Максим неожиданно объявил, что повезёт на море свою мать, с которой не общался почти пятнадцать лет. Его жена Алина замерла с чашкой кофе в руке, не скрывая удивления. Она попыталась возразить, но увидела, как напряглись плечи мужа, и поняла — спорить бесполезно.
— А мы? — тихо спросила Алина, глядя, как их пятилетняя дочь Лиза рисует на листке пальмы и море. — Мы ведь никогда не были на море…
— Потом, — отмахнулся Максим. — Сейчас главное — мама.
Алина хотела сказать больше, но слова застряли в горле. Она давно знала, что отношения Максима с матерью сложны и болезненны. Он редко говорил о ней, а когда всё‑таки заходила речь, его голос становился жёстким, а взгляд — отстранённым. И вот теперь, спустя столько лет молчания, он вдруг решил всё исправить.
Две недели спустя
Алина и Лиза сидели на скамейке в парке. Девочка перебирала камешки и грустно вздыхала:
— Папа обещал показать мне дельфинов…
Мать молча гладила её по голове. Телефон Максима был недоступен уже третий день. Алина пыталась не поддаваться панике, но тревога сжимала сердце всё сильнее. Она представляла, как Лиза бежит по пляжу, как её волосы развеваются на ветру, как она впервые видит море — огромное, синее, живое. Но вместо этого они сидели в городском парке, где море было лишь на картинках в Лизиной книжке.
На четвёртый день он наконец позвонил и попросил забрать его из аэропорта. Когда Алина подъехала к терминалу, её внимание сразу привлекла роскошная серебристая сумка на колёсиках. За ней — высокая женщина в широкополой шляпе и тёмных очках, на вид лет шестидесяти. И лишь потом она увидела Максима, неловко державшего женщину под руку.
— Это… — начал было мужчина, но незнакомка перебила:
— Вероника. Можно просто Ника.
Сняв очки, она открыла лицо: ухоженное, с едва заметными морщинами. Это явно была не мать Максима.
— А где ваша мама? — спросила Алина, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Максим замялся. Ника ответила спокойно:
— Его мама давно живёт в другом городе. А я… скажем так, близкий человек для Максима.
По дороге в машине Ника разговорилась. Оказалось, она владелица сети клиник, много путешествует и познакомилась с Максимом полгода назад на конференции.
— Он так заботился обо мне во время болезни, — с улыбкой добавила она.
Максим молчал, лишь изредка бросая на жену виноватые взгляды. Алина смотрела на них обоих и не могла поверить, что это происходит с ней. Всё казалось каким‑то сюрреалистичным: чужой человек в её машине, муж, который вдруг стал чужим, и тишина, в которой тонули все её невысказанные вопросы.
Когда Ника вышла из машины, Алина наконец смогла заговорить:
— Так это была не твоя мама?
— Нет, — выдохнул он. — Но она действительно болела. Я не мог её оставить…
— А нас ты мог? — голос Алины дрогнул. — Меня? Лизу? Мы ведь тоже болеем — от тоски по тебе!
Максим опустил глаза:
— Я думал, это ненадолго. Что вернусь через неделю…
В этот момент из подъезда выбежала Лиза. Увидев отца, она бросилась к нему:
— Папа! Ты привёз дельфинов?
Максим обнял её, но взгляд его был потерянным.
— Прости, — прошептал он Алине. — Я всё испортил.
Алина смотрела на мужа, который вдруг стал чужим, на дочь, всё ещё верящую в чудеса, на дорогу, по которой уехала женщина, сломавшая их мир. Она понимала: море, которого они так ждали, оказалось где‑то далеко — там, где им уже нет места.
Спустя месяц
Максим переехал. Не к Нике — снял квартиру неподалёку. Иногда он забирал Лизу на выходные. Алина видела, как он пытается быть хорошим отцом, но в его глазах всё ещё читалась вина. Он звонил, спрашивал, как дела, предлагал помощь, но между ними теперь стояла невидимая стена.
Лиза по‑прежнему спрашивала:
— Мама, мы когда‑нибудь увидим море?
И Алина отвечала:
— Конечно, милая. Обязательно увидим. Только теперь — вместе.
Однажды вечером, укладывая Лизу спать, Алина услышала тихий вопрос:
— Мама, папа больше не любит нас?
Сердце Алины сжалось. Она погладила дочь по волосам и тихо сказала:
— Любит, солнышко. Просто иногда взрослые делают глупости. Но мы справимся, правда?
Лиза кивнула, но в её глазах всё ещё таилась печаль.
На следующий день Алина взяла отпуск. Она давно копила деньги на поездку, но всё откладывала — то на новую одежду для Лизы, то на ремонт в квартире. Теперь же она поняла: ждать больше нельзя.
Она купила билеты на поезд, забронировала небольшой домик у моря. Когда Лиза увидела билеты, её глаза загорелись:
— Мы едем к дельфинам?!
— Да, — улыбнулась Алина. — Мы едем к морю.
В поезде Лиза не могла усидеть на месте. Она то выглядывала в окно, то перебирала вещи в рюкзаке, то задавала миллион вопросов:
— А оно большое? А оно солёное? А можно будет строить замки из песка?
Алина смеялась и отвечала на каждый вопрос, чувствуя, как в душе рождается новое, пока ещё робкое, счастье.
Когда они вышли из поезда, воздух пах солью и свободой. Лиза побежала к воде, не дожидаясь, пока мама разберёт вещи. Алина смотрела на неё и понимала: это и есть настоящее. Не обещания, не чужие планы, а вот эти мгновения — смех дочери, шум прибоя, солнце, которое садится за горизонт, окрашивая море в золото.
Вечером, когда Лиза уже спала, Алина сидела на берегу. Волны шептали что‑то своё, а в небе загорались звёзды. Она думала о том, как много потеряла, но и как много нашла.
«Мы справимся», — повторила она про себя. И в этот раз верила в это по‑настоящему.