— Ты это серьёзно, Надь? — Марина замерла у своего стола, держа в руках кружку с остывшим кофе. — Ты теперь начальник отдела?
— А что такого, Мариш? — Надежда улыбнулась, чуть качнув локоном, будто в шутку. — Кто-то же должен был занять место. Я ж не виновата, что конкурс прошёл так быстро.
У Марины дрогнула рука, тёмное пятно пролилось на бумаги. Она не вытерла — просто смотрела, как струйка кофе растекается по листу отчёта, как-то очень к месту. Всё расползлось, всё потекло.
— А ты не могла мне сказать? — голос сорвался неожиданно, глухо, будто из груди вырвалось застоявшееся. — Ведь знала же, что я подавала документы...
— Я не обязана была, — Надежда пожала плечами, глядя куда-то поверх головы. — Каждая за себя, ты же понимаешь.
Марина села, потому что ноги будто отнялись.
В кабинете стояла обеденная тишина. За стеклом моросил дождь — серые полосы по мутным окнам, за батареями воняло мокрой бумагой. Гул стиральной машины из подсобки доносился монотонно, будто кто-то стирал не бельё, а нервы всего коллектива.
Пять лет назад они вместе отмечали дни рождения, таскали торты, смеялись на кухне. Надя тогда ещё приходила проситься в отдел: «Марина, возьми, хоть младшим специалистом. Я потом вырасту.»
Она вырастет — Марина тогда даже пошутила: «Главное, Надя, не перерасти меня слишком быстро» — и засмеялась.
Теперь смех отдался горечью где-то в солнечном сплетении.
— Марина Евгеньевна, — секретарь громко ткнула голову в дверь. — К директору зайдите, он вас ждёт.
Марина глотнула воздух, как воду, и пошла.
Директор поднял глаза.
— Ну что ж, спасибо вам за долгие годы. Вы сами говорили про пенсию, да? Так что давайте постепенно передавать дела.
— Я не говорила, что ухожу. Я просила ещё год, пока сын работу найдёт.
— Вы заслужили отдых, — сказал он с тем выражением, от которого становилось особенно больно. Мягко, вежливо, словно говорил не с живым человеком, а с пунктом в ведомости.
На выходе она едва не столкнулась с Надей. Та держала телефон и шептала в трубку:
— Да, да, он подписал. Всё нормально.
Вечером Марина шла домой под мелким дождём. Асфальт блестел, ноги промокли, а где-то в сумке противно постукивал ключ от кабинета, который теперь был не нужен. В подъезде пахло сыростью и мусоропроводом. В лифте не работала кнопка «3», пришлось подниматься пешком. Дома — темнота в четыре вечера, холод, еле тёплая батарея.
На кухне скрипнула табуретка. Она включила чайник, но вода не закипела. Снова сломался.
Села, достала старую папку с бумагами — внутри были благодарности, старые отчёты, даже грамота “За эффективность труда”. Её фамилия, закрученные буквы. «За эффективность». Она усмехнулась — какой абсурд.
Через неделю Надя вызвала её “помочь разобрать архив”.
Марина пошла, молча, чтобы не дать повода потом сказать: «Обиделась».
Надя сидела в её бывшем кресле. Кресло покачивалось, кожзам блестел от свежего блеска. Рядом стоял новый кактус.
— Мариш, ну не дуйся ты. Работу ведь не отняли — просто поменяли обязанности. Ты всё равно будешь нужна. Мы команда!
— Команда — это когда сообщают, что за твоей спиной готовят приказ.
— Не начинай, — Надя вздохнула. — Всё ведь уже решилось.
Марина молча пересмотрела папки. Среди них — папка с отчётами за прошлый год, её подпись. Только подпись была подделана.
Сердце ухнуло.
Надя отвернулась к монитору — слишком быстро.
Марина медленно перелистнула страницы. Да, отчёт был оформлен задним числом, с цифрами, которых она не ставила. И рядом — печать отдела. Её печать.
— Кто редактировал этот файл? — голос у неё стал ровным, тихим, опасно спокойным.
— А что, что-то не так? — Надя вяло усмехнулась. — Ну мало ли, поправки вносили. Ты же знаешь, сейчас всё в электронке, ничего страшного.
— Страшного? — она подняла взгляд. — А если проверка?
— Проверка? — Надя улыбнулась как-то тонко. — А тебе-то что, ты ведь всё равно уходишь.
Вечером Марина не пошла домой. Она сидела в кафе у окна, глядела в серое небо и добавляла сахар в уже холодный чай.
Соседний стол был пуст, а за стеклом кто-то смеялся, прикрываясь зонтами.
Впервые за много лет ей захотелось не оправдываться. Просто сделать шаг — хоть какой-то.
Дома, перебирая старую флешку, она вдруг нашла папку “Проект_2018”.
Там — старые расчёты, письма, и одно особенно интересное письмо: «Надежда, если планируешь подаваться на конкурс, не забудь использовать сводный отчёт Марины — тот, что она делала вручную. Он у неё в архиве». Письмо от замдиректора. Дата — месяц назад.
Марина уронила флешку, как будто обожглась.
Всё ясно. Значит, не случайно...
На следующий день на работе шёпот.
— Видела, старую Марину-то выжили, — говорила бухгалтерша у кулера. — А Надька-то теперь звезда!
— Ну, та всегда знала, где ветер дует.
Марина молча прошла мимо. Только Надя обернулась, с улыбкой, привычно, по-прежнему будто “по-дружески”.
— Мариш, не серчай. Всё к лучшему. У тебя теперь спокойствие, дача, внуки, скоро свобода.
— Я не на пенсию, — тихо ответила Марина. — Я отдыхаю.
— От чего?
— От таких, как ты.
Дома она долго не включала свет. Только сидела у окна, глядя, как мёрзлый дождь превращается в первый снег. Белые точки падали на серый асфальт — будто всё начиналось заново.
Она думала, писать ли заявление об увольнении официально. Или… оставить всё, как есть, пусть живёт с этой подделкой на совести.
Но потом вспомнила тот электронный отчёт.
Если в нём найдётся ещё хоть одна запись — Надю можно будет снять с должности.
Этому она посвятит утро.
Утром Марина пришла в офис пораньше, включила старый компьютер, привычно ввела пароль.
Документы открывались один за другим — чисто, ровно, сухо. Никаких следов.
Пока не дошла до переписки: письмо, датированное вчерашним вечером.
Отправитель — Надежда. Получатель — директор.
Тема: *“Марина продолжает вмешиваться в документы отдела”*.
Марина закрыла ноутбук и поняла: теперь это не просто работа. Это война тихих людей, без крика, без угроз, без защиты.
Но и без отступления.
Она встала, выпрямилась, глядя на себя в отражение стекла.
Серое небо за окном, в руках тёплый чай — уже не остывший.
В голове рождался план.
Только дверь вдруг скрипнула за спиной, и голос Надежды раздался, чуть дрожащий, неразборчивый:
— Мариш... ты ничего ещё не видела, да?
Марина обернулась.
На столе — открытый конверт.
На конверте — печать отдела и её фамилия.
Внутри — приказ.
— Ты это серьёзно, Надь? — Марина замерла у своего стола, держа в руках кружку с остывшим кофе. — Ты теперь начальник отдела?
— А что такого, Мариш? — Надежда улыбнулась, чуть качнув локоном, будто в шутку. — Кто-то же должен был занять место. Я ж не виновата, что конкурс прошёл так быстро.
У Марины дрогнула рука, тёмное пятно пролилось на бумаги. Она не вытерла — просто смотрела, как струйка кофе растекается по листу отчёта, как-то очень к месту. Всё расползлось, всё потекло.
— А ты не могла мне сказать? — голос сорвался неожиданно, глухо, будто из груди вырвалось застоявшееся. — Ведь знала же, что я подавала документы...
— Я не обязана была, — Надежда пожала плечами, глядя куда-то поверх головы. — Каждая за себя, ты же понимаешь.
Марина села, потому что ноги будто отнялись.
В кабинете стояла обеденная тишина. За стеклом моросил дождь — серые полосы по мутным окнам, за батареями воняло мокрой бумагой. Гул стиральной машины из подсобки доносился монотонно, будто кто-то стирал не бельё, а нервы всего коллектива.
***
Пять лет назад они вместе отмечали дни рождения, таскали торты, смеялись на кухне. Надя тогда ещё приходила проситься в отдел: «Марина, возьми, хоть младшим специалистом. Я потом вырасту.»
Она вырастет — Марина тогда даже пошутила: «Главное, Надя, не перерасти меня слишком быстро» — и засмеялась.
Теперь смех отдался горечью где-то в солнечном сплетении.
***
— Марина Евгеньевна, — секретарь громко ткнула голову в дверь. — К директору зайдите, он вас ждёт.
Марина глотнула воздух, как воду, и пошла.
Директор поднял глаза.
— Ну что ж, спасибо вам за долгие годы. Вы сами говорили про пенсию, да? Так что давайте постепенно передавать дела.
— Я не говорила, что ухожу. Я просила ещё год, пока сын работу найдёт.
— Вы заслужили отдых, — сказал он с тем выражением, от которого становилось особенно больно. Мягко, вежливо, словно говорил не с живым человеком, а с пунктом в ведомости.
На выходе она едва не столкнулась с Надей. Та держала телефон и шептала в трубку:
— Да, да, он подписал. Всё нормально.
***
Вечером Марина шла домой под мелким дождём. Асфальт блестел, ноги промокли, а где-то в сумке противно постукивал ключ от кабинета, который теперь был не нужен. В подъезде пахло сыростью и мусоропроводом. В лифте не работала кнопка «3», пришлось подниматься пешком. Дома — темнота в четыре вечера, холод, еле тёплая батарея.
На кухне скрипнула табуретка. Она включила чайник, но вода не закипела. Снова сломался.
Села, достала старую папку с бумагами — внутри были благодарности, старые отчёты, даже грамота “За эффективность труда”. Её фамилия, закрученные буквы. «За эффективность». Она усмехнулась — какой абсурд.
***
Через неделю Надя вызвала её “помочь разобрать архив”.
Марина пошла, молча, чтобы не дать повода потом сказать: «Обиделась».
Надя сидела в её бывшем кресле. Кресло покачивалось, кожзам блестел от свежего блеска. Рядом стоял новый кактус.
— Мариш, ну не дуйся ты. Работу ведь не отняли — просто поменяли обязанности. Ты всё равно будешь нужна. Мы команда!
— Команда — это когда сообщают, что за твоей спиной готовят приказ.
— Не начинай, — Надя вздохнула. — Всё ведь уже решилось.
Марина молча пересмотрела папки. Среди них — папка с отчётами за прошлый год, её подпись. Только подпись была подделана.
Сердце ухнуло.
Надя отвернулась к монитору — слишком быстро.
Марина медленно перелистнула страницы. Да, отчёт был оформлен задним числом, с цифрами, которых она не ставила. И рядом — печать отдела. Её печать.
— Кто редактировал этот файл? — голос у неё стал ровным, тихим, опасно спокойным.
— А что, что-то не так? — Надя вяло усмехнулась. — Ну мало ли, поправки вносили. Ты же знаешь, сейчас всё в электронке, ничего страшного.
— Страшного? — она подняла взгляд. — А если проверка?
— Проверка? — Надя улыбнулась как-то тонко. — А тебе-то что, ты ведь всё равно уходишь.
***
Вечером Марина не пошла домой. Она сидела в кафе у окна, глядела в серое небо и добавляла сахар в уже холодный чай.
Соседний стол был пуст, а за стеклом кто-то смеялся, прикрываясь зонтами.
Впервые за много лет ей захотелось не оправдываться. Просто сделать шаг — хоть какой-то.
Дома, перебирая старую флешку, она вдруг нашла папку “Проект_2018”.
Там — старые расчёты, письма, и одно особенно интересное письмо: «Надежда, если планируешь подаваться на конкурс, не забудь использовать сводный отчёт Марины — тот, что она делала вручную. Он у неё в архиве». Письмо от замдиректора. Дата — месяц назад.
Марина уронила флешку, как будто обожглась.
Всё ясно. Значит, не случайно...
***
На следующий день на работе шёпот.
— Видела, старую Марину-то выжили, — говорила бухгалтерша у кулера. — А Надька-то теперь звезда!
— Ну, та всегда знала, где ветер дует.
Марина молча прошла мимо. Только Надя обернулась, с улыбкой, привычно, по-прежнему будто “по-дружески”.
— Мариш, не серчай. Всё к лучшему. У тебя теперь спокойствие, дача, внуки, скоро свобода.
— Я не на пенсию, — тихо ответила Марина. — Я отдыхаю.
— От чего?
— От таких, как ты.
***
Дома она долго не включала свет. Только сидела у окна, глядя, как мёрзлый дождь превращается в первый снег. Белые точки падали на серый асфальт — будто всё начиналось заново.
Она думала, писать ли заявление об увольнении официально. Или… оставить всё, как есть, пусть живёт с этой подделкой на совести.
Но потом вспомнила тот электронный отчёт.
Если в нём найдётся ещё хоть одна запись — Надю можно будет снять с должности.
Этому она посвятит утро.
***
Утром Марина пришла в офис пораньше, включила старый компьютер, привычно ввела пароль.
Документы открывались один за другим — чисто, ровно, сухо. Никаких следов.
Пока не дошла до переписки: письмо, датированное вчерашним вечером.
Отправитель — Надежда. Получатель — директор.
Тема: *“Марина продолжает вмешиваться в документы отдела”*.
Марина закрыла ноутбук и поняла: теперь это не просто работа. Это война тихих людей, без крика, без угроз, без защиты.
Но и без отступления.
Она встала, выпрямилась, глядя на себя в отражение стекла.
Серое небо за окном, в руках тёплый чай — уже не остывший.
В голове рождался план.
Только дверь вдруг скрипнула за спиной, и голос Надежды раздался, чуть дрожащий, неразборчивый:
— Мариш... ты ничего ещё не видела, да?
Марина обернулась.
На столе — открытый конверт.
На конверте — печать отдела и её фамилия.
Внутри — приказ.
Конец 1 части. Продолжение читайте завтра в 21:00***