— Слушай, а может, ну его, этот ужин? — Роман листал телефон, не поднимая головы. — Давай пиццу закажем?
Я стояла у плиты, помешивала соус для пасты. На это ушло минут сорок — томаты бланшировала, чеснок давила, базилик рвала руками, как учили в том ролике.
— Я уже почти приготовила.
— Ну я просто подумал... — он наконец посмотрел на меня. — Последние дни как-то все пресновато получается. Может, организму соленого хочется. Пепперони с двойным сыром, что скажешь?
Я выключила плиту. Сняла фартук.
— Заказывай.
— Точно? А это что, выбрасывать?
— Оставлю. Завтра на работу возьму.
Он пожал плечами и ткнул пальцем в экран. Я прошла в ванную, долго смывала с рук запах чеснока и думала, почему мне так обидно. Не из-за слова "пресновато". А из-за того, что он даже не попробовал.
На следующий день я действительно взяла контейнер с пастой на работу. Коллега Марина заглянула ко мне в обед:
— О, как вкусно пахнет! Это ты сама?
— Угу. Вчера делала.
— Дай попробую? А то я опять с бутербродами.
Я отдала ей вилку. Она попробовала, закрыла глаза:
— Господи, Ира, это же невероятно! Рецепт дашь?
Я молча кивнула. И тут до меня дошло — я готовила нормально. Просто Роману было неважно.
Вечером пришла домой. Роман уже был дома, лежал на диване.
— Привет. Что на ужин? — спросил он, не отрываясь от телефона.
— Не знаю. Я не готовила.
— А... ну ладно, щас что-нибудь закажу.
Вот и все. Никаких "почему", никаких "что случилось". Просто открыл приложение.
Так прошла неделя. Я приходила, переодевалась, садилась с книжкой. Он заказывал еду. Иногда спрашивал:
— Тебе тоже взять?
Я качала головой. Готовила себе сама — быстро, без изысков. Яичницу, бутерброд, иногда просто йогурт с фруктами. Ела на кухне, пока он жевал бургер перед ноутом.
На восьмой день Роман спросил:
— Ты на диете?
— Нет.
— А почему не готовишь?
Я пожала плечами:
— Не хочется.
— Ну, в смысле... надолго это?
— Не знаю.
Он почесал затылок, хотел что-то сказать, но передумал. Достал телефон.
К концу второй недели наша квартира была завалена коробками из-под пиццы. Роман стал раздражительным, постоянно что-то искал в холодильнике. Однажды я застала его за странным занятием — он стоял у плиты с кастрюлей и пакетом гречки.
— Ты что делаешь?
— Гречку варю. Достало уже всё это, — он кивнул на очередную коробку на столе. — Живот болит, денег уходит куча.
— Сколько воды налил?
— Два к одному, как на пакете написано.
— Огонь сильный?
— Средний.
— Правильно.
Я прошла мимо него в комнату. Минут через двадцать почувствовала запах гари. Вернулась на кухню — он стоял над кастрюлей с пригоревшей гречкой.
— Чёрт... забыл про нее.
— Бывает.
— Ириш... — он посмотрел на меня растерянно. — Я правда не понимаю, что происходит. Ты злишься? Обиделась на что-то?
Я села за стол:
— Ты помнишь, что ты сказал про мою пасту?
— Какую пасту?
— Две недели назад. С томатным соусом. Ту, которую я сорок минут делала.
Он нахмурился, вспоминая:
— Я сказал, что пресновато?
— Ты даже не попробовал. Предложил заказать пиццу, не поев.
— Ну... я не хотел тебя обидеть. Просто в тот день пиццы хотелось.
— Рома, я готовлю почти каждый день. Уже восемь лет. И за эти восемь лет ты раз пять сказал "вкусно". А "пресновато", "несолено", "можно было бы поострее" — каждую неделю.
Он опустил глаза.
— Я не думал, что тебе важно...
— А что должно быть важно? То, что я трачу час после работы, стою у плиты, мою потом эту гору посуды — и в ответ "давай пиццу"?
Он молчал. Потом тихо:
— Прости. Я действительно не думал. Для меня это было... ну, как само собой. Типа ты любишь готовить.
— Я не люблю готовить, Ром. Я просто делаю, потому что надо. Потому что если я не буду — мы оба будем питаться бургерами. Что, собственно, и происходит сейчас.
На следующий день я пришла с работы — на кухне пахло жареным. Роман стоял у плиты с лопаткой, перед ним открыт ноутбук.
— Это что?
— Ну... я решил попробовать. Тут курица по-французски должна быть. Правда, у меня помидоры кончились, я огурцами заменил.
Я заглянула в форму. Курица, лук, огурцы (!), сыр.
— Огурцы не запекают обычно.
— Да? А я думал, пойдет...
Я не выдержала и рассмеялась. Он тоже улыбнулся виноватo:
— Ну, я же предупреждал, что не умею.
— Давай я помогу. Огурцы уберем, заменим на кабачок. Он у нас есть?
— Вроде был...
Мы вместе доделали его курицу. Запекли. Ели молча. Получилось странно — сыр пригорел, курица суховата, но съедобно.
— Знаешь, — сказал Роман, — это оказалось реально сложно. Я думал, ну что там — положил все, включил духовку. А оказалось, надо следить, температуру знать, время засекать...
— Ага.
— И вот так каждый день?
— Каждый. Плюс придумать, что готовить. Плюс купить продукты. Плюс посуду помыть.
Он кивнул:
— Я понял.
Прошло три месяца.
Мы готовим по-разному теперь. Иногда я, иногда он, иногда просто запаренная фунчоза или яичница. В выходные пробуем что-то сложное вместе.
Роман освоил 4 блюда. Они у него получаются через раз, но он старается. И главное — он перестал говорить "пресновато".
Теперь он говорит "спасибо" или "можно добавки". А комментирует, когда я его прошу об этом.
Вчера я пришла с работы, а он уже сделал пасту. Ту самую, с томатным соусом. Села попробовать — соуса многовато, паста слегка переварена, но базилик свежий.
— Ну как? — спросил он с надеждой.
— Вкусно, — сказала я честно. — Правда вкусно.
Он просиял.
А я подумала: может, дело не в том, чтобы готовить идеально. А в том, чтобы ценить, когда для тебя готовят.
Даже если пресновато.