Когда тело наказывает за счастье: три истории о вине, которая стала болезнью
Мой рассказ о том, что в отличии от нашего убеждения, что необходимо избавиться от симптома о том, что симптом считается защитой, да именно так психика защищается от стресса и почему облегчение вызывает не радость, а симптом — головную боль, обострение хронического заболевания или внезапную усталость, которая валит с ног. Есть такой сценарий жизни:"Без радости"
История первая: мигрень как пропуск в семью
Клиентка обратилась с мигренями. Приступы начинались именно тогда, когда в жизни намечалось что-то хорошее: повышение на работе, романтическое путешествие, долгожданный выходной. Радость длилась несколько часов — потом накатывала боль, и всё рушилось.
В терапии выяснилось: в её семье три поколения женщин страдали мигренями. Бабушка, мама, тётя — все жили с этой болью. Разговоры за столом крутились вокруг приступов, таблеток, врачей. Боль была языком связи, способом получить внимание и сочувствие.
Когда клиентка была ребёнком, мама во время приступа становилась мягче, уязвимее. Отец заботился. Дом замирал. Боль делала маму не железной, а человечной.
Бессознательное решение сформировалось рано: «Если я болею, как они, значит, я принадлежу к этому роду. Если мне хорошо — я чужая».
Мигрень стала пропуском в семью. Билетом в женский круг. Способом остаться дочерью, внучкой, племянницей — не только по крови, но и по боли.
Мы не боролись с симптомом. Мы исследовали: что произойдёт, если боль уйдёт? Что изменится?
Ответ пришёл из глубины: «Я останусь одна. Я не буду как они. Меня не поймут».
Работа шла на поиск другого способа связи. Не через страдание, а через что-то живое: совместные прогулки, разговоры, творчество. Когда она нашла способ быть близкой без боли, мигрени стали реже. Не исчезли сразу — но перестали быть единственным языком принадлежности.
История вторая: астма, которая не пускала дальше мамы
Клиент с детства страдал астмой. Приступы усиливались в моменты сепарации: когда уезжал в лагерь, поступал в университет, съезжал от родителей. Как только появлялась возможность жить отдельно — начиналось удушье.
Врачи говорили об аллергии, стрессе, экологии. Лечение помогало временно. Но приступы возвращались — именно тогда, когда он делал шаг к самостоятельности.
В терапии всплыла история: мама родила его после двух выкидышей. Беременность была тяжёлой, роды — сложными. Первые годы она боялась, что он не выживет. Тревога окутывала его, как кокон.
Он рос с ощущением: «Моя жизнь — это её победа. Я живу, потому что она выстрадала меня».
Когда он начал отделяться, мама болезненно реагировала. Не открыто — через тревожные звонки, слёзы, жалобы на здоровье. «Ты уедешь, а я здесь одна. У меня сердце не выдержит».
Астма стала компромиссом. Он формально уезжал — но тело возвращало его назад. Приступ делал его снова зависимым, нуждающимся в помощи. Болезнь связывала крепче, чем любовь.
Бессознательное послание звучало так: «Если я буду дышать свободно, она задохнётся от одиночества. Пусть лучше задыхаюсь я».
Мы работали не с лёгкими, а с правом на отдельное существование. С осознанием: я не отвечаю за её страхи. Моя жизнь — не компенсация её потерь.
Когда он внутренне разрешил себе жить отдельно, приступы стали слабее. Организм перестал держать его на коротком поводке. Дыхание стало глубже — физически и метафорически.
История третья: хроническая усталость как отказ от права на лёгкость
Клиентка выросла в семье, где отец работал на трёх работах, мать — на двух. Детство прошло в атмосфере вечной усталости, нехватки времени, денег, сил. Родители падали с ног. Жертвовали здоровьем ради детей. Говорили: «Мы всё для вас, только бы вам было лучше».
Она выросла, получила образование, нашла хорошую работу. Зарабатывала больше родителей вместе взятых. Но вместо облегчения пришла хроническая усталость. Она не могла встать с постели, хотя спала по 10 часов. Анализы были в норме. Врачи разводили руками.
В терапии она призналась: «Когда мне становится легко, я чувствую себя предательницей. Они всю жизнь пахали, а я живу в комфорте. Это несправедливо».
Она бессознательно воспроизводила родительскую усталость. Не потому что работала много — а потому что не могла позволить себе лёгкость. Организм включал симптом, чтобы уравновесить внутреннюю несправедливость.
Усталость делала её похожей на родителей. Давала право принадлежать к их миру. Если бы она была бодрой и счастливой, это выглядело бы как насмешка над их жертвами.
Мы исследовали: что значит для неё жить легче, чем родители? Какой смысл она вкладывает в слово «предательство»?
Оказалось, она считала: «Если я счастлива, значит, их жертвы были напрасны. Значит, можно было жить иначе. И тогда получается, они страдали зря».
Работа шла на переосмысление: их жертвы были их выбором. Их усталость — их способ выживания. Но моя жизнь — не продолжение их борьбы. Я имею право жить легче. Это не обесценивает их путь. Это другая дорога.
Когда она внутренне разрешила себе не быть уставшей, тело начало отпускать симптом. Энергия вернулась. Не сразу, не полностью — но появилась возможность просыпаться без тяжести.
Психосоматика как язык лояльности
Эти три истории объединяет одно: тело говорит то, что запрещено произнести вслух.
- — Мигрень говорит: «Я с вами, я страдаю, как вы, не бросайте меня».
- — Астма говорит: «Я не могу дышать без тебя, мама, не отпускай».
- — Усталость говорит: «Я не предам вас лёгкой жизнью, я останусь в вашей тяжести».
Симптом — это не слабость. Это способ остаться верным тем, кого любишь. Психосоматика часто возникает на границе: когда жизнь зовёт вперёд, а лояльность тянет назад. И тело становится полем битвы между правом жить и долгом страдать.
Терапия не убирает симптом волшебной таблеткой. Она распутывает послания, которые тело несёт вместо слов. Она возвращает выбор: я могу быть связан с родом не через болезнь, а через память, благодарность, любовь.
Иногда самое трудное исцеление — это разрешить себе быть здоровым, когда те, кого ты любишь, болели всю жизнь.
Здоровья и гармонии! Мартынюк Галина Валерьевна,сценарный психолог, врач., магистр психологии, психосоматолог. Провожу индивидуальные и семейные консультации, как очно так и онлайн. Написать в WhatsApp или в Телеграмм.
