— Убери свои грязные руки от машины, нищеброд!
На школьной парковке бушевал скандал. Мужчина в дорогом костюме, вылезший из черного "Гелендвагена", орал на третьеклассника Пашку.
Пашка стоял, вжав голову в плечи. Он просто споткнулся и случайно задел рукой зеркало джипа.
— Я не специально... — шептал мальчик.
— Не специально?! — багровел папаша. — Ты знаешь, сколько стоит полировка?! Да твои родители за всю жизнь не расплатятся! Где они, кстати? Бомжуют? Почему ты в рваных кедах ходишь?
— Не рваные они... — всхлипнул Пашка.
— Рот закрой! Мой сын, Артурчик, с такими, как ты, в одном классе учиться не должен! Я директору скаху, чтобы перевели тебя в коррекционный! Для убогих!
Артурчик, сынок этого хама, стоял рядом и ухмылялся.
— Да, пап, он еще и телефоном кнопочным пользуется! Лох!
Вокруг собрались родители. Но связываться с владельцем "Гелика" боялись. Он был известен на весь район своей наглостью. Местный "король".
— Слушай сюда, — богач схвил Пашку за воротник старенькой курточки. — Завтра в школу не приходишь. Иначе я тебе такой "аттестат" выпишу — всю жизнь на таблетки работать будешь. Понял?
Пашка кивнул и убежал в слезах.
Вечером было родительское собрание.
Богач (звали его Валерий Петрович) сидел в первом ряду, закинув ногу на ногу.
— Я требую отчислить Иванова! — вещал он. — Он социально опасен. И вообще, портит имидж гимназии. Мы тут элита, а он...
Дверь класса открылась.
На пороге стоял высокий, седой мужчина. В военной форме. На погонах — большие звезды. Генерал-лейтенант. За ним — два молчаливых офицера.
Валерий Петрович поперхнулся.
— Добрый вечер, — спокойным, но таким голосом, от которого дрожат стекла, сказал генерал. — Я отец Павла Иванова. Извините, был в командировке. В Сирии. Полшда не видел сына.
В классе повисла звенящая тишина.
Генерал прошел к столу богача.
— Мне сын рассказал, что сегодня произошло. Говорит, вы ему угрожали? И мне, кажется, тоже? Что-то про "на таблетки работать"?
Валерий Петрович побледнел. С него моментально слетела вся спесь. Одно дело — пугать "нищебродов", и совсем другое — наехать на боевого генерала.
— Я... я не знал... — пролепетал он. — Это недоразумение... Мальчик просто машину запачкал... Я погорячился...
— Вы унизили ребенка, — отчеканил офицер. — Публично. Вы назвали его оборванцем. А он, между прочим, носит ту же куртку, что и брат. Который погиб, защищая таких вот... "бизнесменов".
По классу прошел шепот. Женщины зашмыгали носами.
— Извините... — прошептал "король жизни".
— Не передо мной. Перед Пашей. Завтра. Перед всем классом.
Генерал наклонился к самому его уху.
— И если я еще раз узнаю, что вы или ваш сын косо посмотрели на Павла... Я проверю ваш бизнес. Досконально. Налоговая, прокуратура... У меня много друзей, которые не любят, когда обижают детей героев.
Валерий Петрович закивал как китайский болванчик.
На следующий день он пришел в класс с огромным конструктором "Лего". И извинился. Громко, при всех.
А Пашку больше никто не дразнил. Даже Артурчик зауважал.
Справедливость есть. Просто иногда она ходит в погонах.
А вы сталкивались с травлей в школе из-за денег? Как боролись?