Поликлиника №5. Утро, очередь в регистратуру. Всем тяжело, все болеют.
В окошке сидит "цербер" — регистраторша Зинаида Петровна. Женщина с высокой прической и вечно недовольным лицом.
К окошку подходит старенький дедушка. Одет скромно, пиджачок с орденскими планками.
— Доченька, мне бы к кардиологу... Сердце шалит... — тихо говорит он.
— Талонов нет! — рявкает Зинаида, даже не поднимая головы от бумаг. — Запись только через две недели!
— Доченька, так мне плохо... Вчера скорую вызывали... Сказали срочно к врачу... Может, есть окошко?
— Вы что, глухой?! — взрывается она. — Я русским языком сказала: нет талонов! Что вы тут стоите, воздух портите? Идите в платную, раз вам срочно! Или умирайте дома, не мешайте работать!
Очередь ахнула. Такая жестокость и хамство к пожилому человеку!
— Как вам не стыдно! — возмутилась женщина в очереди. — Он же ветеран! Посмотрите на планки!
— Да мне плевать! — заявила Зинаида. — Ходят тут всякие, только время отнимают. "Ветераны"... Купил поди побрякушки на рынке!
Дедушка схватился за сердце. Лицо посерело.
И тут дверь кабинета Главврача, которая находилась рядом, распахнулась.
На пороге стоял Андрей Викторович, главврач. Он услышал крики.
— Что здесь происходит? Зинаида Петровна, почему вы кричите?
— Да вот, дед какой-то скандалит! Требует талон без очереди! Я ему объясняю, а он...
Главврач посмотрел на дедушку. Прищурился. И вдруг бросился к нему.
— Иван Кузьмич?! Вы?!
Он подхватил старика под руку.
— Господи, Иван Кузьмич, простите! Почему вы мне на мобильный не позвонили?
— Да неудобно, Андрюша... — прошептал дед. — Ты человек занятой... А тут вот... талонов нет...
Главврач повернулся к регистраторше. В его глазах был лед.
— Зинаида Петровна. Вы знаете, кто это?
— Н-нет... — она побледнела, чувствуя неладное.
— Это Иван Кузьмич Соловьев. Почетный гражданин города. Герой Труда. И, кстати, человек, который спас мне жизнь тридцать лет назад. Он меня, мальчишку, из ледяной проруби вытащил.
В регистратуре стало тихо, как в морге. Зинаида вжалась в стул.
— Я... я не знала... Он не сказал...
— А он и не должен говорить! Вы должны с каждым пациентом разговаривать вежливо! А не советовать "умирать дома"!
Андрей Викторович побарабанил пальцами по столу.
— Пишите заявление.
— Какое? — прошептала она.
— По собственному желанию. Мне такие "сотрудники" не нужны. Вы позорите медицину. Вон отсюда. Прямо сейчас.
Зрачки регистраторши расширились от ужаса. Потерять теплое место за пару лет до пенсии... Это крах.
— Андрей Викторович, простите! Я больше не буду! Бес попутал!
— Вон! — рявкнул он так, что она подпрыгнула.
Зинаида выбежала из-за стойки в слезах, собирая вещи. Это была мгновенная карма.
— Пойдемте, Иван Кузьмич, — бережно сказал врач. — Я вас лично осмотрю. И чайку попьем.
Очередь провожала ее злыми взглядами. А дедушку — улыбками.
Справедливость иногда требует вмешательства начальства. Но как приятно, когда она наступает!
А вам хамили в регистратуре? Удавалось наказать хамов?