В тишине гримерной, пахнущей старым деревом, гримом и сладковатым ароматом чая, сидит женщина. Невысокая, спокойная. Ее руки, привыкшие и к баяну, и к штурвалу автомобиля в лихие девяностые, и к тяпке на дачной грядке, неторопливо поправляют шаль. За окном суетится Москва, но здесь, в этом островке, время будто притихло, замедлило свой бег. Раиса Ивановна Рязанова. Народная артистка России. Простая русская женщина. Актриса, сыгравшая более двухсот ролей, но при этом никогда не ставшая «звездой» в привычном, блестящем и холодном смысле этого слова. Она сама как-то сказала о себе: «Есть звезды, а есть глубокое темно-синее небо, бескрайнее в своей огромности. И без этого фона сияние звезд не было бы заметно. Вот такие, как я, — то самое небо и есть». И эта фраза — не самоуничижение, а точнейшее, выстраданное определение собственного предназначения. Она — та почва, та подлинность, та живая, дышащая основа, на которой и держится вся картина. Небо, которое помнит каждый рассвет и каждый закат, каждую бурю и каждый миг безмятежной тишины.
Ее история началась не на съемочной площадке, а на заснеженной дороге в Казахстане, в конце 1943 года. Война. Холод. И умирающий, замерзающий на обочине шофер Иван. Его нашла и, движимая безотчетным милосердием, выходила молодая женщина Мелания, сама недавно овдовевшая. Из этой встречи, из этого союза милосердия, тепла и одиночества, в октябре 1944-го и родилась девочка Рая. История ее появления на свет — уже готовая драма, завязка сюжета целой жизни. Когда мать узнала, что у спасенного ею человека есть семья и шестеро детей в далеком Мичуринске, она приняла решение, достойное трагической героини. Не став ломать чужие жизни, она отпустила его, оставшись одна с дочерью на руках. «Думаю, что я — дитя любви, — скажет много лет спустя Раиса Ивановна, — и расставание родителей не было легким для обоих. Это стало настоящей человеческой драмой, когда война… поставила двух людей перед непростым решением вечного конфликта между чувством и долгом». Так с самого начала в ее судьбе сплелись любовь, жертва, одиночество и та особенная, несгибаемая женская сила, которая не ломается, а лишь глубже уходит корнями в землю.
Детство в подмосковном Раменском было небогатым, но наполненным музыкой. Баян стал ее первым проводником в мир искусства. Она окончила Рязанское музыкальное училище, даже успела поработать учительницей, но судьба будто вела ее окольными путями к главному. Поход в рязанский театр на «Ромео и Джульетту» стал озарением. Неискушенная провинциальная девушка, завороженная игрой актеров, вдруг с поразительной ясностью поняла: «Вот оно. Мое». И она поехала в Москву. Без связей, без блата, с одной лишь этой внутренней уверенностью. На экзамене в ГИТИСе она встала перед маститой комиссией и четко сказала: «Я Рая Рязанова из Рязани, хочу у вас учиться, мне 20 лет». Во втором туре она забыла монолог и стала отчаянно импровизировать. И — прошла. Так начался ее московский путь, путь «девушки из народа», которая взяла столицу не напором, а своей подлинностью.
Учеба в ГИТИСе подарила ей не только профессию, но и первую, короткую семейную гавань. Красавец-однокурсник Юрий Перов стал ее мужем, а в 1968 году родился сын Данила — свет и смысл всей ее последующей жизни. Казалось, жизнь складывается: молодая мама, студентка, уже снявшаяся в своей первой главной роли — Гули Королевой. Но судьба приготовила новый вираж, повторяющий драму ее родителей. На съемках фильма «День и вся жизнь» она безумно, безоглядно влюбилась в режиссера. И здесь проявилась ее главная, не всегда удобная для жизни, но кристальная черта — честность. Она не могла лгать. Она пришла к мужу и все рассказала. Они развелись. Роман с возлюбленным длился десять лет, но так и не привел к браку — тот был связан другими узами. «Мне часто говорят: «Рая, ты такая сильная!» — вспоминает актриса. — Сильная. Но каких усилий стоила эта сила, сколько ведер слез выплакала?.. Пережить такую любовь случается далеко не каждому». Она отпустила и его. И осталась одна. Но не опустошенной, а наполненной этой любовью, как ее мать, пронесшая одно чувство через всю жизнь.
А потом был фильм, который знают все. «Москва слезам не верит». Антонина, Тося — простая, добрая, счастливая малярочка, нашедшая свое тихое женское счастье с таким же простым рабочим. Картина гремела на весь мир, получала «Оскар», а ее подруг по съемочной площадке — Веру Алентову и Ирину Муравьеву — узнавали на каждом углу. Раиса же осталась в тени своей же героини. Ее не осаждали поклонники, не возили по зарубежным фестивалям. Она так и не стала «звездой». Но именно ее Тося, ее искренняя, лишенная всякого пафоса натуральность стала тем самым цементом, который скрепил блестящий актерский ансамбль. Она была той самой «солью земли», без которой история трех подруг теряла бы воздух и правду. Она играла не актрису, играла саму жизнь. И зритель это почувствовал. На вечерах, посвященных фильму, ей часто задавали один вопрос: завидовала ли она счастью своей Тоси? «В реальной жизни испытать такого семейного счастья не довелось, — отвечала она. — Но я не хотела бы обменять свою жизнь на жизнь своей героини. Прошло 45 лет, со мной столько всего произошло, а моя Тося все такая же молодая и любимая».
Девяностые годы, обрушившиеся на страну, не пощадили и ее. Кино замерло. Предложений не было. Чтобы выжить и прокормить семью, актриса всесоюзного значения сдавала свою квартиру и садилась за руль такси, занимаясь частным извозом. Представьте этот образ: народная артистка, лауреат Государственной премии СССР, ночью везет пассажиров по темным улицам Москвы. Не для пиара, не для экстрима. Чтобы жить. И в этом нет ни капли позора — только огромное человеческое достоинство. Она не ждала милости, не роптала. Она делала то, что должно. Как ее героини, которые в лихую годину брались за любую работу.
Спасением и новой главой стал театр. В 60 лет, когда многие выходят на пенсию, она впервые вышла на профессиональную сцену — в легендарную «Табакерку» Олега Табакова. Молодой режиссер Александр Мохов уговорил ее сыграть в спектакле «Кукла для невесты». И она задышала по-новому. «В театре больше контакта со зрителем. А это очень важно, — говорила она. — На сцене за партнера не спрячешься… Поэтому сфальшивить не получится — зритель все это видит». Аншлаги, бешеные гастрольные графики, переезды из города в город — она летела на крыльях, чувствуя, как нужна. «Я иду туда, где я нужна», — вот ее простой и железный принцип. Она играла в антрепризах «Любовь и голуби», «Незамужняя женщина», дарила себя людям без остатка. И пусть спина болела, а усталость накапливалась, она кланялась благодарному залу до земли: «Именно зрители дают мне ощущение, что нужна кому-то, что я не доживаю, а живу».
А потом жизнь нанесла самый страшный удар. В 2020 году оторвался тромб и умер ее единственный сын, ее Даня, ее отрада и гордость. Казалось, мир должен рухнуть. И он рухнул. «Бесполезно искать утешения, — признается она с пугающей прямотой. — На протяжении всего этого времени я ни разу не заснула, чтобы не заплакать. Каждый день о нем думаю. Мне говорят: «Ты себя мучаешь». А как эти мысли убрать? Как?! Для меня он живой…». Она поставила ему памятник. Друзья сына пришли, выпили, потравили анекдоты, оставили сигаретку. «Я положила черный хлеб, сын такой любит, — рассказывает она. — Всё житейское». И в этой страшной, невосполнимой потере она находит силы жить дальше — ради внука Андрея, тоже ставшего актером, ради памяти, ради самой жизни, которую надо нести, как крест и как дар.
Сегодня, в свои восемьдесят, она — удивительный сплав мудрости, силы и детской непосредственности. Она по-прежнему «пашет» на даче, коси́т тяжелой газонокосилкой, борется с снытью и не нанимает работников, потому что один раз ее обманули. «Я никогда не стремилась выглядеть моложе своих лет, — смеется она. — Все эти губы надутые и лица натянутые — ну это же смешно. Бабушек тоже надо кому-то играть!» Она показывает сложное балетное движение — батман — и говорит: «Мне 80, помните?! Всё время себя надо шевелить. Энергия аккумулирует энергию, застой увеличивает застой». Ее рецепт — не позволять себе раскисать и быть нужной.
Что же она такое, Раиса Рязанова? Не просто актриса. Она — архетип. Воплощение той самой русской женщины, которая вынесла на своих плечах XX век со всеми его войнами, переломами, надеждами и разочарованиями. Она не играла таких женщин — она и есть такая женщина. Ее творчество — не перевоплощение, а откровение. Она не создавала образ — она являла суть. В ее судьбе, как в капле воды, отразилась судьба миллионов: трудное послевоенное детство, борьба за место под солнцем, крушение идеалов, экономическая буря 90-х, личное горе. И через все это — невероятная, тихая стойкость. Она не героиня плаката. Она — та, кто стоит за кадром героического плаката и держит его, чтобы тот не упал.
Она прожила жизнь, полную страсти и боли, взлетов и падений, всесоюзной славы и таксистского руля. Но ничто не ожесточило ее сердца. Смотришь на нее и понимаешь: вот оно, настоящее. Непричесанное, нелакированное, живое. Та самая человеческая ценность, которая важнее любых титулов. Она и есть то самое «бескрайнее темно-синее небо». Небо, которое просто есть. Которое помнит все. Которое безмолвно и вечно несет на себе и мерцание далеких звезд, и вспышки боли, и тихий свет зари. И в этом — ее великая и незаметная победа. Победа духа над обстоятельствами, любви над забвением, жизни — над всем.