Нехороший домовой или злая сущность.
Записано со слов очевидца.
«Мы тогда в коммуналке жили. Две комнаты, наша и соседская, туалет, ванная, кухня, длинный коридор, забитая барахлом кладовка. Соседи периодически менялись, а мы оставались на месте. Соответственно, качество соседей как людей падало раз за разом. Если сначала были добрые, приветливые люди, то со временем их сменяли уже менее дружелюбные граждане, а последние так вообще были откровенные дегенераты. Возможно, это к делу не относится, но у меня сложилось впечатление, что та сущность, которая у нас обитала, а точнее, поселилась после нескольких лет нашего проживания в этой коммуналке, притягивала к себе подобных ей. Может быть, кто-то из них её и притащил на хвосте.
Началось всё с пропажи ложек, вилок, некоторой посуды. Чуть позже, когда кто-нибудь находился дома один, то чувствовал чьё-то присутствие. Иногда замечали, как что-то небольшое быстро проносится мимо открытой двери комнаты или ванной. На это не обращали внимания.
И вот настал момент более явственного контакта. Я был дома один, сидел за столом, делал уроки. Позади меня, справа, была открытая комнатная дверь, за которой была видна часть коридора, ведущая на кухню. Сижу, пишу что-то в тетрадь, сейчас уже не вспомню, что. Вдруг краем глаза замечаю, как в проёме двери кто-то стоит. Роста, наверное, метр двадцать, чёрно-рыжий мех, коренастый. Первая ассоциация была с обезьянкой, которых одно время вешали в качестве сувениров на лобовое стекло. Это самое близкое сравнение.
Стоит оно и наблюдает за мной, а я краем глаза за ним. Время как будто остановилось. Тут я резко поворачиваю голову, и оно бежит налево, в коридор, ведущий к входной двери. Преодолев лёгкий шок, вскакиваю со стула, бегу за ним. Вбегаю в коридор, а там никого нет. Проверил все обувницы и вешалки с одеждой, никого нет, испарился. Через несколько дней оно пришло мстить за моё любопытство.
Помню, была тёмная облачная ночь. Окно комнаты выходило на заросший бурьяном и деревьями небольшой пустырь. Справа от него стояла пятиэтажка, мимо которой шла пешеходная дорожка с единственным работающим фонарём, свет которого всегда проникал через щель в шторах и служил неким ночником или даже можно сказать чем-то вроде дежурной лампы. От этого света всегда можно было различить обстановку комнаты.
Просыпаюсь на спине далеко за полночь от того, что мне нечем дышать, вообще нечем. Двигаться не могу, каким-то образом поворачиваю голову в сторону окна и не вижу света в щели шторы. Вообще ничего не вижу, вокруг сплошная густая тьма. Похоже на сонный паралич, но думаю, что это был не он, и вот почему. Я пытаюсь позвать мать, но не могу произнести ни слова, а только хриплю. Чувствую, воздух в лёгких заканчивается, собираюсь с последними силами и хриплю как можно громче. Вдруг мать просыпается и, не включая света, спрашивает, что со мной. Тьма тут же пропадает. Она, как вода, утекла в невидимый слив, дышать становится легко. Мать включает ночник, повторяет вопрос. Я ничего не отвечаю, не могу надышаться. Наконец говорю, что было тяжело дышать, иду на кухню, пью воду, совсем отпускает.
Подобные случаи с беготнёй по коридору и душением повторялись ещё несколько раз. Когда же наконец мы съехали из коммуналки, оставили его в ней. Перед этим путём различных умозаключений я пришёл к выводу, где прятался домовой или то, что им притворялось. Нет, не в кладовке, а под ванной. Там был экран, сделанный из цемента и плитки, проломленный в месте слива. Это было похоже на нору или небольшую пещеру. Единственное место, куда никто никогда не лазил, там всегда было сухо и тепло.
Когда уезжали и грузили вещи в машину, я положил в нору конфету, чтобы ему было чем заняться, пока мы собираемся, и оно не перебралось в грузовик. Так и вышло, оно не поехало с нами, потому что на новом месте жительства ничего необычного мы больше не видели и не чувствовали. Хотя какое-то время в ещё пустовавшей квартире над нами ровно в двенадцать ночи и до часу кто-то ходил из угла в угол. По характеру звука казалось, что у бродившего одна нога была деревянная. Это слышали все соседи. Позже звуки пропали.
Однажды мне довелось проезжать мимо коммуналки, в которую после нашего отъезда больше никого не подселили и последние соседи стали её полными хозяевами. Я внимательно осмотрел окна, они были в грязи и паутине, чего никогда не бывало, пока мы там жили. Судя по всему, соседи вкусили любовь сущности по полной. Думаю, оно со временем стало ещё более злым».