— Сто восемьдесят тысяч, Саш. Сто восемьдесят! — Олеся ткнула пальцем в экран телефона, показывая мужу выписку по карте. — Видишь эти переводы? Вот этот — двадцать пять тысяч двадцать пятого декабря. Твоя мама сказала, что у нее в ванной трубы потекли, срочно надо мастера вызывать.
Саша опустился на стул, глядя на длинный список переводов. Его лицо вытянулось.
— Погоди, но я же не знал... То есть, ну да, мама иногда просила тебя немного помочь, но я думал, это копейки какие-то.
— Копейки? — Олеся откинула волосы со лба, чувствуя, как внутри закипает. — В июле она взяла тридцать тысяч на коммуналку. Сказала, что задолжала за три месяца и ей отключат свет. В августе — пятнадцать на новый холодильник, старый якобы сломался. В сентябре двадцать на зимнюю обувь, потому что у нее ноги болят и нужна специальная. Октябрь, ноябрь — еще по двадцать. И каждый раз обещала вернуть!
Саша потер лицо ладонями. На часах было без пятнадцати десять вечера, за окном темнота восьмого января. Праздники закончились, и вот теперь — такой разговор.
— Лесь, может, она правда собиралась отдать. У мамы зарплата небольшая, ты же знаешь.
— Я прекрасно знаю, сколько получают кассиры в супермаркете, — Олеся села напротив, сложив руки на столе. — Но послушай дальше. Сегодня я выходила из торгового центра на Комсомольской. И кого я вижу? Твою маму. С двумя огромными пакетами из бутика, где туфли стоят от двадцати тысяч.
— Может, ей кто-то подарил?
— Я так и подумала сначала, — Олеся достала телефон и открыла еще одну фотографию. — Поэтому подошла, поздоровалась. Спросила между прочим, когда она сможет вернуть мне хотя бы часть денег. Знаешь, что она ответила?
Саша молчал, глядя в стол.
— Она сказала: «Никакие долги я тебе отдавать не буду, между родней долгов не бывает. Ты должна помогать свекрови, а не требовать деньги назад, как какой-то банк». А потом добавила, что я вообще неправильная жена, если считаю каждую копейку.
— Она не могла так сказать, — Саша поднял голову, но в его голосе не было уверенности.
— Могла и сказала. При этом стояла с пакетами, в которых я успела разглядеть три коробки из-под обуви. Три! По сорок тысяч минимум каждая.
Олеся провела по экрану и показала еще одно фото — смазанный, но различимый снимок чека, торчащего из открытой сумки.
— Когда она доставала телефон, я увидела чек и сфотографировала. Сорок две тысячи рублей. Оплата картой. Сегодняшним числом.
Саша взял телефон, приблизил изображение. Молчал долго. Потом отложил телефон в сторону и закрыл глаза.
— Я поговорю с ней.
— Не просто поговоришь, — Олеся наклонилась вперед. — Мы копили эти деньги на ипотеку. Полтора года я откладывала по двадцать, по тридцать тысяч в месяц. Ты знаешь, как мне давалось? Я отказывалась от новой одежды, мы не ездили в отпуск, я покупала продукты по акциям и считала каждый рубль. А твоя мама за полгода спустила почти двести тысяч на себя! И при этом говорит, что я жадная!
— Она не говорила, что ты жадная...
— «Неправильная жена» — это, по-твоему, комплимент? — голос Олеси сорвался на крик, но она вовремя взяла себя в руки. — Саш, я не требую невозможного. Я просто хочу вернуть свои деньги. Те деньги, которые она обещала вернуть. Если не можешь поехать к ней сам — скажи, я завтра же поеду и все выясню. Но по-другому.
Саша встал, подошел к окну. За стеклом мелькали редкие прохожие, торопящиеся домой после праздников. Их однокомнатная квартира в панельной девятиэтажке была уютной, но тесной. Они мечтали о двушке, о просторной кухне, о детской комнате. И вот теперь...
— Я сам, — сказал он тихо. — Завтра утром поеду к маме и все выясню. Обещаю.
Олеся откинулась на спинку стула. Внутри все еще бурлило, но она устала ругаться. Устала объяснять очевидные вещи.
— Хорошо. Но если завтра ты вернешься ни с чем, дальше разбираться буду я.
***
Девятого января Саша позвонил в дверь маминой квартиры около одиннадцати. Рената Михайловна открыла почти сразу, в домашнем халате и с улыбкой.
— Сашенька! Какими судьбами? — она обняла сына, затащила в прихожую. — Проходи, проходи, я как раз собиралась позавтракать. Садись, сейчас достану вчерашнюю выпечку из холодильника.
— Мам, не надо ничего доставать, — Саша прошел в комнату, сел в старое кресло у окна. — Мне надо с тобой серьезно поговорить.
Рената присела на диван напротив. Улыбка не сходила с лица, но глаза стали настороженными.
— О чем это?
— О деньгах. Олеся вчера показала мне выписку по карте. Ты брала у нее в долг за последние полгода сто восемьдесят тысяч рублей.
— Ой, да что ты такое говоришь! — Рената всплеснула... Рената замахала руками. — Какой долг? Олеся просто иногда помогала мне, как положено невестке. Я никогда не говорила, что это долг!
— Мама, она говорит, что ты каждый раз обещала вернуть через месяц-два.
— Неправда! — лицо свекрови покраснело. — Я никогда ничего такого не обещала. Это она придумывает, чтобы настроить тебя против меня. Я с самого начала знала, что она жадная. Вот, пожалуйста, теперь требует деньги назад, как будто я у нее в долгах как в шелках!
Саша сжал подлокотники кресла.
— Мама, при чем тут жадность? Если ты брала деньги и обещала вернуть, значит, это долг. А если не обещала возвращать, то почему постоянно придумывала разные причины? Трубы, холодильник, обувь...
— Все это было правдой! У меня действительно были проблемы. Просто Олеся сама предлагала помочь, я не напрашивалась!
— Хорошо, — Саша достал телефон. — Тогда объясни вот это. Вчера ты купила обувь на сорок две тысячи. Если у тебя такие финансовые проблемы, откуда деньги на туфли?
Рената вскочила с дивана.
— Это мои деньги! Я их накопила из зарплаты, имею право тратить как хочу! Или мне теперь даже побаловать себя нельзя? Я всю жизнь в чем-то себе отказывала, а теперь, когда решила купить что-то хорошее, сразу виновата?
— Никто не говорит, что ты виновата в покупке обуви, — Саша встал, подошел ближе. — Вопрос в том, что ты взяла у нас большие деньги и не собираешься возвращать. А мы копили на ипотеку, мама. На квартиру. Мы с Олесей живем в однушке, нам тесно. Мы хотим детей, а где их растить?
Рената отвернулась к окну.
— Значит, так. Она уже про детей тебе в голову вбивает. Скоро скажет, что я не даю вам жить, что я во всем виновата.
— Это ты сама сейчас говоришь, — Саша почувствовал, как начинает закипать. — Мама, просто скажи честно: ты собираешься возвращать деньги или нет?
Тишина затянулась. Рената стояла у окна, глядя на заснеженный двор. Потом повернулась, и на лице ее была такая обида, что Саша невольно сжался.
— Я никогда не думала, что мой собственный сын будет требовать с меня деньги. Как какой-то коллектор. Я тебя вырастила, выучила, на ноги поставила. А теперь ты приходишь и упрекаешь меня в каких-то тысячах.
— Мам, это не какие-то тысячи, это почти двести...
— Уходи, — Рената подняла руку. — Уходи и передай своей Олесе, что если она хочет денег, пусть идет в суд. Раз уж мы не родня, а кредиторы и должники. Вали отсюда!
Саша стоял посреди комнаты, не зная, что сказать. Мать отвернулась и ушла на кухню, громко хлопнув дверью. Он постоял еще минуту, потом вышел из квартиры.
На улице он достал телефон и набрал Олесе.
— Ну как? — спросила она сразу.
— Плохо, — Саша вздохнул. — Она отрицает все. Говорит, что не обещала возвращать, что ты сама ей давала деньги. И выгнала меня.
— Выгнала? — в голосе Олеси прозвучало что-то жесткое. — Хорошо. Значит, буду разбираться сама.
— Лесь, подожди...
— Нет, Саш. Я все поняла. Твоя мама считает, что может делать что хочет. Но я не собираюсь оставлять это так.
Она отключилась. Саша сунул телефон в карман и поплелся к остановке. День только начался, а он уже чувствовал себя выжатым.
***
Олеся вернулась с работы в половине шестого. В голове крутились мысли о разговоре с Сашей. Рената отказалась возвращать деньги. Просто отказалась. Как будто это ее право — брать чужое и не отдавать.
Она сбросила сапоги в прихожей, прошла в комнату. Саша сидел на диване с отсутствующим видом.
— Привет, — сказала она устало. — Слушай, мне Нина сегодня на работе рассказала интересную вещь. У нее подруга тоже занимала свекрови деньги, та не отдавала. Потом выяснилось, что свекровь эти деньги другому сыну переводила, на бизнес. Вот я и подумала... А не могла ли твоя мама взять деньги для кого-то еще?
Саша поднял голову.
— Для кого?
— Ну не знаю. Может, для Жени? Или для кого-то из родственников?
— У нас нет других родственников, с кем мама близко общается. Только Женька. Хотя постой, — Саша нахмурился. — Сегодня, когда я у мамы был, она вскользь упомянула, что недавно помогала Жене деньгами. Пятьдесят тысяч дала на какие-то срочные расходы.
Олеся присела рядом.
— Пятьдесят тысяч? А у твоей мамы, оказывается, есть такие деньги? Странно. Если она могла дать Жене пятьдесят, почему не может вернуть мне хотя бы часть?
— Я тогда не придал значения. Мама быстро перевела разговор на другое. Но теперь думаю... Может, действительно стоит съездить к Жене? Спросить, на что ей понадобились деньги. Вдруг там что-то прояснится.
Олеся кивнула.
— Поеду завтра после работы. Сам не хочешь поехать?
— Нет, — Саша покачал головой. — Лучше ты. С тобой Женька откровеннее. Она меня побаивается немного, я же старший брат, все такое.
— Хорошо. Завтра съезжу.
Вечер прошел в молчании. Саша несколько раз пытался заговорить, но Олеся отвечала односложно. Она не злилась на мужа, но внутри сидела тяжесть. Они жили вместе пять лет, снимали эту однушку, планировали будущее. И тут раз — и почти двести тысяч сгорели. Просто потому, что свекровь решила, что может так поступать.
***
Десятого января Олеся вышла с работы на час раньше, сославшись на плохое самочувствие, и поехала к Жене. Младшая сестра Саши жила с мужем Игорем в новостройке на окраине города, в двухкомнатной квартире с ремонтом. Игорь работал мастером-отделочником, Женя сидела дома с годовалой дочкой.
Когда Олеся позвонила в дверь, открыла сама Женя, с ребенком на руках.
— Привет, — сказала она настороженно. — А ты что, без предупреждения?
— Прости, что так неожиданно. Можно зайти? Мне надо с тобой поговорить.
Женя пропустила ее в квартиру, посадила дочку в манеж и присела на диван.
— Слушаю.
Олеся сразу решила не ходить вокруг да около.
— Женя, мне Саша сказал, что Рената Михайловна недавно давала тебе пятьдесят тысяч рублей. Это правда?
Лицо Жени стало осторожным.
— Ну, давала. А что?
— Дело в том, что я за последние полгода давала твоей маме в долг сто восемьдесят тысяч. Она обещала вернуть, но теперь отказывается. Говорит, что между роднёй долгов не бывает. Вот я и подумала: если она могла дать тебе пятьдесят, значит, у нее есть деньги. Тогда почему мне не возвращает?
Женя опустила глаза, теребя край кофты.
— Олесь, это сложно...
— Что сложно? Женя, мы копили на ипотеку. Эти деньги для нас очень важны.
— Я понимаю, но... — Женя вздохнула и подняла взгляд. — Хорошо, скажу правду. Только ты Саше пока не говори, ладно? Мама просила не рассказывать никому.
Олеся кивнула, хотя внутри что-то екнуло.
— Мама действительно дала мне пятьдесят тысяч. Но не мне, а через меня. Она попросила меня сказать, что деньги нужны на ремонт в нашей квартире. А на самом деле эти деньги я передала папе.
— Виктору Леонидовичу? — Олеся не поверила своим ушам. — Но они же десять лет не живут вместе!
— Вот именно, — Женя встала, подошла к манежу, поправила дочке игрушку. — Папа недавно попал в сложную ситуацию. У него накопились долги по коммуналке, ему грозили отключить электричество. Он пытался скрыть от нас, но я случайно узнала. Рассказала маме. И мама... Мама решила ему помочь. Но не хотела, чтобы Саша узнал.
Олеся чувствовала, как внутри что-то переворачивается.
— Постой, значит... Значит, все деньги, которые твоя мама брала у меня, она отдавала Виктору?
— Не знаю, сколько она брала у тебя, — Женя повернулась. — Но то, что дала через меня, — да, это были деньги для папы. Мама сказала, что не может смотреть, как он живет в нищете. Что он отец ее детей, и она не допустит, чтобы у него отключали свет. Но попросила никому не говорить, особенно Саше.
— Почему особенно Саше?
— Потому что они с папой почти не общаются. После развода Саша встал на мамину сторону. А папа тогда ушел к другой женщине, это была целая история. Саша простить ему не смог. И мама боится, что если Саша узнает, что она все еще помогает папе, он подумает, что мама слабая. Или глупая.
Олеся сжала руки в кулаки.
— А ты разве не понимаешь, что твоя мама обманывала меня? Она придумывала разные причины, чтобы выманить деньги, а потом отдавала их твоему отцу. Фактически на мои деньги она помогала бывшему мужу!
— Я понимаю, — тихо сказала Женя. — И мне очень неприятно. Я не хотела участвовать в этом, но мама меня уговорила. Сказала, что папе действительно плохо, что если не помочь, у него будут серьезные проблемы.
— А как у него теперь дела?
— Не знаю. Я деньги передала в конце ноября. С тех пор не созванивались.
Олеся встала.
— Спасибо, что сказала правду. Теперь хотя бы понятно, куда делись мои деньги.
— Олесь, прости, — Женя подошла ближе. — Я правда не хотела обманывать. Просто мама так просила...
— Ладно, — Олеся махнула рукой. — Ты тут не виновата. Виновата Рената Михайловна.
Она вышла из квартиры, спустилась на лифте и села в машину. Руки дрожали. Значит, так. Свекровь не просто отказывается вернуть долг. Она все это время врала, придумывая истории, чтобы выудить деньги и отдать их бывшему мужу. А когда Олеся потребовала вернуть, нагло заявила, что между родней долгов не бывает.
Она завела машину и поехала домой. По дороге позвонила Саше.
— Саш, мне надо тебе кое-что рассказать. Я только что была у Жени. Садись, это будет долгий разговор.
***
Саша слушал, не перебивая. Олеся говорила быстро, сбивчиво, пересказывая разговор с Женей. Когда она закончила, в трубке повисла тишина.
— Саш, ты здесь?
— Здесь, — голос у него был странный, будто далекий. — Значит, мать все это время врала мне. Помогала отцу. Втихую.
— Получается, так.
— А я... Я даже не знал, что у отца проблемы. Он ни разу не попросил меня о помощи.
— Может, стеснялся? Вы же почти не общаетесь.
— Да, не общаемся, — Саша выдохнул. — Но это же не значит, что я бы не помог. Я понимаю, что он тогда поступил плохо, когда ушел от мамы. Но столько лет прошло. Я не держу зла.
— Тогда давай с ним встретимся? — предложила Олеся. — Может, если он расплатился с долгами, то сможет вернуть деньги твоей маме. А она, в свою очередь, мне.
— Логично, — Саша помолчал. — Хорошо, я ему позвоню. Договорюсь о встрече на завтра.
Олеся припарковалась у дома, поднялась в квартиру. Саша уже ходил по комнате с телефоном в руке.
— Папа? Это я, Александр... Да, все нормально. Слушай, мне надо с тобой встретиться. Завтра днем можешь? В том кафе на Первомайской, помнишь?.. Хорошо, в два часа. До встречи.
Он положил телефон на стол и посмотрел на Олесю.
— Он сразу согласился. Даже не стал спрашивать, зачем.
— Может, догадывается?
— Возможно.
Вечер тянулся долго. Олеся пыталась читать, но буквы расплывались перед глазами. Саша сидел у компьютера, но на экране ничего не менялось — он просто смотрел в одну точку.
Перед сном Олеся легла и уставилась в потолок.
— Знаешь, что странно? Я даже не злюсь на твоего отца. Он хотя бы не виноват в обмане. Это твоя мать придумала всю эту схему.
— Угу, — Саша лег рядом. — Я все думаю, почему она не могла просто сказать мне правду. Я бы понял. Да, отец поступил тогда не лучшим образом, но он все равно мой отец. Я бы помог, если бы знал.
— Может, она боялась показаться слабой?
— Наверное. Мама всегда была такой... гордой. После развода она всем говорила, что отец для нее умер. Что она его вычеркнула из жизни. А теперь получается, что она тайком помогала ему деньгами.
— На мои деньги, — напомнила Олеся.
— Да, на твои. Прости.
— Ты-то здесь при чем? Ты не виноват.
Они замолчали. За окном ветер гнал снег, шурша по стеклу.
***
Одиннадцатого января в два часа дня Саша вошел в небольшое кафе на Первомайской. Виктор Леонидович уже сидел за столиком у окна, в старой куртке и вязаной шапке. Когда увидел сына, встал.
— Здравствуй, Саш.
— Привет, пап.
Они обнялись коротко, неловко. Саша сел напротив, снял куртку.
— Как дела?
— Нормально, — Виктор помялся. — Работаю охранником в бизнес-центре на Ленина. Ночные смены, но платят неплохо. Ты как? Женился, говорят?
— Да, пять лет уже.
— Поздравляю. Жена хорошая?
— Очень.
Повисла пауза. Виктор достал из кармана пачку жевательной резинки, развернул подушечку, сунул в рот.
— Саш, я понимаю, ты не просто так меня позвал. Что-то случилось?
— Да, — Саша сцепил руки на столе. — Пап, у тебя недавно были проблемы с деньгами? С коммуналкой?
Лицо Виктора напряглось.
— Откуда ты знаешь?
— От Жени. Она рассказала, что мама дала тебе через нее пятьдесят тысяч. Это правда?
Виктор опустил глаза.
— Правда. Я попал в трудную ситуацию. Брал кредиты, чтобы закрыть одни долги, потом другие. В итоге образовалась дыра. Мне грозили отключить свет, потом воду. Я не знал, что делать. Женя случайно узнала, рассказала Ренате. А Рената... Она предложила помочь.
— Почему ты не попросил меня?
— Потому что мы не общались толком, — Виктор поднял взгляд. — После развода ты встал на сторону матери. Я понимаю почему. Я тогда действительно поступил плохо. Ушел к другой женщине, бросил семью. Эта женщина потом бросила меня, и я остался один. Ты тогда сказал, что не хочешь меня видеть. Я не мог прийти и попросить о помощи.
Саша молчал. Официантка подошла к столику, они заказали два чая. Когда она ушла, Виктор продолжил:
— Рената сама предложила. Сказала, что не может смотреть, как отец ее детей живет в нищете. Я отказывался, но она настояла. Попросила только не говорить тебе, чтобы не портить ваши отношения.
— И ты согласился?
— Я был в отчаянии, Саш. Понимаешь? У меня не было выбора. Я думал, что это ее личные сбережения. Что она накопила из зарплаты.
— А это были не ее деньги, — Саша наклонился вперед. — Эти деньги она взяла у моей жены. В долг. Под разными предлогами, придумывая истории. И теперь отказывается отдавать.
Виктор побледнел.
— Что?
— За последние полгода Олеся дала маме сто восемьдесят тысяч. Мама говорила, что ей нужны деньги на ремонт, на коммуналку, на обувь. Обещала вернуть. А вчера заявила, что между родней долгов не бывает и возвращать ничего не будет. При этом вчера же купила себе туфли на сорок две тысячи.
— Господи, — Виктор схватился за голову. — Я не знал. Саша, клянусь, я не знал, что это не ее деньги!
— Я верю.
Официантка принесла чай, они замолчали. Виктор обхватил чашку руками, словно грелся, хотя в кафе было тепло.
— Слушай, — он поднял голову. — Я уже расплатился с долгами. Устроился на эту работу, стал экономить. За три месяца накопил двести тысяч. Собирался на этой неделе отдать Ренате. Но теперь... Саш, я отдам эти деньги твоей жене. Сразу, сегодня же. С процентами, если нужно.
— Не нужны проценты, — Саша потер лицо. — Просто отдай сто восемьдесят тысяч. Это будет честно.
— Хорошо. У меня дома деньги, в конверте. Поедешь со мной?
— Поеду.
Они допили чай молча, расплатились и вышли на улицу. Ехали на метро, стоя рядом, но не разговаривая. Виктор жил в старой хрущевке на другом конце города, в однокомнатной квартире с облезлыми обоями и старой мебелью. Он открыл шкаф, достал с верхней полки большой конверт.
— Вот. Двести тысяч. Возьми сколько нужно.
Саша взял конверт, пересчитал — действительно, двести ровно. Отсчитал сто восемьдесят и вернул остальное отцу.
— Возьми себе. Или маме отдай, как хочешь.
— Маме я отдавать не буду, — Виктор покачал головой. — Она обманула твою жену. Это неправильно. Если она хотела мне помочь, должна была сказать честно. Или попросить меня поговорить с тобой напрямую. А так... Так получается, что она использовала Олесю.
Саша сунул конверт во внутренний карман куртки.
— Пап, а почему мама решила тебе помочь? Вы же столько лет не общались.
Виктор сел на продавленный диван, вздохнул.
— Саш, я не знаю точно. Но когда она приезжала сюда в ноябре, привозила деньги... Мы разговорились. Она сказала, что не смогла меня простить, но и забыть не получилось. Что иногда вспоминает, как мы были вместе, до того как я испортил все. И что не хочет, чтобы я пропал.
— То есть она до сих пор тебя... любит?
— Не знаю. Может быть. Или просто жалеет. Трудно сказать.
Саша посмотрел на отца. Пожилой мужчина с усталым лицом, в потертом свитере, в квартире, где все говорило о нищете. И мать, которая тайком помогала ему, обманывая невестку.
— Пап, а ты хотел бы с ней... ну, снова попробовать?
Виктор поднял взгляд.
— Я бы хотел. Но это невозможно. Она меня не простила. И после того, что произошло с Олесей, точно не простит.
— Посмотрим, — Саша встал. — Мне пора. Спасибо за деньги.
— Саш, — отец проводил его до двери. — Прости меня. За все. За то, что бросил вас тогда. За то, что не был рядом.
— Ладно, — Саша неловко обнял его. — Проехали. Главное, что теперь ты на ногах.
Он вышел из квартиры и поехал домой. По дороге позвонил Олесе.
— Лесь, у меня деньги. Отец вернул все сто восемьдесят. Сегодня вечером отдам тебе.
— Правда? — в ее голосе прорезалось облегчение. — Саш, это... это здорово. Спасибо.
— Это тебе спасибо. За терпение.
Но когда он повесил трубку, внутри все равно было тяжело. Деньги вернулись, да. А вот отношения с матерью... Как теперь с этим быть?
***
Вечером одиннадцатого января Олеся пришла с работы и увидела на столе конверт. Саша сидел рядом, мрачный.
— Вот твои деньги. Можешь пересчитать.
Олеся взяла конверт, заглянула внутрь. Пачка купюр, перетянутая резинкой. Она достала, пересчитала — сто восемьдесят ровно.
— Спасибо, — она обняла мужа. — Я даже не знала, что так обрадуюсь. Думала, эти деньги пропали навсегда.
— Я тоже так думал.
Они сидели, молча обнявшись. Потом Олеся отстранилась.
— Саш, а что теперь с твоей мамой? Мы же не можем просто сделать вид, что ничего не было.
— Не можем, — он потер лоб. — Но я не знаю, что делать. С одной стороны, она обманывала нас. С другой — она помогала отцу, а он мой отец, как-никак.
— Мне кажется, надо поговорить с ней, — Олеся села напротив. — Всем вместе. Пусть Женя с Игорем тоже придут, и Виктор Леонидович. Пусть твоя мама объяснит, зачем она все это затеяла.
— Думаешь, она согласится?
— А куда денется? Если не согласится, значит, ей нечего сказать в свою защиту.
Саша кивнул.
— Хорошо. Попробую организовать встречу. Завтра позвоню всем.
***
Двенадцатое января выдалось снежным. К обеду Саша созвонился со всеми — мать сначала отказывалась, но потом сдалась, когда Саша сказал, что если она не придет, он просто прекратит с ней общаться. Женя согласилась сразу, Игорь тоже. Виктор помялся, но в итоге сказал, что будет.
В шесть вечера все собрались в квартире Олеси и Саши. Места было мало, пришлось притащить табуретки с кухни. Рената пришла последней, в пальто и с суровым выражением лица. Села на край дивана, не снимая верхнюю одежду.
— Ну? Чего вы от меня хотите?
Саша сел в кресло напротив.
— Мама, мы хотим, чтобы ты объяснила, зачем ты брала деньги у Олеси под разными предлогами и отдавала их папе.
Рената дернулась, посмотрела на Виктора. Тот сидел на табуретке у окна, опустив голову.
— Кто тебе сказал? — прошипела она. — Женька?
— Неважно кто, — Олеся встала рядом с мужем. — Важно, что ты обманывала меня. Говорила, что у тебя проблемы с трубами, с холодильником, с обувью. А деньги отдавала бывшему мужу. Причем обещала мне вернуть, а потом заявила, что между родней долгов не бывает.
— И что? — Рената вскинула подбородок. — Я не имею права помочь отцу своих детей? Он же не чужой человек!
— Имеешь, — спокойно сказал Саша. — Но зачем врать? Зачем придумывать истории про ремонт и коммуналку? Ты могла прийти ко мне и сказать: Саш, у папы проблемы, давай поможем. Я бы помог. Или папа мог сам попросить.
— Ты бы не помог, — Рената скрестила руки на груди. — Ты же его возненавидел после развода. Не общался с ним годами.
— Я не ненавидел, — Саша покачал головой. — Я был зол, да. Но столько времени прошло. Я бы помог, если бы знал, что у него беда.
— Вот именно, беда! — голос Ренаты сорвался на крик. — У него была беда, а ты даже не поинтересовался, как он живет! Звонил ли ты ему хоть раз за эти годы? Спрашивал, нужна ли помощь?
— Нет, — признал Саша. — Не звонил. Но и он мне не звонил.
— Потому что ты дал ему понять, что не хочешь общаться! — Рената вскочила, сбросила пальто на диван. — А я не могла просто смотреть, как он там один бедствует! Я узнала от Жени, что у него отключат свет, что он не может расплатиться с долгами. И что, я должна была сидеть сложа руки?
— Нет, — тихо сказал Виктор, поднимая голову. — Но ты должна была сказать правду. Ренат, я же просил тебя не врать Олесе. Я говорил, что лучше попрошу Сашу сам.
— Саша бы не дал! — крикнула Рената. — Он же на меня всю жизнь злился, что я тебя выгнала. Хотя это ты ушел к другой! Ты бросил нас!
— Я знаю, — Виктор встал. — Я поступил плохо. Но это было десять лет назад. Неужели ты до сих пор не можешь простить?
Рената застыла. Лицо ее дрогнуло, глаза покраснели.
— Не могу, — прошептала она. — Не могу простить. Но и забыть не получается. Ты же понимаешь?
Виктор подошел ближе.
— Я понимаю. И я прошу прощения. За все. За то, что ушел, за то, что причинил тебе боль. Но теперь, когда все это всплыло... Может, нам стоит поговорить? Честно, без обмана.
Рената молчала. Слезы текли по щекам, она не вытирала их.
— Я боялась, — наконец сказала она. — Боялась, что если признаюсь, что помогаю тебе, все подумают, что я слабая. Что я не смогла тебя отпустить. Что я до сих пор люблю тебя.
— А ты любишь? — тихо спросил Виктор.
Рената подняла взгляд.
— Да. Люблю. И ненавижу одновременно. И не знаю, что с этим делать.
Повисла тишина. Женя тихо всхлипнула, Игорь обнял ее за плечи. Олеся смотрела на свекровь и вдруг поняла, что больше не злится. Это была просто несчастная женщина, которая застряла в прошлом и не знала, как из него выбраться.
Виктор шагнул ближе и взял Ренату за руку.
— Может, попробуем начать сначала? Медленно, без спешки. Я не прошу тебя сразу простить. Просто давай попробуем поговорить. Встретимся где-нибудь, поговорим честно. О том, что было, и о том, что может быть.
Рената смотрела на него долго. Потом кивнула.
— Хорошо. Попробуем.
Саша откашлялся.
— Мама, а Олесе ты извинишься?
Рената вздрогнула, повернулась к невестке.
— Олеся... Прости меня. Я поступила подло. Ты помогала мне, а я обманывала тебя. Ты копила на квартиру, а я тратила твои деньги. Это было неправильно. Я... Я не знаю, как это исправить.
— Деньги мне уже вернули, — Олеся подошла ближе. — Виктор Леонидович отдал все до копейки. Но мне хочется, чтобы ты поняла одно. Если бы ты сразу сказала правду, что твоему бывшему мужу нужна помощь, я бы дала денег. Без всяких выдуманных историй. Просто потому, что он отец Саши. Но ты предпочла врать. И это обидно.
— Я понимаю, — Рената опустила голову. — Мне стыдно. Правда.
— Ладно, — Олеся вздохнула. — Будем считать, что это урок для всех. Впредь только честность. Договорились?
Рената кивнула.
— Договорились.
Женя встала, подошла к матери и обняла ее. Потом обняла Олесю.
— Спасибо, что не стала судить маму слишком строго.
— Да ладно, — Олеся улыбнулась. — Все мы люди. Все совершаем ошибки.
Виктор достал из кармана конверт с остатком денег — двадцать тысяч.
— Ренат, возьми. Это я должен был тебе вернуть, если бы знал, что ты не свои деньги тратила.
— Не надо, — Рената отстранилась. — Оставь себе. Ты и так еле сводишь концы с концами.
— Тогда давайте так, — вмешалась Олеся. — Виктор Леонидович оставит себе десять тысяч, а десять отдаст Ренате Михайловне. Для порядка.
Все согласились. Виктор передал десять тысяч бывшей жене, она взяла неохотно, но спорить не стала.
Еще час они сидели, разговаривали. Женя рассказывала, как дочка начала делать первые шаги. Игорь травил байки с работы. Виктор и Рената сидели рядом, иногда перебрасываясь репликами, и Олеся заметила, что между ними что-то изменилось. Словно старая стена начала рушиться.
Когда все разошлись, Олеся и Саша остались вдвоем. Убрали чашки со стола, вытерли крошки, сели на диван.
— Устала? — спросил Саша.
— Очень. Но знаешь что? Кажется, все обернулось неожиданно.
— В смысле?
— Ну, я хотела просто вернуть свои деньги. А в итоге, похоже, мы помогли твоим родителям разобраться со старыми проблемами. Может, у них действительно что-то получится.
— Может быть, — Саша обнял ее. — Хотя я все равно не понимаю, зачем мама так извращенно все делала. Могла же по-простому.
— Люди сложные, — Олеся прислонилась к его плечу. — Особенно когда дело касается чувств. Твоя мама, видимо, так боялась показаться слабой, что придумала целую схему.
— Ладно, главное, что теперь все честно. И деньги у нас.
Олеся достала календарь, который лежал на журнальном столике, открыла на февральской странице и обвела дату — пятнадцатое число.
— Смотри, я записала встречу с риелтором. Теперь можем начинать искать квартиру.
— Ого, — Саша улыбнулся. — Серьезно?
— Серьезно. Я уже нашла несколько вариантов. Завтра покажу.
Она отложила календарь и снова прислонилась к мужу. За окном валил снег, укрывая город белым одеялом. В квартире было тепло и тихо.
— Знаешь, Саш, — тихо сказала Олеся. — Я поняла одну вещь. Иногда конфликты нужны. Не для того, чтобы разругаться, а чтобы наконец разобраться с тем, что годами прячется под ковром. Если бы я не потребовала деньги назад, вся эта история с твоими родителями так и осталась бы тайной.
— Ты права, — Саша поцеловал ее в макушку. — Спасибо, что не побоялась стоять на своем.
— Всегда пожалуйста, — она улыбнулась. — Только пусть больше твоя мама не просит в долг. Теперь у нас будут четкие границы. Хочет помочь кому-то — пусть помогает из своих денег.
— Договорились.
Они замолчали, слушая шум ветра за окном. Олеся думала о том, как странно все обернулось. Хотела просто вернуть деньги — а в итоге помогла целой семье выйти из замкнутого круга обид и недомолвок. Может, так и бывает, когда не боишься говорить правду и отстаивать свои интересы.
Она закрыла глаза, чувствуя, как напряжение последних дней наконец отпускает. Деньги вернулись. Отношения в семье стали честнее. Впереди — поиск новой квартиры, новая жизнь, новые планы.
И это было правильно. Без обмана, без недосказанности. Просто честно.