— Пап, смотри! Я научился на одной ноге стоять! Целых пять секунд!
Женя рассеянно кивнул семилетнему Ромке и продолжил листать ленту в телефоне. Мальчишка разочарованно опустил плечи и побрел к себе в комнату. А через минуту на кухню вошла Ксюша с пакетами продуктов.
— Помоги разобрать, — попросила она.
Евгений нехотя поднялся из-за стола. Жена на него не смотрела — молча доставала из сумок овощи, крупы, пачки молока. Её молчание было красноречивее любых слов. Они женаты всего восемь месяцев, а между ними уже выросла невидимая стена.
Познакомились они на детской площадке два года назад. Ксюша сидела на лавочке и следила за двумя мальчишками, которые носились по горкам. Женя читал дочке книжку под раскидистым тополем. Малышка вдруг сорвалась с места и побежала знакомиться с ребятами. Так завязался разговор между взрослыми.
Оказалось, у обоих непростая судьба. Ксюша овдовела три года назад — муж погиб в аварии на стройке. Осталась одна с двумя сыновьями и ипотекой на трёшку в новостройке на окраине города. Работала заместителем управляющего в сетевом супермаркете — зарплата приличная, но график ненормированный.
У Жени история была другая. Первая жена Эльвира сбежала от него, когда их дочке Ладе исполнилось два года. Просто собрала вещи и уехала с каким-то мужиком в другой город. Больше ни звонка, ни сообщения. Будто дочери у неё никогда не было.
После развода Женя с ребёнком перебрался к матери в двушку на Ломоносовском. Теснота, постоянные придирки свекрови к воспитанию внучки, запрет на сладкое и мультики после шести вечера — всё это выматывало. Когда появилась Ксюша с её добротой, теплом и трёхкомнатной квартирой, где хватило бы места всем, Женя решился на второй брак.
Свадьбы как таковой не было — просто расписались в ЗАГСе и отметили событие семейным ужином. Дети сразу нашли общий язык. Двенадцатилетний Коля научил Ладу играть в шашки, семилетний Ромка стал таскать её за собой на все дворовые приключения. Девочка расцвела — у неё появились братья, новая мама, которая вкусно готовила и читала на ночь сказки.
Ксюша действительно приняла падчерицу как родную. Покупала всем детям одинаковые подарки, не делила на «моих» и «твоих». Водила всех троих в парк развлечений по выходным, пекла блины, которые обожала Ладушка, заплетала ей косички перед садиком.
Но Женя не видел этого. Точнее, видел, но не ценил. Потому что продолжал жить в прошлом.
Каждый вечер перед сном он доставал из тумбочки старый фотоальбом и рассматривал снимки с Эльвирой. Вот они на море в Сочи. Вот она в роддоме с новорождённой Ладой на руках. Вот семейное фото на день рождения дочки — девочке исполнился год.
— Что ты там смотришь? — как-то спросила Ксюша, заглянув в спальню.
— Старые фотографии, — буркнул Женя, захлопывая альбом.
Жена промолчала. Но он видел, как мелькнула боль в её глазах.
Весной 2025 года, когда на улице уже растаял снег и появились первые подснежники, Женя решил поговорить с дочерью. Забрал её из садика пораньше и повёл в городской парк — там недавно открыли новую детскую зону с батутами и верёвочным городком.
Лада прыгала на батуте минут двадцать, потом они купили ей мороженое за двести рублей и устроились на лавочке у фонтана.
— Доченька, — начал Женя, — ты помнишь свою маму? Настоящую?
Девочка задумалась, облизывая рожок с клубничным пломбиром.
— Нет, пап. Я же была совсем маленькая.
— Знаешь, она очень хорошая. Самая лучшая на свете. Просто ей пришлось уехать, но она обязательно вернётся. И мы снова будем вместе.
Лада посмотрела на отца удивлённо.
— А зачем? У меня уже есть мама. Мама Ксюша.
— Ксюша не твоя мама, — поправил её Женя. — Она просто моя жена. А настоящая мама — это Эльвира. Та, что тебя родила.
Девочка нахмурилась.
— Но я её не помню. А мама Ксюша каждый день со мной. Она меня кормит, в садик водит, книжки читает. Я её люблю. И Колю с Ромкой тоже люблю — они мои братья.
Женя почувствовал, как внутри что-то сжалось. Ему казалось, что дочь предаёт Эльвиру, забывая о ней.
— Как ты можешь не любить родную мать? — почти закричал он. — Она дала тебе жизнь!
Лада испуганно отодвинулась.
— Пап, ну почему ты сердишься? Я правда люблю маму Ксюшу. Она же добрая.
Вечером дома разгорелся конфликт. Ксюша готовила ужин — запечённую курицу с картошкой и салат «Цезарь» — когда Лада прибежала на кухню и спросила:
— Мам, а я могу звать тебя просто мамой? Не «мама Ксюша», а просто мама?
Женщина растерялась.
— Конечно, солнышко. Я буду только рада.
Но тут в кухню вошёл Женя.
— Нет, не можешь, — отрезал он. — У тебя есть мама. И это не Ксюша.
Хлопнула дверь — девочка в слезах убежала к себе. Ксюша повернулась к мужу, и он увидел в её глазах не просто обиду, а настоящую боль.
— Ты понимаешь, что творишь? — тихо спросила она. — Ребёнку пять лет. Она не помнит ту женщину, которая её бросила. А я восемь месяцев забочусь о ней, люблю как родную. И ты запрещаешь ей называть меня мамой?
— Эльвира не бросала её. Она просто... ей нужно было время разобраться в себе.
— Три года? — Ксюша вытерла руки о фартук. — Три года — это «время разобраться»? За эти годы она ни разу не позвонила. Ни разу не спросила, как дочь. Даже алиментов не платит.
— Ты не понимаешь. Между нами была настоящая любовь.
— Была, — подчеркнула Ксюша. — Прошедшее время. А сейчас что? Сейчас ты женат на мне. Живёшь в моей квартире. Твоя дочь называет моих сыновей братьями. И что дальше?
Женя промолчал. Жена развернулась и вышла из кухни. Курица догорала в духовке, наполняя квартиру запахом гари.
Через неделю случилось то, что расставило всё по местам. Вечером в детской раздался плач. Ксюша первой вбежала туда — Лада сидела на полу и рыдала, а перед ней стоял Ромка с виноватым лицом.
— Что случилось? — встревожилась Ксюша.
— Она говорит, что ты её мама, — пробормотал мальчик. — А я сказал, что нет. Что ты наша мама, моя и Коли. А у неё своя.
— Но я хочу, чтобы мама Ксюша была и моей мамой! — всхлипывала девочка. — Я её люблю!
— Ну и что, — упрямо ответил Ромка. — Всё равно она не твоя. Твоя мама другая.
— Ромочка, хватит, — строго сказала Ксюша. — Иди к себе.
Но девочка вскочила и закричала:
— Мне не нужна та мама! У меня есть настоящая, и это мама Ксюша! А папа сказал, что другая скоро приедет и заберёт меня! Ну и пусть забирает! Мне всё равно!
Она выбежала из комнаты и спряталась в гостиной на диване, где сидел Женя. Прижалась к нему и тихо плакала.
Через минуту на пороге появилась Ксюша. Лицо у неё было бледное.
— Поговорим, — сказала она мужу.
На кухне она закрыла дверь и спросила в упор:
— Ты ждёшь, что Эльвира вернётся?
— Я... не знаю. Может быть.
— Женя, тебе сорок два года. Ты взрослый мужчина, отец пятилетней девочки. И при этом живёшь фантазиями про женщину, которая тебя бросила три года назад. Это нормально?
— Она не бросала! Ей просто нужно было уехать. Разобраться.
— Да проснись ты наконец! — Ксюша повысила голос, чего раньше никогда не делала. — Она ушла от тебя к другому мужчине! Бросила двухлетнего ребёнка! Забыла о вас обоих! И ты всё ещё её защищаешь?
Женя молчал, упрямо глядя в пол.
— Знаешь что, — устало сказала Ксюша. — Мне кажется, нам с тобой не по пути. Я не могу жить с человеком, который любит призрак из прошлого больше, чем живых людей рядом. Может, вам действительно лучше вернуться к твоей матери.
— Хорошо, — неожиданно согласился Женя. — Мы уедем. Завтра же.
Ксюша побледнела.
— Как завтра? Но Лада...
— Что Лада? Ты же сама сказала — не по пути нам.
В дверь заглянули трое детей. Стало ясно, что они подслушивали весь разговор.
— Мама, — взмолился Ромка, — не отдавай Ладу! Я больше не буду её дразнить, честно!
Девочка смотрела на отца огромными мокрыми глазами.
— Пап, я не хочу к бабушке. Там скучно. И она меня ругает всё время. Я хочу остаться здесь. С мамой. И с братьями.
Евгений почувствовал, как внутри всё переворачивается. Дочь выбрала не его, не память о матери, а эту чужую женщину и её детей.
— Живите, — бросил он и вышел из квартиры.
Мать встретила его недовольно — ночевать сыну пришлось на старом раскладном диване в зале. Утром Женя начал искать Эльвиру. Через знакомых, через соцсети, через общих друзей. Спустя четыре дня узнал адрес — она жила в Воронеже.
Не раздумывая, Женя купил билет на автобус. Восемь часов в душном салоне с орущим младенцем в соседнем ряду, с остановками на грязных придорожных кафе, где кофе стоит двести рублей, а выглядит как бурая жижа.
Приехал поздно вечером. Нашёл нужный дом — панельная девятиэтажка в спальном районе. Поднялся на пятый этаж, нашёл квартиру. Позвонил в дверь.
Открыл мужчина лет пятидесяти в домашних шортах и майке.
— Эльвира дома? — спросил Женя.
Мужчина молча кивнул и позвал жену. Через минуту в прихожую вышла она. Такая знакомая и в то же время совершенно чужая. Округлившаяся фигура, новая стрижка, дорогой маникюр. И огромный живот — срок месяцев восемь, не меньше.
— Здравствуй, Эля, — выдохнул Женя.
Она посмотрела на него так, словно увидела назойливую муху.
— Чего тебе?
— Я хотел поговорить. Про нас. Про дочь.
— Какую ещё дочь?
— Ладу. Нашу дочь. Она...
— У меня нет никакой дочери, — отрезала Эльвира. — Забудь эту дорогу. И больше не приходи.
Она захлопнула дверь. Женя стоял на лестничной площадке, не в силах пошевелиться. Вот оно — правда, которой он так боялся. Эльвира не собиралась возвращаться. Никогда.
Обратно он ехал ночным автобусом. Покупал билет в кассах Воронежского автовокзала — кассирша ворчала, что терминал завис и приходится всё пробивать вручную. Получил посадочный за пять минут до отправления.
В автобусе было душно и пахло дешёвым освежителем воздуха. Женя сидел у окна и смотрел в темноту за стеклом. В голове роились мысли. Как он мог три года обманывать себя? Зачем держался за прошлое, которого больше нет? И главное — как мог причинить столько боли Ксюше и детям?
Автобус мчался по трассе М-4, периодически притормаживая на светофорах в пригородных посёлках. Женя дремал урывками — неудобное сиденье не давало расслабиться.
Было около двух ночи, когда автобус проезжал развязку у Лосево. Водитель, видимо, задремал на секунду — машину резко повело на обочину. Раздался хруст металла, крики пассажиров, и всё завертелось.
Когда всё стихло, Женя осознал, что жив. Автобус лежал на боку. Люди карабкались к выходу, кто-то плакал, кто-то звал на помощь. Сам он отделался синяком на плече и ссадиной на лбу — пристегнутый ремень спас от худшего.
Именно в этот момент зазвонил телефон. Ксюша.
— Ты в порядке? — её голос дрожал.
— Да. А что случилось?
— Лада. Она среди ночи проснулась с криком, что с тобой что-то случилось. Умоляла позвонить. Женя, где ты?
Он закрыл глаза.
— Возвращаюсь домой. Скоро буду.
К утру автобус эвакуировали, всех пострадавших развезли по больницам. Женя отказался от госпитализации — у него ничего не болело, кроме совести. На попутках добрался до города, оттуда на такси — до дома. До их дома.
Открыла дверь Ксюша. Лицо бледное, под глазами тени — видно, не спала всю ночь. А за её спиной стояла Лада в пижамке с единорогами.
— Папочка! — девочка кинулась к нему, обняла за ноги. — Ты пришёл!
Женя опустился на колени, прижал дочь к себе. Потом поднял глаза на Ксюшу.
— Прости, — хрипло сказал он. — Я был идиотом. Ты самая лучшая мама для Лады. И самая лучшая жена. А я потерял три года жизни, гоняясь за тенью.
Ксюша молчала. Потом тихо спросила:
— Ты правда так думаешь? Или снова через месяц начнёшь ей звонить?
— Я видел её. Она беременна от другого. И сказала, что у неё нет никакой дочери.
Женщина вздохнула.
— Проходи. Я сварю кофе.
На кухне появился заспанный Ромка.
— Дядь Жень, ты вернулся? А Ладка останется?
— Останется, — улыбнулся Евгений. — Если мама Ксюша нас простит.
Ксюша поставила на стол чашки, села напротив.
— Знаешь, я тоже виновата. Я думала, что любви хватит на всё. Что ты сам забудешь прошлое. Но любовь — это работа. Над собой, над отношениями. А ты не был готов работать.
— Теперь готов, — твёрдо сказал Женя. — Обещаю.
Лада влезла к нему на колени, прижалась щекой к груди.
— Пап, а теперь мама Ксюша будет моей настоящей мамой?
Он посмотрел на жену. Та улыбнулась — впервые за последние недели.
— Да, доченька. Теперь будет.