любой информации.
- злоупотребление экспертной позицией: используяпрофессиональный жаргон, терапевт создаёт иллюзию научного дискурса, за которым скрывается банальная эмоциональная реакция на отвержение и нарциссическая рана: обида и желание отомстить.
- уязвимость и динамика власти: пациенты невероятно уязвимы, они раскрываются и оголяются перед нами, как ни перед кем другим в своей жизни, многие озвучивают суицидальные идеи и невероятно хрупки в своём постоянном выборе между жизнью и смертью; терапевты обязаны ставить их благополучие выше своих интересов в публикации и выше научной ценности статьи.
- вред пациенту: такая публикация вполне может причинить значительный вред пациенту (например, реакция семьи, друзей и знакомых, стигматизация, ретравматизация из-за появления в лице терапевта ещё одного преследующего деструктивного объекта).
Путь пациента: возвращение агентности и своего нарратива
Как же себе помочь? Как минимум, вернуть себе агентность и восстановить собственный нарратив, а если проще осознавать и не молчать, говорить и писать свою историю своими словами. Молчание жертв таких нарушений лишь умножает число потенциальных жертв. Терапевт в таком случае наносит пациенту травму эмоционального или психологического насилия и предательства оказанного ему доверия, а пациент становится реальной, а вовсе не воображаемой жертвой насилия. Осознать факт насилия, а не просто «плохой» терапии, вернуть себе голос и право на собственную историю, которую терапевт попытался переписать под выгодным для себя углом, на мой взгляд, может быть одним из самых простых способов помочь себе, не начиная личную вендетту в виде этических комитетов психотерапевтических и судов.
Напишите свою историю своими словами без имён и деталей, но твёрдо и с достоинством, отстаивая своё право быть собой в терапии и в жизни. Её можно опубликовать анонимно или от своего имени, а можно написать только для себя в стол или рассказать кому-то близкому, кому вы доверяете и кто вас поддержит без осуждения и разглашения.
Путь терапевта: как избежать отыгрывания в тексте
Некоторые терапевты предлагают черновик истории пациенту для ознакомления и согласования или выдерживают значительное время перед написанием, чтобы не прослеживалась связь происходящего в терапии и того, что написано терапевтом в публичном поле.
А судьи кто?
Подстерегает ли эта ловушка только неопытных терапевтов? Вовсе нет, ничто человеческое не чуждо и профессионалам со стажем, например, выгорание. В следующей статье разберём несколько известных примеров скандалов и судебных исков, связанных с публикацией клинического материала, когда пациенты узнавали себя. Эти случаи стали хрестоматийными в дискуссиях об этике публикаций и этике разглашения материала пациентов.
Оговорка: В статье показана потенциальная теневая сторона практики с целью художественного усиления и иллюстрации возможной проблемы. Эта теневая сторона ни в коем случае не исчерпывает и не характеризует всю практику психоанализа и психотерапии.
Приглашаю вас к обсуждению, и буду рада вашим живым комментариям, рассуждениям и примерам.
Ссылки
- Бион, У. Р. Семинар 6/ У. Р. Бион // Клинические семинары и другие работы: Супервизии и комментарии У. Р. Биона в Бразилии / Уилфред Р. Бион ; пер. с англ. Т. А. Пророковой, Е. Ю. Громовой. – Текст: электронный. – Пер. изд.: The Clinical Thinking of W. R. Bion in Brazil: Supervisions and Commentaries / Ed. by D. M. A. de Mattos, C. R. Junqueira de Mattos. – London : Routledge, 2024.
- Кернберг О. Ф.Отношения любви: норма и патология / О. Ф. Кернберг. — Москва : Класс, 2018. — 218 с. — ISBN 978-5-86375-234-1.
- Мельтцер Д. Claustrum: исследование феномена клаустрофобии / Д. Мельтцер; пер. с англ. А. Демидовой. – Москва : ИД «Городец», 2017. – 184 с. – ISBN 978-5-906815-91-0.
- Миллер, Ж.-А. Испанские лекции / Ж.-А. Миллер ; пер. с фр. А. Черноглазова. — Москва : Издательская группа «Гнозис» ; Логос, 2022. — 358 с. — ISBN 978-5-94457-384-7.
- Эффект «буба — кики» [Электронный ресурс] // Википедия: свободная энциклопедия. – 2025. – URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Эффект_«буба_—_кики» (дата обращения: 07.01.2026)
- Dewald, P. A. Ethics Case Book of the American Psychoanalytic Association / P. A. Dewald, R. W. Clark ; American Psychoanalytic Association. – 2nd ed. – [S. l.] : American Psychoanalytic Association, 2007. – xiv, 205 p. – ISBN 0977735109 ; ISBN 9780977735105.
- Gabbard G. O. Disguise or consent: Problems and recommendations concerning the publication and presentation of clinical material // The International Journal of Psychoanalysis. – 2000. – Vol. 81, Pt. 6. – P. 1071–1086. – URL: https://www.ipa.world/IPA/IPA_DOCS/PDFDocuments/Confidentiality%20Committee%20Background%20Reading/Gabbard%20(2000)%20Disguise%20or%20Consent.pdf (дата обращения: 06.01.2025).
Автор: Ксения Каган
Психолог, Аналитический психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru