– Игорь, сразу говорю. Нового года с твоей родней у нас не будет. Точка.
Лена бросила эту фразу в звенящую тишину кухни, где муж сосредоточенно намазывал масло на бутерброд. Он замер с ножом в руке, медленно поднял глаза.
– В смысле? Лен, ты чего? Мы же всегда...
– Вот именно! – она резко повернулась от раковины, где мыла яблоки для сына. Брызги полетели на кафельный фартук. – Всегда! Пять лет подряд, Игорь! Пять загубленных праздников. Я больше не могу.
– Ну, началось, – вздохнул он, откладывая бутерброд. Аппетит явно пропал. – Лен, это всего один вечер. Что такого-то?
– Что такого?! – Лена чуть не взвизгнула. – В прошлом году твоя мама при всех заявила, что моя курица «суховатая», а магазинный майонез в салате — это «просто позор для хозяйки». В позапрошлом твоя сестра Марина подарила нашему Пашке какую-то заумную энциклопедию и громко так спросила: «А он у вас вообще стишки знает? А то наша Катюша уже Пастернака цитирует». Пашке тогда три года было, Игорь! Три!
– Ну, мама у меня перфекционист, ты же знаешь, – Игорь начал гнуть свою линию «миротворца». – А Маринка... она просто любит похвастаться. Не со зла.
– Не со зла?! Она весь вечер сравнивала твою зарплату с зарплатой своего Виталика! Мол, вот Виталик смог им путевку в Египет подарить, а мы, бедолаги, только на дачу можем рассчитывать. Это называется «не со зла»?
Игорь потер переносицу. На его лице проступила знакомая Ленина мука — мука человека, зажатого между двумя огнями.
– Ленусь, ну потерпи. Мама стареет, ей хочется, чтобы вся семья была в сборе. Ты же знаешь, для нее это святое. Новый год, день рождения ее...
– Знаю, – жестко перебила Лена. – И еще знаю, что этот «святой» сбор превращается для меня в публичную порку. Я устала быть девочкой для битья. Я готовлю на ораву людей, накрываю, потом убираю, а в качестве благодарности получаю ушат помоев на голову. Нет! Хватит. В этом году мы либо едем к моим родителям, либо остаемся дома втроем, либо вообще улетаем куда-нибудь.
Она сложила руки на груди. Поза была ультимативной.
Игорь посмотрел на нее долгим взглядом. Он видел, что в этот раз это не просто каприз. В Лениных глазах стояла холодная, выстраданная решимость.
– Ладно, – наконец выдавил он. – Но как я это маме скажу? Она уже меню составляет, наверное.
– Это твоя мама, Игорь. Найди слова. Скажи правду: что твоя жена устала от критики и хочет провести праздник в спокойной обстановке.
– Ты с ума сошла?! – он вскочил со стула. – Сказать ей такое — это объявить войну! Она решит, что ты ее ненавидишь.
– А это не так? – тихо спросила Лена.
Игорь промолчал. Это был самый красноречивый ответ. Он сел обратно и обхватил голову руками.
– Я что-нибудь придумаю... Но только давай без вот этих «правду в лицо».
Через час Лена, укладывая Пашку спать, услышала, как Игорь на кухне разговаривает по телефону. Голос у него был виноватый и заискивающий.
– Мам, привет... Слушай, тут такое дело... Не получится у нас на Новый год, наверное... Да не знаю, Лена что-то не очень хорошо себя чувствует... Да, опять, что-то прихворнула... Давление, наверное... Не-не, к врачу не хочет. Говорит, просто отлежаться надо. Так что мы дома по-тихому...
Лена застыла в дверях детской. Кровь отхлынула от лица. Он даже не попытался. Он снова сделал ее виноватой. Больной, капризной, слабой. Лишь бы не вступать в конфронтацию с мамочкой. Она прикрыла дверь и, стараясь не шуметь, прошла в спальню. Внутри все клокотало от обиды.
Когда Игорь вошел в комнату, она сидела на кровати, глядя в одну точку.
– Все, я позвонил. Вопрос закрыт.
– Я слышала, – глухо произнесла Лена.
– А, ну... – он замялся. – По-другому никак. Зато скандала нет.
– Скандала нет, – повторила она, как эхо. – Просто твоя жена снова оказалась «проблемной». Удобно, правда?
– Лен, прекрати. Я решил проблему. Давай не будем ее раздувать.
– Ты не решил проблему, Игорь. Ты ее отложил. И снова за мой счет.
Она отвернулась к стене. Впервые за годы брака она не хотела, чтобы он к ней прикасался. И он, кажется, это почувствовал. Постоял в нерешительности и ушел обратно на кухню, к своему остывшему бутерброду.
На следующий день раздался звонок. На экране высветилось «Светлана Аркадьевна». Лена глубоко вздохнула и нажала на зеленую кнопку.
– Да, Светлана Аркадьевна, здравствуйте.
– Леночка, деточка, как ты себя чувствуешь? – в голосе свекрови сочился елей. – Игорек так расстроился вчера, говорит, ты совсем расклеилась.
– Все в порядке, – ровно ответила Лена. – Просто устала немного.
– Ах, устала! – подхватила свекровь. – Это все городская жизнь, нервы. Тебе бы травки какие-то попить для иммунитета. У меня есть сбор специальный. Может, забежишь? И Пашеньку приведи, бабушка соскучилась.
«Забежишь, – мысленно передразнила Лена. – Как будто я собачка на побегушках».
– Спасибо, не нужно. Я сама разберусь. А Паша сейчас на развивашках, забрать нужно.
– Развивашки! – в голосе свекрови проскользнула привычная критика. – Все пичкаете ребенка, а ему бы на свежем воздухе побегать. Ну ладно, как знаешь. Так что, на Новый год не ждем вас, значит? Точно-точно? А то я хотела твой любимый торт испечь, «Прагу».
Удар был точным. «Прага» действительно был любимым тортом Лены, и свекровь это прекрасно знала.
– Точно, Светлана Аркадьевна. У нас другие планы.
– Ну, планы так планы, – в голосе появился металл. – Неволить не будем. Просто знай, мой дом для моего сына всегда открыт. И для внука тоже.
Трубку бросили. Лена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Эта фраза была прямой угрозой.
Через полчаса пришло сообщение в мессенджере от золовки Марины.
«Лен, привет. Слышала, ты там на больничном) Если совсем плохо, ты скажи, мы подарок Пашке можем Игорю на работу завезти. А то до праздника ждать, вдруг тебе не до этого будет. Выздоравливай!»
Лена отшвырнула телефон. Руки дрожали. Ее выставляли немощной идиоткой. Не способной даже подарок для собственного сына принять. Она написала короткий ответ: «Спасибо, Марина. Все под контролем».
Вечером она показала сообщение мужу.
– Вот, смотри. Твоя сестра.
Игорь пробежал глазами по тексту.
– Ну а что? Она же из лучших побуждений. Переживает.
– Переживает?! – закричала Лена. – Она издевается! Она пишет так, будто я при смерти лежу и уже неадекватна! Игорь, ты что, не видишь этого?!
– Лен, ты накручиваешь. Правда. У тебя просто нервы из-за всего этого. Маринка всегда была немного бестактной, но она не злая.
– Она не злая. Мама твоя не злая. Они все ангелы во плоти, одна я мегера истеричная! – Лена схватила со стола салфетку и скомкала ее в кулаке. – Знаешь что? Я больше не буду тебе ничего доказывать. Делай что хочешь.
Предпраздничные дни прошли в гнетущей тишине. Лена купила подарки, нарядила с Пашкой елку, составила меню на домашний ужин. Игорь ходил мрачнее тучи. Он механически помогал, но было видно, что мыслями он не здесь. Он был там, в своей «идеальной» семье, где мама печет торт, а сестра отвешивает колкости.
Утром тридцать первого декабря Игорь подошел к Лене, пока она резала овощи на оливье.
– Лен, я съезжу к маме. Поздравлю, подарок отвезу.
– Езжай, – не оборачиваясь, ответила она.
– Ты... злишься?
– Нет. Это твоя мама, ты имеешь право ее поздравить.
– Может, со мной? И Пашку возьмем? Буквально на часик.
– Игорь, – Лена медленно повернулась, в руке у нее был нож. – Мы это уже обсуждали. Нет.
Он тяжело вздохнул и пошел одеваться. Вернулся через два часа, еще более понурый. В руках нес пакет.
– Это мама передала. Ее оливье. И «Прага».
– Отнеси на балкон, – холодно сказала Лена. – Я это есть не буду.
– Лена, это просто еда!
– Нет, Игорь. Это троянский конь. Это способ показать, что она все равно здесь присутствует, что ее версия оливье «правильная», а моя — нет.
– Господи, у тебя паранойя! – взорвался он. – Ты в куске торта видишь заговор!
– А ты не видишь унижения, когда твою жену поливают грязью!
Они стояли посреди кухни, готовые вцепиться друг другу в горло. Пашка, игравший в гостиной, почувствовал напряжение и прибежал.
– Мам, пап, вы ругаетесь?
– Нет, сынок, – Лена тут же смягчилась. – Иди, достраивай свою башню.
День тянулся мучительно. Лена готовила, Игорь сидел, уткнувшись в телефон, и угрюмо молчал. Атмосфера праздника испарилась без следа.
В семь часов вечера, когда на плите уже томилась утка, а салаты ждали своего часа, в дверь настойчиво позвонили.
– Ты кого-то ждешь? – спросила Лена.
– Нет, – Игорь удивленно поднял голову.
Он пошел открывать. Лена услышала на площадке шум, знакомые голоса и замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз.
– Сюрприз! – прогремел на всю квартиру голос Светланы Аркадьевны. – Раз гора не идет к Магомеду...
В прихожую, не дожидаясь приглашения, ввалилась вся честная компания: свекровь с огромной кастрюлей в руках, Марина с мужем Виталиком, который тащил пакеты с подарками, и их дочка Катюша.
– Мама? Марина? Вы что тут делаете? – растерянно пролепетал Игорь.
– Как что? Праздновать приехали! – заявила Марина. – Не оставлять же вас одних, раз Лена приболела.
Светлана Аркадьевна уже прошествовала на кухню и брезгливо оглядела стол.
– Ой, Леночка, а что ж ты свою уточку готовишь? Я же холодец принесла, настоящий, на говяжьей ножке! Три дня варила! Ну ладно, твою птицу завтра доедите.
Это был конец. Наглая, бесцеремонная оккупация ее территории. Они не просто пришли — они пришли, чтобы показать, кто здесь главный.
Игорь, увидев выражение лица Лены, засуетился.
– Мам, ну мы не договаривались...
– Ой, сынок, а о таких вещах и не договариваются! Мы же семья!
Лена сделала шаг вперед, загораживая Игорю дорогу. Ее голос прозвучал на удивление спокойно, но в этой спокойствии чувствовался лед.
– Здравствуйте. Мы вас не ждали.
Светлана Аркадьевна картинно всплеснула руками.
– Леночка, что за тон? Мы помочь приехали, тебя разгрузить.
– Я не просила помощи. И я не болею.
– Как не болеешь? – Марина уставилась на нее. – Игорь же сказал...
Игорь побледнел. Он смотрел то на мать, то на сестру, то на жену. Он попался.
– Игорь, – произнесла Лена, не сводя с него глаз. – Ты готов был соврать им по телефону, но не готов сказать правду в лицо сейчас? Отлично. Тогда скажу я.
Она повернулась к застывшим в прихожей родственникам.
– Светлана Аркадьевна, Марина, Виталик. Вы нежеланные гости в этом доме. Не потому что я «болею» или «устала». А потому что каждый ваш визит — это испытание для меня. Я устала от вашей критики, от сравнений, от непрошеных советов и пассивной агрессии. Вы не уважаете меня, мой дом и мою семью. Поэтому я больше не хочу видеть вас здесь. Особенно в праздники.
На несколько секунд воцарилась гробовая тишина. Лицо Светланы Аркадьевны побагровело.
– Да как ты смеешь?! – прошипела она. – Неблагодарная! Мы к тебе с открытой душой!
– Ой, какая мы тут королева, обидели ее! – подхватила Марина. – Может, тебе на коленях извинения принести?
– Игорь! – взвизгнула свекровь. – Ты слышишь, что она говорит?! Ты позволишь ей выгонять твою мать?!
Игорь стоял, как соляной столб. На его лбу выступил пот. Он посмотрел на Лену умоляющим взглядом.
– Лен, ну зачем так...
– А как, Игорь? Как?! – ее голос сорвался. – Годами молчать и улыбаться?
– Мам, ну может, и правда, не стоило так внезапно... – промямлил он, повернувшись к матери. – Но, Лена, и ты тоже... Слишком резко.
И это было все. Это была его позиция. «Виноваты все». А значит — виновата она.
Лена посмотрела на него, и в ее взгляде не было больше ни любви, ни обиды. Только пустота. Холодная, звенящая пустота.
– Игорь. Выбирай. Либо они сейчас уходят. Либо ухожу я. Вместе с Пашкой. Прямо сейчас.
Он уставился на нее, как на сумасшедшую.
– Ты что?! Лен, не дури!
– Я не дурю. Выбирай.
Светлана Аркадьевна схватила сына за руку.
– Игорек, не слушай ее! Она манипулирует!
– Уходите, – глухо произнес Игорь, глядя в пол.
– Что?! – ахнула мать.
– Уходите, пожалуйста. Давайте не будем усугублять.
Светлана Аркадьевна отшатнулась, словно ее ударили. Марина поджала губы и схватила за руку дочь.
– Ну что ж, сынок, – в голосе свекрови зазвучали трагические ноты. – Ты сделал свой выбор. Променял мать и сестру на эту... на нее. Я этого не забуду. Никогда. Пойдем, Марина. Нас здесь не ценят.
Они развернулись и, гремя кастрюлями и пакетами, покинули квартиру, хлопнув дверью так, что со стены в прихожей чуть не упала картина.
В наступившей тишине было слышно, как гудит холодильник. Пашка выглянул из комнаты, испуганно глядя на родителей.
Игорь медленно повернулся к Лене. Его лицо было перекошено от ярости.
– Ты довольна?! Добилась своего?! Ты разрушила мою семью!
– Твою семью разрушило неуважение, Игорь. А ты ему потворствовал.
– Ненормальная! – выплюнул он. – Ты просто ненормальная истеричка! Из-за какого-то оливье такой скандал устроить!
Лена молча смотрела на него. Она видела не своего мужа, а напуганного мальчика, который злится не на обидчиков, а на того, кто заставил его дать им отпор.
Она развернулась и пошла в детскую.
– Пашенька, собирайся. Мы поедем к бабушке с дедушкой.
– Ура! – обрадовался сын.
Лена быстро натянула на него комбинезон, а потом пошла в спальню и достала дорожную сумку.
Игорь опешил. Он следовал за ней по пятам.
– Ты куда? Что значит «собирайся»? Ты что, серьезно?!
– А ты думал, я шучу? – она бросила в сумку косметичку, смену белья, детские вещи.
– Лен, стой! Ну погорячились, с кем не бывает. Давай сядем, поговорим.
– Говорить больше не о чем, Игорь. Они ушли. Теперь ухожу я.
– Но почему?! – в его голосе прозвучало искреннее недоумение. – Я же их выгнал! Я же выбрал тебя!
Лена остановилась, застегивая сумку. Она подняла на него глаза, и в них была бездонная усталость.
– Нет, Игорь. Ты не выбрал меня. Ты выбрал самый легкий путь, чтобы этот кошмар закончился. А когда он закончился, ты тут же обвинил в нем меня. Это не из-за Нового года. И не из-за твоей мамы.
Она взяла сумку в одну руку, а Пашкину ладошку — в другую.
– Это из-за каждого дня, когда ты выбирал не меня. С праздником, муж.
Она открыла входную дверь и шагнула на лестничную площадку, оставив его одного посреди квартиры с накрытым столом, остывающей уткой и оглушительной тишиной.