— Девушка, вы что, ночевать тут собрались?
Лиза вздрогнула и подняла голову. Перед ней стояла женщина лет пятидесяти в дорогом пуховике, с укладкой явно из салона и той особенной усталостью в глазах, которая бывает только у людей, проживших непростую жизнь.
— Простите, я сейчас уйду, — пробормотала девушка, пытаясь унять дрожь в голосе.
— Да куда ты уйдёшь в такую погоду? Минус двадцать три, а ты тут сидишь, как памятник. С головой всё в порядке? — женщина присела рядом на край скамейки, поморщившись от холода.
Лиза молчала. Что она могла ответить? Что её мачеха выставила из квартиры после очередного скандала? Что отец, который после смерти мамы женился второй раз, даже не попытался заступиться? Что в восемнадцать лет она осталась совершенно одна в чужом городе, куда приехала в надежде пожить у дяди?
— Мне некуда идти, — наконец выдавила она и отвернулась, чувствуя, как предательски щиплет нос.
Женщина изучающе посмотрела на неё.
— Как это некуда? Родители где?
— Отец... он меня больше не хочет видеть. А мама умерла четыре года назад.
Слова давались с трудом. Лиза приехала в Москву три дня назад, думала, что дядя Коля хоть на время приютит. Но у того своя семья — жена, трое детей, тёща на их шее. В двушке в Некрасовке и так яблоку негде упасть.
«Возвращайся к отцу. Ты ему дочь, обязан тебя принять. У нас тут совсем никак, извини», — только и сказал дядя, даже не предложив остаться на ночь.
Лиза ушла. Бродила по городу целый день, пока не замёрзла окончательно. Села на эту скамейку у входа в продуктовый и не могла заставить себя встать. Ноги словно налились свинцом.
— Господи, да ты вся посинела уже, — женщина покачала головой. — Вставай давай. Пойдёшь со мной.
— Куда? — Лиза испуганно посмотрела на незнакомку.
— Ко мне домой. Чаем напою для начала. Меня Валентина Игоревна зовут. Живу на четвёртом этаже вон в том доме, — она кивнула на девятиэтажку через дорогу.
Лиза колебалась. С одной стороны, идти с незнакомым человеком было страшно. С другой — ночь на улице в такой мороз могла закончиться плачевно.
— Не бойся, я не маньяк, — усмехнулась Валентина Игоревна. — У меня сын почти твоих лет. Я бы не хотела, чтобы он замёрз где-нибудь на улице, если вдруг что.
Они поднялись на четвёртый этаж. Квартира оказалась просторной, с хорошим ремонтом.
— Раздевайся. Руки давай сюда, под тёплую воду, — Валентина Игоревна деловито сняла с Лизы промокшую куртку. — Господи, да у тебя обморожение начинается. Откуда ты вообще такая взялась?
Пока пальцы отогревались под струёй воды (было больно, словно тысячи иголок впивались в кожу), Валентина поставила на плиту чайник и достала из холодильника кастрюлю.
— Суп будешь? Гороховый, сегодня сварила.
Лиза только кивнула.
За тарелкой горячего супа язык развязался сам собой. Лиза рассказала про маму, которая умерла от рака, когда ей было четырнадцать. Про отца, который через полгода привёл в дом Светлану — моложавую тридцатилетнюю блондинку с претензиями на роль хозяйки.
Сначала мачеха держала себя в рамках. Но постепенно начала выживать падчерицу — язвительные замечания, запреты, скандалы на пустом месте. Отец не вмешивался, а если и вмешивался, то всегда на стороне новой жены.
Финальный разрыв случился неделю назад. Лиза вернулась из колледжа и застала мачеху за разбором её комода.
— Что ты делаешь?!
— Готовлю комнату под ремонт. Будет детская. Я беременна, если что, — Светлана с вызовом посмотрела на неё.
— Куда же я денусь?
— А мне какое дело? Съезжай, теперь ты взрослая. Сама о себе заботься.
Скандал был жуткий. Отец встал на сторону жены, как обычно. Сказал, что Лиза и правда уже взрослая, пора на свои ноги вставать. Дал пять тысяч рублей на дорогу и фактически выставил за дверь.
Валентина Игоревна слушала молча, только иногда качала головой.
— Вот сволочь, — наконец выдохнула она. — Извини за выражение, но твой отец — тот ещё экземпляр.
— Я думала, у дяди смогу пожить. Хоть немного. Устроиться на работу, комнату снять потом, — Лиза утёрла выступившие слёзы.
— И что дядя?
— Сказал, что мест нет. И правда, их там шестеро в двухкомнатной живёт.
Валентина задумалась, вертя в руках чашку с остывшим чаем.
— Слушай, давай так. Оставайся пока у меня. Комната свободная — сын в армии, вернётся только в апреле. А там видно будет. Найдёшь работу, встанешь на ноги, комнату снимешь. Или в общагу при колледже устроишься.
— Серьёзно? — Лиза не верила своим ушам.
— Серьёзно. Знаешь, мне тоже когда-то помогли чужие люди. Я хорошо помню, каково это — остаться совсем одной.
Так Лиза осталась. Первые дни просто отсыпалась — усталость навалилась такая, что с кровати не встать. Валентина Игоревна её не тормошила, только приносила еду и лекарства — всё-таки обморожение дало о себе знать.
Через неделю Лиза пришла в себя окончательно и принялась помогать по хозяйству. Готовила, убиралась, даже сделала генеральную уборку на кухне, пока Валентина была на работе. Та вернулась вечером и ахнула:
— Ты что, волшебница?! Я уже года три собиралась за эти шкафы взяться, всё руки не доходили.
— Это малая часть того, что я могу сделать в благодарность, — Лиза застенчиво улыбнулась.
Они быстро притёрлись друг к другу. Валентина оказалась удивительным человеком — без назойливости, но внимательная, умела слушать и не давать непрошеных советов. А ещё она умела вкусно готовить и с удовольствием учила готовить Лизу.
— Моя мама меня не научила, — призналась Лиза. — Она всё собиралась, но болезнь так быстро...
— Ничего, я научу. Будешь потом своим детям передавать.
К середине января Валентина помогла Лизе устроиться продавцом в «Пятёрочку» рядом с домом. Работа была тяжёлая, но деньги платили исправно. Лиза откладывала всё, что могла, мечтая о собственном жилье.
В конце марта в квартире появился кот — рыжий наглец по имени Рыжик, которого Валентина подобрала у подъезда.
— Будешь нашим мужиком в доме, пока Кирилл не вернулся, — приговаривала она, устраивая коту лежанку.
А в апреле вернулся и сам Кирилл.
Лиза как раз мыла посуду после ужина, когда хлопнула входная дверь и раздался радостный вопль Валентины:
— Сынок!
Лиза выглянула из кухни и застыла. На пороге стоял высокий парень в военной форме с огромным букетом тюльпанов. Загорелый, возмужавший, с короткой стрижкой и прямой спиной.
— Мам, я соскучился, — он крепко обнял Валентину.
— И я, и я, сынок! Господи, как ты вырос!
Когда буря первых эмоций улеглась, Кирилл наконец заметил Лизу.
— А это кто? — он с любопытством посмотрел на девушку в домашних штанах и футболке с котом.
— Это Лиза. Она у нас живёт, пока на ноги не встанет. Долгая история, потом расскажу, — Валентина подмигнула сыну. — Лиза, это мой сын Кирилл.
— Приятно познакомиться, — Лиза протянула руку.
Кирилл пожал её, улыбнувшись:
— Взаимно. Значит, теперь у меня есть соседка по квартире? Отлично, веселее будет.
После армии Кирилл изменился — стал собраннее, спокойнее, увереннее. Устроился охранником в торговый центр, а по вечерам готовился к поступлению в институт на заочное.
Они с Лизой быстро нашли общий язык. Вечерами смотрели сериалы, обсуждали книги, спорили о музыке. Лиза ловила себя на том, что всё чаще ищет глазами его фигуру, когда он приходит с работы. А Кирилл стал задерживаться на кухне по вечерам, когда она там хлопотала.
Валентина видела, как между молодыми людьми проскакивают искры. Улыбалась про себя, но не вмешивалась.
А потом случился тот злополучный вечер. Лиза возвращалась с работы поздно — подменяла заболевшую коллегу. На пустынной улице к ней пристали двое пьяных. Лиза пыталась отбиться, но их было двое, а она одна.
Хорошо, что Кирилл как раз возвращался со смены. Увидев, что происходит, бросился на помощь. Драка была короткой — армия не прошла даром. Пьяницы быстро ретировались.
— Ты как? — Кирилл бережно поддержал Лизу под локоть.
— Нормально... спасибо, — голос дрожал. Адреналин схлынул, и Лиза вдруг расплакалась. Все эти месяцы напряжения, страха, неизвестности вылились в рыдания.
Кирилл молча обнял её. Стояли так посреди улицы, пока Лиза не успокоилась.
— Пойдём домой, — тихо сказал он. И это «домой» прозвучало так естественно, так правильно.
С того вечера что-то изменилось между ними. Лиза больше не боялась своих чувств. А Кирилл перестал скрывать свои.
— Мам, я хочу пригласить Лизу в театр, — объявил он как-то за ужином. — Нормально?
— Ненормально, — серьёзно ответила Валентина. Лиза похолодела. — Ненормально, что ты так долго тянул. Конечно, нормально! Идите, развлекайтесь.
Летом Валентина купила две путёвки в Сочи.
— Поедете с сыном отдохнёте, — сказала Лизе.
— Вы тоже поедете?
— У меня работа. Никак не получается отпроситься. А вы езжайте, молодые. Позагораете, покупаетесь.
Лиза прекрасно понимала, что Валентина просто даёт им время побыть вдвоём. И была ей безмерно благодарна.
Вернулись они из Сочи загорелые, счастливые и... держась за руки.
— Ну что, дозрели наконец? — Валентина улыбнулась, обнимая их обоих.
— Мам, я женюсь на Лизе, — твёрдо сказал Кирилл.
— И я замуж за него выхожу, — добавила Лиза. — Если вы не против.
— Против? Да я только за! Хорошие невестки на дороге не валяются. Хотя вот эту я нашла как раз на скамейке возле дома. Но это, знаешь, судьба.
Свадьбу играли скромно — только самые близкие. Отца Лиза не стала звать. Зато пришёл дядя Коля с женой и с извинениями. А через год Валентина стала бабушкой — Лиза родила девочку, которую назвали Валей в честь женщины, которая когда-то не прошла мимо замёрзшей девушки на скамейке.