Мы редко замечаем, как по-разному относимся к одним и тем же вещам – в зависимости от того, куда они направлены.
Небольшая сумма денег кажется ощутимой, когда мы жертвуем ее в храме, и почти незаметной, когда тратим на повседневные покупки. Час молитвы дается с трудом, кажется длинным и утомительным, а час у экрана проходит незаметно.
Мы легко поддерживаем разговор с приятелем, но с трудом собираем мысли, когда встаем на молитву. Нам трудно заставить себя открыть Библию хотя бы на одну главу – и легко увлечься чтением романа на сотни страниц.
В концертном зале мы стараемся быть ближе к сцене, а в храме часто ищем место подальше, чтобы меньше быть вовлеченными. Мы без труда запоминаем слухи, чужие слова, случайные подробности – и с трудом удерживаем в памяти простые молитвы.
Мы охотно верим тому, что написано в новостях, и с осторожностью, будто проверяя, относимся к словам Писания. Мы говорим о желании Царства Небесного – и одновременно откладываем усилие, без которого это желание остается только словами.
Особенно легко мы различаем грехи других. Здесь наш взгляд острый, память точная, рассуждение быстрое. А когда дело касается собственных поступков, мы становимся мягче, терпеливее, снисходительнее. Для себя мы всегда находим объяснение, обстоятельства, оправдание.
Нам легко заметить, как кто-то отвлекается в храме: смотрит по сторонам, выходит, достает телефон. И почти невозможно заметить, сколько раз за службу отвлеклись мы сами.
Мы быстро устаем от чужих длинных рассказов и с готовностью рассказываем о себе – долго и подробно, не замечая времени. Мы раздражаемся, когда кто-то медлит, долго думает, не может решиться. И с большой мягкостью относимся к собственной нерешительности.
Мы легко видим чужую рассеянность: опоздал, забыл, не собрался. И с трудом признаем свою – потому что у нас всегда есть объяснение. Нам бросается в глаза, как другие проводят время впустую. А свое "просто полистать ленту", "немного отвлечься", "чуть отдохнуть" мы почти не замечаем.
Мы быстро улавливаем фальшь в чужих словах и долго не замечаем, как сами говорим не совсем искренне – чтобы выглядеть лучше, спокойнее, увереннее. Нам кажется странным, что кто-то не может сосредоточиться на молитве или чтении. И совершенно привычным – что это трудно дается нам самим.
Мы замечаем, как другие легко поддаются раздражению. И почти не видим, сколько раз в день раздражаемся мы – просто потому, что это стало привычным фоном.
Нам кажется, что другие слишком остро реагируют на мелочи. И не замечаем, как сами переживаем из-за тех же мелочей, только называем это "чувствительностью" или "усталостью".
Мы любим тексты, которые подтверждают, что мы все делаем правильно. И с осторожностью относимся к тем, после которых становится немного неловко.
И самое тонкое – когда мы читаем подобные размышления, почти всегда возникает мысль: «Как точно сказано… про других». И очень редко – «да это же про меня».
Церковный опыт не обличает человека напрямую. Он просто предлагает остановиться и честно посмотреть на себя. Не для того, чтобы осудить, а чтобы увидеть, куда на самом деле уходит наша жизнь. На что мы тратим свое внимание, что занимает мысли с утра и до вечера, что мы готовы защищать, оправдывать, отстаивать. Где мы легко устаем, а где – готовы долго терпеть. Где нам все время "не до этого", а где силы находятся сами собой. Именно там и находится то, что для нас по-настоящему важно, даже если мы никогда не называли это вслух.
И если увидеть это без раздражения и самооправдания, появляется шанс что-то изменить. Не показательно и не быстро. Просто перестать все время смотреть на других – и всерьез прислушаться к тому, что происходит в нас самих.
🌿🕊🌿