Продолжаем знакомиться с выдающимися личностями Смоленщины. Сегодняшняя статья будет посвящена Аграфене Ивановне Глинкиной - исполнительнице русских народных песен, чей уникальный тембр рисует перед глазами засеянное рожью поле в знойный летний день, натопленную крестьянскую избу в морозную рождественскую ночь и веселые народные гуляния на Красную горку.
Аграфена прославилась не только как самобытная исполнительница, но и знаток русского песенного фольклора, народных обычаев и традиций.
Невольное детство
Родилась будущая певица в деревне Дедёнки в 1898 году в семье крестьянина Ивана Колымагина. Помимо нее в семье были еще три девочки. Родители с утра до ночи пропадали в поле. Сначала работали на пана, а затем шли обрабатывать свои полоски.
«Отец и мать поздно приходили домой с панской работы. Иногда даже не заходя домой, а прямо идут в ночь работать на свою полоску к луне или свету звезд…».
«Невольное детство», А.И. Глинкина
Семье требовались рабочие руки, поэтому второй класс девочка не закончила. Мать и учительница пытались отстоять ее право на получение образования, но отец был непреклонен. Нужно было помогать возить дрова к панскому винокуренному заводу.
«За свою учебу я всю вину положила на завод и на отца: если б не было завода, не нужно дрова возить, я училась бы. Это я всегда так передумала».
«Невольное детство», А.И. Глинкина
К девяти годам Грушка, как ее называли домашние, работала наравне со взрослыми: пахала, бороновала, тянула возы, косила, жала, водила скот на пастбище.
С ранних лет Аграфена проявляла незаурядный певческий талант. Как вспоминает сама Глинкина, все местные старики и взрослые любили ее за песни и бойкий характер. Очень часто, оставаясь ночью сторожить скот, она развлекала остальных пастухов своими песнями. Например этой: «Ванечка, Ванечка, я с тобой не парочка. Ты велик - я маленька, ты мужик - я барынька».
В долгие зимние вечера Аграфена вместе со своими подружками ходила прясть к соседке Аришке, которую в деревне прозвали «соломенной вдовой». Муж ее уехал в Москву работать на завод, и впоследствии обзавелся там другой семьей. Аришка осталась одна с маленьким сыном на руках. Девочки часто помогали ей по хозяйству. Аришка знала много народных песен, в основном о горькой доле, которым научила девочек: «Хорошо тому на свете жить, у кого нет заботушки, а во мне-то, молодешеньке, есть работушка - заботушка».
Так и пели за работой.
Также в Дедёнках проживал бывший каторжанин, который много рассказывал ребятне о далекой Сибири, непроходимой тайге, зверях и золоте, а также делился текстами тюремных песен: «Голова ты моя удалая, долго буду тебя я носить. А тюрьма ты моя роковая, долго буду с тобою я жить».
Эпоха перемен
Отчетливо помнит Аграфена Ивановна 1914 год, когда деревня совершенно обезлюдела. Много было пролито слез по родным, погибшим на фронтах Первой мировой войны. Был случай, когда оставшаяся в деревне молодежь вернулась с ярмарки, а каждому в дом пришла похоронка.
Солдаты часто захаживали в Дедёнки. Дезертиры или нет - никто не разбирался, по возможности помогали всем.
Через несколько лет произошло восстание в Петрограде, затем революция, панскую землю подели. Как сообщает Глинкина, старый пан погрома не пережил, а младший его сын остался в деревне. Ему выделили участок, инвентарь, но местные по старой памяти продолжали звать его «барином».
В остальном же деревня продолжала жить, как и прежде.
К 15 годам Аграфена уже совсем освоила крестьянскую работу. Хотя и немного завидовала подружкам, у которых весь физический труд на себя брали братья. Подружки всю весну сидели по домам, вышивали, вязали кружева, берегли лица от солнца. К Красной горке у них были готовы сарафаны, вышиты рубашки. Глинкина вспоминает, как однажды не спала три-четыре ночи, готовя себе сарафан, чтобы на ярмарке выглядеть не хуже остальных .
Ярмарки – одно из главных развлечений деревенской молодежи: танцы, карусели и возможность показать себя.
Девушки уже сделались невестами и теперь посиделки перед Новым годом не обходились без гаданий. Аграфена Ивановна вспоминает одно из таких: в полночь девушки берут себе по курице, посреди хаты кладут обруч, а в серединку высыпают зерно и ставят воду, затем спускают с рук курицу и смотрят, как она себя поведет. Будет клевать много зерна – будет муж обжора, воду пьет – пьяница, клюется – будет муж драчун. Или носили дрова: наберешь четное количество – выйдешь замуж.
Еще одним местом для знакомств были вечеринки. Аграфена Ивановна описывала случай, как вся дедёнковская молодежь в страшную метель отправилась в соседнюю деревню Романовское. Как правило, на такие мероприятия звали музыканта, которому была положена плата. Деньги собирали своеобразным методом: выбирали мужичка почуднее, он брал палку и привязывал к ней лапоть, садился на лавку и принимался голосить: «Сыночки, я вас женить хочу, по невесте дам, а вы мне за то 5 копеек». Друзья подводили «жениха» и понравившуюся ему девушку. «Батька» произносил торжественную речь и заставлял молодых целоваться. За такой обряд, который назывался «бахаря женить», ему платили по 5 копеек. Эти деньги и отдавали потом музыканту.
Начиналась музыка и пляска. Часто танцевали кадриль и «рябину». И обязательно пели: «Там девушки разгулялися. Молодушки расплясались. Меня младу, меня младу, меня младу да на улицу зовут. Пойду млада, пойду млада, пойду млада у свекра спрошусь».
Сваты поехали
Как только прошел слух, что Грушка Иванова на выданье, поехали к Колымагиным сваты из окрестных деревень. И каждый жених - хоть стой, хоть падай. То обмороженного привезут, то сына цыганского спекулянта.
У меня миленок есть -
Срам по улице провесть.
Штаны синие, худые.
Ноги длинные, кривые.
Сама Аграфена замуж не торопилась, хотя все подруги уже были пристроены. Она вынашивала план о переезде в город, но у судьбы были другие планы.
Как-то раз в избу Колымагиных нагрянули дальние родственники отца с целью сосватать Аграфену за своего сына Якова. Здесь уже родители девушки проявили твердость, сетуя на то, что с ним сюрпризов точно не будет.
Аграфена изо всех сил сопротивлялась замужеству, но родные игнорировали ее мольбы. В душе кипела злость на родителей и отвращение к будущему мужу. Она отказывалась разговаривать с женихом, подносить подарки его родителям, угрожала сделать с собой что-нибудь, иными словами, всеми способами пыталась сорвать предстоящую свадьбу. Однако отец отказывался брать свое слово назад. Не помогло даже то, что жених скрыл свой настоящий возраст, о чем вскоре стало известно. Наступил вечер перед свадьбой. Подруги с песнями расплели девушке косу, а сама Аграфена впервые в жизни не хотела петь.
Коса моя косынька, коса русая. Не день тебя, косынька, косу чесала. Неделю, косынька, я тебя оплетала.
Вопреки возражениям невесты, священник провел венчальный обряд.
Повезли после церкви Аграфену в избу жениха. Так и просидела она там на лавке всю ночь. Наутро молодой муж попросил ее принести из кармана пиджака портсигар. Девушка пошла к висевшему на стене пиджаку и, запустив руку в карман, нащупала там два пузырька - один с каплями, другой с пилюлями. Оказывается, Яков скрывал не только свой возраст. Он отказался признаваться молодой жене, чем болен. Но Аграфена увидела в этом спасительный знак и сбежала.
Развестись оказалось не так просто. Мало того, что несостоявшийся муж преследовал Аграфену и угрожал ее родственникам, так еще требовалось оплатить издержки в размере 700 рублей. Таких денег у Колымагиных не было. Помощь пришла, откуда не ждали. Из города приехал друг детства, который предложил Аграфене финансовую помощь. И, как говорит Глинкина, «этими деньгами опутал нас всех», так как в недалеком будущем стал уговаривать ее вступить в гражданский брак, который по итогу долго не продлился.
Неудачное замужество, болезни, приключившиеся на нервной почве, окончательно укрепили уверенность Аграфены покинуть деревню и уехать работать в город. Родители уговаривали ее остаться, чтобы дать возможность учиться младшей сестре. К тому же без нее хозяйство пришло бы в упадок.
Через некоторое время в избе появились новые сваты. По совпадению, жениха также звали Яковом. Родители все ещё не теряли надежду выдать дочь замуж и убеждали её, что семье нужны рабочие руки, да и вообще хорошо, что хоть кто-то сватается, ведь все о ней уже всё знают.
Хоть Аграфена и не хотела выходить замуж, но в третий раз уже покорилась судьбе. Яков оказался хорошим хозяином, вина не пил, в карты не играл, только матерился крепко.
«Любовь моя с молодых лет отравлена была. Яшку я совсем не любила, но жалела и ценила его за все».
«Невольное детство», А.И. Глинкина
Тем не менее, семью все-таки построили.
Война
Великая Отечественная война застала Глинкиных в Уваровском районе Московской области, куда семья перебралась ещё в 1938 году. Муж и двое сыновей Аграфены Ивановны отправились на фронт. Младший, попав под бомбежку, скончался.
Она же с 94-летним отцом осталась в деревне, которую вскоре оккупировали захватчики.
Когда обходили дома, подбирая квартиры немецким солдатам, Аграфена Ивановна предварительно расставила возле кровати пузырьки с лекарствами и объяснила пришедшим, что больна и старик ее тоже тяжелый. Никто не хотел останавливаться в избе, где жили больные, поэтому частично жилье удалось отстоять. Новая власть решила устроить там клуб, но заходили редко.
Соседка, стиравшая немцам белье, рассказала им, что Глинкина хорошо поет. Хотя, как вспоминает Аграфена Ивановна, после переезда в этот колхоз она пела мало. Тем не менее, дело близилось к Новому году, и немцы готовили концертную программу, в которой пришлось принимать участие и героине данной статьи. Тогда она пела «Полным полна моя коробочка».
«И ошеломленным (немцам) песня моя понравилась. Они стали горкотать по-своему, а меня не отпускают, так и стоят два конвоира возле меня».
«Невольное детство», А.И. Глинкина
Концерт внезапно прервался, так как прибежал нарочный и что-то объявил. Немцы повскакивали со своих мест и кинулись к машинам. Беспокойная получилась ночь, но чувствовалось в этом что-то радостное. Так вскоре и получилось - захватчики начали отступать, но зверствовать при этом начали пуще прежнего. Многие деревни были сожжены дотла. Причем, как вспоминает Глинкина, жгли в основном финны, а немцы процессом руководили и следили, чтобы никто их местных не кинулся тушить пожар.
Аграфена Ивановна с отцом и другими жителями деревни эвакуировалась в Рузский район. Пришли письма от сына и мужа. Оба были ранены, но живы.
Весной 1943 года эвакуированных стали отвозить обратно домой. Из 28 семей вернулись только 12. Прежнее место было мало пригодным для жизни: ни хозяйства, ни дорог, ни транспорта. Ютиться приходилось в землянках.
Общими усилиями постепенно восстанавливали порядок и хозяйство. Глинкину назначили казначеем.
Утром 9 мая 1945 года в деревне кипела работа. Внезапно появился почтальон. Работники, в числе которых была Аграфена Ивановна, приостановили работу и замерли в ожидании новостей. Не дойдя примерно 100 метров, почтальон закричала: «Наша победа, наша!».
Побросав инвентарь, все кинулись к ней - «Вдруг ослышались?».
Затем пришел председатель колхоза и объявил, что сегодня работа отменяется, будем праздновать великую Победу!
Как раз в этот день в деревню прибыл трактор, который нужно было посторожить до прихода тракториста. Добровольцев не нашлось, и председатель попросил Аграфену Ивановну. Как вспоминает она сама, на душе в тот день было настолько радостно и светло, что не имело никакого значения, где ты находишься - в местном клубе или в поле, охраняя стальную лошадь. Душа хотела петь: «Соловей мой, Соловей - маленькая пташечка, расскажи-ка соловей - где живёт милашечка?».
Письмо
Страна постепенно залечивала раны войны: отстраивались города, восстанавливались заводы и колхозы. Глинкины переехали в новый дом - с электричеством и радио. Именно радио станет поворотной точкой в судьбе Аграфены Ивановны.
Как-то между супругами разгорелся спор. Аграфена Ивановна поделилась с мужем идеей отправить тексты народных песен, которые она когда-то исполняла, на радио. Яков Ефремович сказал, что она, дескать старуха ошалела, кому там ее писульки будут нужны.
Однако Аграфена Ивановна тайком все же написала несколько песен, отправила в Москву и поехала к сыну, который тоже проживал в столице. По возвращении Глинкина обнаружила супруга в странном расположении духа. Некоторое время он ходил кругами, а потом принес письмо от редакции, в котором Аграфену Ивановну приглашали в столицу.
При этом Яков Ефремович продолжал посмеиваться над супругой: «О чем ты будешь с ними говорить? Небось закраснеешься и замкнешься: тыр-пыр и все. Вот что у тебя получится, у певицы такой. Да и в чем ты поедешь, у тебя даже пальто нет!».
Да, пальто у Аграфены Ивановны, действительно, не было. Все нехитрые туалеты деревенской женщины сгорели вместе с избой во время войны.
«Зато шуба есть», - отрезала Аграфена Ивановна.
Дело было в декабре 1951 года.
Москва встречает
Так как в столице проживали сын и сестра Аграфены Ивановны, в городе она ориентировалась и довольно быстро нашла нужную улицу. Стоявший у дверей Государственного Дома радиовещания и звукозаписи швейцар долго не пропускал гостью, пока та не достала письмо за подписью товарищей Хубовой и Богуславской.
Получив пропуск, Аграфена Ивановна проследовала к товарищу Хубовой, и пока она шла к кабинету, ей вспомнились слова мужа. Работники редакции действительно смотрели на неё, как на простую колхозницу, но приняли радушно, расспрашивали обо всем с большим любопытством. Глинкина пропела тексты песен, которые посылала письмом. Исполнение всем очень понравилось, и Хубова позвонила в консерваторию, чтобы в ближайшее время ожидали певицу Аграфену Глинкину для записи народных песен. Аграфена Ивановна при этом разговоре присутствовала и слегка смутилась, когда ее назвали певицей.
В первый день в консерватории записали 28 песен в исполнении Аграфены Ивановны. Также с необычной певицей пожелал встретиться Климент Васильевич Квитка - один из главных исследователей музыкального творчества народов СССР. Во второй день записали ещё 47 песен с подробными комментариями: по какому поводу поется, откуда произошла и т.д.
Однако Аграфена Ивановна спешила домой, не желая оставлять своего старика одного на хозяйстве. С преподавателями консерватории договорились, что она напишет все известные тексты песен и пришлет их в Москву.
Когда Аграфена Ивановна вернулась домой, муж уже не подтрунивал над ней.
В 1969 году фирма «Мелодия» выпустила пластинку народных песен «Русские народные песни и причитания», в которую вошло несколько песен Глинкиной. В этом же году был выпущен сборник Т. Б. Павловой «Народные песни Смоленской области, напетые А. И. Глинкиной». Записанные образцы песен были включены в учебную хрестоматию для музыкальных училищ.
Аграфена Ивановна стала участницей многочисленных музыкально-этнографических концертов и фестивалей. Ее часто приглашали на телевидение, с ее помощью был снят фильм «Пока горит солнце». За вклад в развитие народной культуры ей выхлопотали персональную пенсию.
Недостаток образования не помешал Аграфене Ивановне талантливо и ярко описать свою жизнь в мемуарах «Невольное детство».
В 1971 году в канун годовщины Октябрьской революции Аграфена Ивановна вернулась домой с киносъемок. В гости приехал сын. За праздничным столом Аграфена Ивановна выпила рюмку водки, вышла на террасу подышать и рассталась с жизнью. Всего одно мгновение разделило жизнь, полную творческих планов, домашних хлопот и вечность.
Жизнь Аграфены Ивановны была полна трудностей, забот и трагических событий, которые не смогли сломить ее характер и заглушить природный талант. Сохраненное и переданное потомкам уникальное песенное наследие навсегда вписало имя Аграфены Ивановны Глинкиной в историю русской фольклористики.