Глава 43
Тишина после пресс-конференции оказалась обманчивой. Как и предсказывал Артем, скандал не утих в одночасье. Зато тон публикаций изменился. Серьёзные деловые издания перепечатали их заявления с нейтральными комментариями, а жёлтая пресса, лишившись сенсации, принялась мусолить тему «закалённого сталью олигарха и неприступной вдовы», но уже скорее как светскую хронику, нежели как разоблачение. Главное — волна агрессии схлынула. Детей в школе больше не донимали вопросами.
Однако дома возник новый, более тонкий фронт. Полина. Она не говорила ничего плохого об Артеме, но её молчаливая, оценивающая наблюдательность стала почти осязаемой. Когда он звонил, она прислушивалась к интонациям матери. Когда он в очередной раз прислал машину с водителем, чтобы отвезти их на выходные в загородный клуб (с бассейном и конюшней, что привело Алису и Серёжу в восторг), Полина спросила: «Это чтобы мы привыкали к роскоши? Или чтобы ты чувствовала себя обязанной?»
Марьяна устало ответила: «Это чтобы мы все могли немного отдохнуть и побыть вместе в нормальной обстановке». Но вопрос дочери засел в голове колючкой. Она и сама ловила себя на мысли: не слишком ли быстро всё меняется? Не теряет ли она почву под ногами в этом новом, стремительном потоке?
Артем чувствовал эту настороженность. Он стал чаще приходить не с подарками, а с какими-то мелочами: редкой книгой по архитектуре для Полины (он как-то запомнил её мимолётный интерес), новым набором для выжигания для Серёжи, красивыми ракушками для Алисиного «музея». Он не пытался купить расположение. Он пытался показать, что видит их, помнит об их интересах.
Однажды вечером, когда Артем задержался у них, помогая Серёже с чертежом моста для школьного проекта, Полина позвала мать на кухню.
— Мам, поговорить надо.
— Говори.
— Он… он не играет. Я вижу. Он действительно старается. — Полина говорила медленно, подбирая слова. — Но это странно. Он же не такой. Он — Крылов. В сети полно статей о том, как он разорял конкурентов. А тут он сидит и объясняет Сереже про несущую нагрузку балки. Как будто это самый важный проект в его жизни.
— Может, для него сейчас так оно и есть? — осторожно предположила Марьяна.
— А ты в этом уверена? — Полина посмотрела на неё прямо. — Или ты так хочешь верить? Потому что тебе… ну, потому что он тебе нравится. И потому что с ним легче.
Марьяна вздрогнула, словно её ударили. В словах дочери была жестокая правда. С ним действительно было легче — не финансово, а морально. Опора. Тыл.
— Я не знаю, Полина. Я не могу заглянуть в его голову. Но я вижу его поступки. И доверяю тому, что вижу. А не старым статьям. Ты можешь хотя бы дать ему шанс?
Полина долго молчала, потом кивнула.
— Ладно. Шанс. Но если он причинит тебе боль, мама… я его уничтожу. Не по-детски. По-взрослому.
Угроза, произнесённая тихим, спокойным голосом пятнадцатилетней девочки, была страшнее любой истерики. Марьяна обняла дочь, чувствуя, как та напряжена.
— Спасибо. Но давай постараемся обойтись без уничтожения.
В ту же субботу в загородном клубе произошёл перелом. Пока Марьяна с младшими плавала в бассейне, Полина ушла в конюшню. Артем, искавший её, чтобы обсудить её же вопрос о стажировке в архитектурном бюро (он, оказывается, не забыл и договорился о возможности), нашёл её там. Она стояла у денника с огромным гнедым жеребцом и что-то тихо ему говорила.
— Боишься? — неожиданно спросил Артем, остановившись в двух шагах.
Полина не обернулась.
— Нет. Я уважаю. Он сильный и непредсказуемый. Как некоторые люди.
— Умное наблюдение, — он прислонился к косяку. — Знаешь, я в его возрасте сам пару лет в конюшне работал. После того как отец… ну, чтобы заработать.
Полина наконец повернулась к нему, удивлённая.
— Ты?
— Да. Чистил стойла, седлал, учился держаться в седле. Лошади… они не терпят фальши. Или ты с ними честен, или они тебя скинут. Меня скидывали не раз. — Он усмехнулся, глядя куда-то в прошлое. — Но они же и научили меня терпению. И тому, что силу нужно направлять, а не просто демонстрировать.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила Полина, всё ещё настороженно.
— Потому что ты, кажется, считаешь, что моя сила — только для того, чтобы ломать. А я хочу, чтобы ты знала: иногда она нужна, чтобы защищать. И чтобы… заслуживать доверие. Даже если для этого нужно сначала упасть с лошади.
Они помолчали. Жеребец фыркнул.
— Мама… она уже давно никому не доверяла, — тихо сказала Полина. — После папы. А теперь доверяет тебе. И если ты её подведешь…
— Я понимаю, — перебил он мягко. — И я даю тебе слово. Не как бизнесмен. Как человек, который тоже когда-то потерял всё и знает цену тому, что обретает заново. Если я причиню ей боль, ты имеешь полное право… ну, сделать со мной то, что планировала.
Полина пристально посмотрела на него, а потом неожиданно улыбнулась. Не саркастически, а по-настоящему.
— Ладно. Договорились. А теперь, раз уж ты тут такой знаток… познакомь меня с ним? Без фальши.
Артем кивнул, и они вдвоём вошли в денник. Он показал, как правильно дать лошади руку, чтобы та обнюхала, как стоять, чтобы не попасть под копыто. Полина слушала с тем самым сосредоточенным вниманием, которое обычно уделяла только сложным задачам.
Вечером, возвращаясь в город, Полина, сидя на заднем сиденье рядом с уснувшей Алисой, сказала Марьяне:
— Знаешь, а он, кажется, не такой уж и плохой. Для скалы.
Марьяна, сидевшая рядом с Артемом, почувствовала, как его рука на ручке КПП на мгновение сжалась. Он не сказал ничего. Но уголок его губ дрогнул. Это была маленькая победа. Возможно, самая важная за всё это время. Потому что завоевать доверие подростка, защищающего свою мать, — задача посложнее любого корпоративного захвата. И он с ней справился. Пока что.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))