первая часть
Вечером, когда отец ушёл в гостиницу, а Марина уснула в соседней комнате, Галина позвала Ирину к себе.
— Сядь рядом, дочка.
Ирина села на край кровати, взяла мать за руку.
— Я была неправа, — сказала Галина тихо. — Все эти годы неправа. Лишила вас отца, лишила его вас. Из‑за гордости, из‑за страха, из‑за глупой обиды. Сможешь ли ты меня простить?
— Уже простила, мама. Давно.
— А Марина?
— Она тоже. Мы обе тебя любим. Несмотря ни на что.
Галина улыбнулась — устало, спокойно, почти счастливо.
— Тогда я могу уйти спокойно. После свадьбы. Когда увижу тебя счастливой.
— Не говори так, мама. Ты ещё…
— Тсс. Не надо лжи, Ира. Не между нами. Я знаю, сколько мне осталось. И я благодарна за каждый день. Особенно за этот.
Утро свадьбы выдалось солнечным, словно сама природа решила сделать подарок. Октябрь обычно хмурился дождями и серыми тучами, но этот день был другим: золотой свет заливал комнату, играл на белом платье, развешанном у окна, отражался в зеркале, где Ирина разглядывала своё отражение.
— Ты красивая, — сказала Марина, входя с чашкой чая. — Самая красивая невеста, которую я видела.
— Ты видела только меня.
— Вот именно.
Сёстры рассмеялись — легко, свободно, как смеялись в детстве, до всех бед и разлук. Марина помогла Ирине застегнуть платье, расправила шлейф, поправила фату.
— Спасибо тебе, — сказала Ирина тихо.
— За что?
— За всё. За то, что нашла папу. За то, что хранила его столько лет. За то, что не сломалась, хотя могла.
Марина отвела взгляд, но Ирина успела заметить блеск слёз в её глазах.
— Я почти сломалась. Много раз. Но теперь… теперь всё иначе. Теперь у меня есть ты. По‑настоящему.
Они обнялись — две сестры, две половинки одного целого, которые наконец нашли друг друга.
Галину привезли на инвалидном кресле. Она настояла на красном платье — торжественном и красивом, уже старом, но всё равно неотразимом. Платье было велико, Галина похудела вдвое, но в её глазах горел тот же огонь, что и на старых фотографиях.
— Я готова, — сказала она, когда Марина вкатила кресло в первый ряд. — Давайте начинать.
Виктор ждал у входа в банкетный зал — в строгом костюме, с белой розой в петлице, с дрожащими руками. Когда Ирина вышла к нему в белом платье, он замер, не в силах произнести ни слова.
— Папа, ты в порядке?
— Ты… ты так похожа на маму. На молодую Галю. Когда я впервые её увидел, она была точно такая. Солнце в волосах, улыбка на губах, весь мир в глазах.
Ирина взяла его под руку.
- Пойдем, папа. Нас ждут.
Двери распахнулись. И они пошли по проходу отец и дочь, впервые за 15 лет рядом. Гости поднялись со своих мест, зазвучала музыка, но Ирина не слышала ничего.
Она видела только Андрея, смотрящего на неё с такой любовью, что сердце сжималось. И ещё она видела маму. Галина сидела в первом ряду, в своем красном платье, с венком из белых роз, на поредевших волосах. Она плакала открыто, не стесняясь, и улыбалась сквозь слёзы. Виктор довёл дочь до алтаря, передал её руку Андрею.
Их глаза встретились бывший муж и будущий два мужчины, любящих одну женщину.
- Береги её, — сказал Виктор тихо.
- Она самое ценное, что у меня есть.
- Буду беречь. Всю жизнь.
Виктор кивнул и отошёл в сторону. Но вместо того, чтобы сесть на своё место среди гостей, он подошёл к Галине. Она подняла на него глаза, удивленные, настороженные.
- Можно?
Он указал на пустое место рядом с ней. Галина молчала одну секунду, почти вечность. Потом кивнула. Виктор сел рядом с бывшей женой. Их руки лежали на подлокотниках кресел так близко, что почти соприкасались. И в какой-то момент Ирина увидела это краем глаза, произнося свои клятвы, Галина протянула руку и взяла ладонь Виктора в свою.
- Согласна ли ты, Ирина, взять этого мужчину в законные мужья? — спросил священник.
- Да, — ответила Ирина, и голос её звенел от счастья.
- Согласна.
- Согласен ли ты, Андрей, взять эту женщину в законные жены?
- Да. Тысячу раз «да».
Они обменялись кольцами. Поцеловались под аплодисменты гостей. И мир, который ещё неделю назад казался разрушенным, вдруг собрался заново из осколков, из слёз, из прощения.
Банкет был скромным 30 гостей, маленький зал, почти домашняя еда, вместо ресторанных изысков. Но Ирина не замечала этого. Она танцевала с Андреем, смеялась шуткам друзей, принимала поздравления и все время поглядывала на родителей. Галина и Виктор сидели рядом весь вечер. Разговаривали тихо, склонившись друг к другу, словно восполняя 15 лет молчания.
Ирина не слышала их слов, но видела их лица, спокойные, умиротворенные, почти счастливые. — Смотри, — шепнула Марина, подойдя к сестре. — Они держатся за руки. Ирина посмотрела и правда. Их руки были сплетены под столом, как в молодости, как в те времена, когда они ещё были семьёй.
— Думаешь, они простили друг друга?
Спросила Марина.
- Думаю, да.
- Наконец-то.
Вечером, когда гости разошлись, и в зале остались только родные, Галина попросила подвезти её к молодожёнам.
- Дети мои, — сказала она, беря их руки в свои, — я хочу, чтобы вы знали одну вещь. Самую важную вещь, которую я поняла за свою жизнь.
- Какую, мама?
- Любовь — это не чувство.
Это выбор. Каждый день, каждый час, каждую минуту вы выбираете любить друг друга. Даже когда больно. Даже когда страшно. Даже когда хочется убежать. Я когда-то сделала неправильный выбор и потеряла пятнадцать лет. Не повторяйте моей ошибки.
- Не повторим, - сказал Андрей.
- Обещаю.
Галина улыбнулась и откинулась на спинку кресла.
Глаза её закрылись, лицо разгладилось, и на мгновение она стала похожа на ту молодую женщину, которая когда-то выходила замуж за Виктора. Она умерла через три недели после свадьбы, тихо, во сне, с улыбкой на губах. Виктор был рядом, он не уехал после торжества, остался, чтобы провести с ней последние дни. Они много разговаривали, много молчали, много плакали вместе, как когда-то, как в те времена, когда были молоды и верили в вечную любовь.
На похоронах Ирина не плакала. Она стояла между мужем и отцом, держа за руку сестру, и смотрела, как гроб опускают в землю. Мама ушла, но ушла счастливой. Ушла, увидев дочь в белом платье. Ушла, примирившись с прошлым.
- Она любила тебя, - сказал Виктор, когда они возвращались с кладбища.
- До последнего дня. Несмотря на всё, что было.
- Я знаю, папа. Я тоже её любила.
Год спустя Ирина родила дочь. Назвали её Галиной в честь бабушки, которая так и не увидела внучку, но так много сделала для того, чтобы она появилась на свет. Виктор приехал на Кристины вместе с Тамарой, которая оказалась именно такой, как он описывал добрый, мудрый, понимающий.
Она не ревновала к прошлому мужа, принимала его со всеми призраками и шрамами. Марина стала крёстной матерью. Она изменилась за этот год, повзрослела, посветлела, словно сбросила с плеч невидимый груз. Начала ходить к психологу, разбираться с детскими травмами, учиться жить заново. Однажды она позвонила Ирине и сказала
- Я больше не виню себя. Впервые за 20 лет не виню.
- Я рада, сестрёнка. Так рада.
Иногда по вечерам, когда маленькая Галя засыпала в своей кроватке, Ирина садилась у окна и смотрела на звёзды. Она думала о маме, о её силе, её ошибках, её любви. Думала об отце, о его терпении, его боли, его прощении. Думала о Марине, о её хрупкости, её тайнах, её мужестве.
Они все были несовершенны. Все делали ошибки, причиняли боль, разрушали и восстанавливали. Но в конце концов, в самом конце, они нашли друг друга. Собрали осколки разбитой семьи и сложили их заново, в новый узор, более красивый и прочный, чем прежний. И глядя на спящую дочь, Ирина давала себе обещание, это девочка вырастет в любви.
Без тайн, без лжи, без 15-летних разлук. Она будет знать и маму, и папу, и тетю, и дедушку. Она будет знать правду всю правду, какой бы горькой та не была. Потому что правда, какой бы больной она ни была, всегда лучше красивой лжи. Потому что семья — это неидеальные люди. Это люди, которые выбирают любить друг друга.
Каждый день. Несмотря ни на что.
Помогите для развития канала
В Телеграмм-канале вас ждут не менее интересные истории каждый день: