— Сонечка, ты меня слышишь вообще? — голос Елены Викторовны звучал из телефона так громко, что Соня отодвинула трубку от уха. — В субботу приезжайте обязательно. Нам нужно серьезно поговорить.
Сергей сидел на диване и делал вид, что смотрит новости. Но Соня видела, как напряглись его плечи.
— Елена Викторовна, мы только с праздников вернулись, — попыталась увильнуть Соня. — Может, в следующие выходные?
— Нет, именно в субботу. Это важно. Касается вас обоих.
Соня посмотрела на мужа. Тот упорно изучал экран телевизора.
— Хорошо, — вздохнула она. — Приедем.
Когда разговор закончился, Соня прошла на кухню и плюхнулась на стул. Девятое января, вторник, а она уже чувствовала себя выжатой как лимон. Рождественские каникулы у свекрови прошли в постоянном напряжении. Елена Викторовна не упускала случая напомнить, что Соня живет в квартире Сергея, а свою сдает. И каждый раз это звучало с каким-то особым прищуром, будто Соня совершала преступление.
— О чем она хочет говорить? — спросила Соня, когда Сергей зашел на кухню.
Он открыл холодильник, достал бутылку минералки.
— Не знаю точно.
— Сережа.
— Правда не знаю, — он избегал ее взгляда. — Просто сказала, что нужно обсудить один вопрос.
— Какой вопрос?
— Ну... — он наконец посмотрел на нее. — Что-то про жилье наше.
У Сони похолодело внутри. Жилье. Значит, снова про ее квартиру.
Эту однушку в Южном районе она купила четыре года назад, когда ей было двадцать пять. Работала администратором в частной клинике, брала дополнительные смены, отказывала себе во всем. Родители помогли немного, но в основном она копила сама. Первый взнос, ипотека, которую выплатила за два года, лишая себя отпусков и новых вещей.
Когда они с Сергеем поженились два года назад, вопрос о том, где жить, даже не стоял. У Сергея была двухкомнатная квартира в хорошем районе, просторная, удобная. А Сонину однушку решили сдавать. Двадцать пять тысяч в месяц — отличная прибавка к семейному бюджету. Они откладывали эти деньги на будущее, может быть, на машину или ремонт.
Но Елена Викторовна смотрела на это иначе.
— Зачем вам два жилья? — начала она еще полгода назад. — Продали бы оба, купили что-то побольше.
— Мама, мы и так нормально живем, — отвечал тогда Сергей.
— Нормально, нормально, — фыркала свекровь. — А когда дети пойдут? Им комната нужна.
Соня промолчала. Детей пока не планировалось, но объяснять это свекрови было бесполезно.
С тех пор Елена Викторовна регулярно возвращалась к этой теме. На Новый год, когда они сидели за столом с родственниками, она вдруг сказала:
— Вот Сонечка умная девочка. Квартирку свою держит, денежки капают. А сама у Сереженьки на всем готовом.
Соня аж поперхнулась оливье. Получалось, будто она какая-то нахлебница, которая пользуется мужем.
— Мама, — попытался остановить ее Сергей.
— Что мама? Я правду говорю. Девочки сейчас грамотные, на себя смотрят.
Родственники закивали, кто-то даже похвалил Соню за предусмотрительность. Но неприятный осадок остался.
А теперь вот это. "Нужно серьезно поговорить про жилье".
— Сонь, не накручивай себя, — сказал Сергей, садясь рядом. — Может, мама просто хочет узнать, как дела с арендаторами.
— Арендаторы съехали в конце декабря. Новых будем искать на этой неделе.
— Ну вот видишь. Она просто интересуется.
Соня не поверила ни единому его слову.
***
— Ир, у меня такое чувство, что сейчас случится что-то плохое, — Соня сидела в комнате отдыха клиники, где работала. Была среда, обеденный перерыв.
Ирина, ее коллега, допивала остатки супа из контейнера.
— Плохое в смысле?
— Свекровь требует, чтобы мы приехали в субботу. Сказала, нужно поговорить про жилье.
Ирина вытерла рот салфеткой и посмотрела на Соню серьезно.
— Про твою квартиру?
— Я уверена. Последние месяцы она только об этом и говорит. То намекнет, то прямо скажет — зачем вам две квартиры, продайте, купите что-то побольше.
— А Сергей что?
— Молчит. Или пытается сменить тему. Но я вижу, что ему неловко.
Ирина была замужем три года, и у нее тоже была свекровь, поэтому она понимала.
— Слушай, а если она действительно предложит продать?
— Тогда я откажу.
— А если Сергей поддержит мать?
Соня задумалась. Она любила мужа, доверяла ему. Но в вопросах, касающихся его матери, Сергей часто терялся. Елена Викторовна умела давить, умела манипулировать. Она всегда была рядом, всегда знала, что лучше для сына.
— Не знаю, — честно призналась Соня. — Надеюсь, что он меня поддержит.
— А ты подумала, что будет, если продашь?
— Ну, мы купим трешку, будем жить втроем или даже вчетвером, если дети появятся...
— И квартира будет на кого оформлена?
Соня замерла. Она не думала об этом. Точнее, думала, но гнала эти мысли.
— На Сережу, наверное. У него кредитная история лучше.
— Вот именно, — Ирина откинулась на спинку стула. — И если вдруг что-то пойдет не так в браке, ты останешься ни с чем. Без жилья, без денег, которые вложила в эту новую квартиру.
— Ир, ты меня пугаешь.
— Я тебя предупреждаю. Моя подруга так же поступила. Продала свою квартиру, они купили дом на мужа. Через три года развелись, и она осталась на съемной квартире с двумя детьми. Потому что по закону дом был его личным имуществом, купленным до брака. А то, что она туда свои деньги вложила — не доказать.
Соня обняла себя за плечи. Холодок пробежал по спине.
— Я не хочу продавать квартиру.
— Тогда так и скажи. Твердо. И не давай себя уговорить.
После работы Соня долго гуляла по городу. Январь выдался морозным, снег хрустел под ногами. Она шла по знакомым улицам и думала о своей однокомнатной квартире. Маленькая, уютная, с окнами на юг. Она помнила, как выбирала обои, как покупала первую мебель, как впервые открыла дверь своим ключом.
Это было ее. Только ее. Заработанное потом и кровью.
И теперь Елена Викторовна хочет, чтобы она это отдала.
***
Дома Сергея еще не было. Соня разогрела ужин, села у окна. За окном спускались сумерки, зажигались фонари.
Когда муж вернулся, было уже темно. Он выглядел усталым, сбросил сумку в прихожей, прошел на кухню.
— Привет, — он чмокнул ее в макушку.
— Привет.
Они поужинали молча. Соня чувствовала, что нужно заговорить, но не знала, с чего начать. Сергей тоже явно о чем-то думал.
— Сережа, — наконец решилась она. — Скажи честно. Твоя мать хочет, чтобы я продала квартиру?
Он замер с ложкой супа на полпути ко рту.
— Откуда ты взяла?
— Я не слепая. Она полгода об этом талдычит.
Сергей вздохнул, отложил ложку.
— Мама считает, что мы могли бы улучшить жилищные условия.
— Каким образом?
— Продать твою квартиру, продать мою, купить трешку. Или даже четырехкомнатную, если найдем в пределах бюджета.
Соня почувствовала, как внутри все сжалось.
— Это моя квартира, Сережа.
— Я знаю, Сонь. Но мы семья. Может, правда есть смысл объединить ресурсы?
— Объединить ресурсы? — она встала из-за стола. — Я эту квартиру два года выплачивала! Я на двух работах пахала! И теперь я должна ее продать, потому что твоей маме так кажется правильным?
— Не кричи, пожалуйста.
— Я не кричу! Я говорю!
Сергей тоже встал.
— Соня, никто тебя не заставляет. Это просто предложение.
— Предложение? Твоя мама не предлагает. Она требует. Она считает, что имеет право указывать мне, что делать с моим имуществом!
— Она просто волнуется за нас. Хочет, чтобы мы жили лучше.
— Она хочет, чтобы у меня ничего своего не было! — Соня почувствовала, что сейчас сорвется. — Она хочет, чтобы я полностью зависела от тебя!
— Ты о чем вообще? Какая зависимость?
— Ты не понимаешь? — она посмотрела на него. — Если я продам квартиру, куплю с тобой новую, оформлю на тебя, потому что у тебя кредитная история лучше, что у меня останется? Ничего!
— Останется дом, в котором мы будем жить вместе!
— Оформленный на тебя!
— Соня, ты моя жена! Какая разница, на кого оформлено?
Она посмотрела на него долгим взглядом.
— Разница есть. И ты это прекрасно понимаешь.
Сергей провел рукой по лицу.
— Я думал, что ты мне доверяешь.
— Дело не в доверии. Дело в здравом смысле. Я работала, копила, покупала эту квартиру. Она моя. И я не хочу ее терять.
— Никто не говорит о потере!
— Говорит. Если я продам ее, вложу деньги в новую квартиру, оформленную на тебя, я потеряю все. И если вдруг что-то случится, я останусь на улице.
— Что должно случиться? — в его голосе прозвучало раздражение. — Ты уже планируешь развод?
— Нет! Но я планирую иметь под ногами твердую почву!
Они стояли друг напротив друга, оба взвинченные, оба обиженные.
— Значит, ты не доверяешь мне, — сказал Сергей тихо.
— Значит, ты не уважаешь мой выбор, — ответила Соня.
Он развернулся и ушел в комнату. Соня осталась стоять на кухне, чувствуя, как дрожат руки.
***
В пятницу Соня опять разговаривала с Ириной. На работе был аврал, пациентов много, но в обед они все-таки вырвались в комнату отдыха.
— Мы поругались, — призналась Соня. — Вчера вечером. Он обиделся, что я ему не доверяю.
— А ты доверяешь?
— Доверяю. Но квартира — это не про доверие. Это про безопасность.
Ирина кивнула.
— Правильно мыслишь. А что он сказал?
— Что мама просто хочет для нас лучшего. Что мы могли бы жить в большей квартире. Что детям нужно место.
— У вас есть дети?
— Нет. Но свекровь уверена, что они скоро появятся. И нужна будет детская комната.
— А если появятся, вы не сможете снимать твою квартиру и класть деньги на детские нужды?
— Могли бы. Но Елена Викторовна считает иначе.
Ирина задумалась.
— Слушай, а что твоя мама говорит?
Соня усмехнулась.
— Мама в шоке. Когда я ей рассказала, что свекровь хочет, чтобы я продала квартиру, она сказала: "Только попробуй. Я тебя убью".
— Нормальная реакция.
— Да. Мама понимает, как тяжело мне далась эта квартира. И что это моя единственная гарантия.
— А Сергей не понимает?
— Он понимает умом. Но сердцем — не знаю. Он привык, что мама всегда права. Что она лучше знает, как надо.
В пятницу вечером они с Сергеем почти не разговаривали. Он пришел с работы поздно, сказал, что задержали на совещании. Поужинали молча, легли спать по разным сторонам кровати.
Соня долго не могла заснуть. Думала о завтрашнем дне, о разговоре со свекровью. Как она скажет? Как объяснит, что не собирается продавать квартиру? И самое главное — поддержит ли ее Сергей?
Около полуночи муж вдруг заговорил в темноте:
— Соня, ты не спишь?
— Не сплю.
— Прости за вчера. Я не хотел так резко.
— Я тоже.
Он повернулся к ней.
— Завтра мы просто поговорим с мамой. Выслушаем, что она скажет. И ты скажешь свое мнение, хорошо?
— Хорошо.
Но внутри Соня чувствовала тревогу. Она знала Елену Викторовну. Знала, как та умеет настаивать на своем. И боялась, что завтрашний разговор закончится не так, как хотелось бы.
***
Утром в субботу они собирались молча. Соня надела джинсы и свитер, накрасила губы. Посмотрела на себя в зеркало — бледная, под глазами тени. Не выспалась.
Ехали в родительскую квартиру Сергея минут двадцать. Всю дорогу молчали. По радио играла какая-то попса, но Соня не слышала слов. В голове крутились возможные варианты разговора.
"Елена Викторовна, я не собираюсь продавать квартиру".
"Это мое решение, и оно окончательное".
"Давайте не будем это обсуждать".
Нет, последнюю фразу говорить нельзя. Елена Викторовна воспримет это как слабость и продавит.
Родители Сергея жили в старой девятиэтажке недалеко от центра. Квартира трехкомнатная, доставшаяся им от родителей Елены Викторовны. Когда Соня первый раз сюда пришла, ее поразило, сколько там всего. Мебель темная, советская, шкафы до потолка, ковры на стенах. Сергей объяснял, что родители не любят ничего менять, привыкли к этому.
Дверь им открыла свекровь. Волосы уложены, на ней нарядная кофта.
— А, детки, заходите, заходите!
Они разулись, прошли в гостиную. Григорий Петрович, отец Сергея, сидел в кресле с газетой. Поздоровался кивком, снова уткнулся в чтение.
На столе стояли тарелки с печеньем, конфеты, термос. Елена Викторовна суетилась, накладывая все в вазочки.
— Садитесь, садитесь. Сейчас будем говорить.
Соня села на диван, Сергей рядом. Свекровь устроилась напротив, в кресле.
— Ну что, дети, — начала она, сложив руки на коленях. — Я вас позвала, потому что нужно решить один важный вопрос.
— Мама, о чем речь? — спросил Сергей.
Елена Викторовна посмотрела на Соню.
— Речь о вашем жилье. Вы живете в двухкомнатной квартире, а у Сони пустует однокомнатная. Сдаете, конечно, но это же неправильно.
— Почему неправильно? — осторожно спросила Соня.
— Потому что нерационально. Вы молодые, вам нужно думать о будущем. О детях. Им места нужно.
— Елена Викторовна, детей у нас пока нет.
— А когда появятся? Вы хотите, чтобы ребенок спал в вашей спальне? Или в коридоре?
Соня промолчала. Ей не хотелось обсуждать несуществующих детей.
Елена Викторовна встала, подошла к серванту, достала оттуда несколько листков. Вернулась, разложила их на столе.
— Смотрите. Это объявления о продаже квартир. Вот трешка в вашем районе, недалеко от работы Сережи. Хорошая планировка, два балкона, свежий ремонт.
Соня взяла листок, посмотрела. Девять миллионов рублей.
— И что вы предлагаете? — спросила она, уже зная ответ.
— Предлагаю продать обе ваши квартиры и купить эту. У Сережи квартира стоит шесть с половиной, у тебя, Сонечка, твоя — три. Итого девять с половиной. Хватит и на эту, и еще останется.
Сергей молчал, изучая объявление.
— Мы не собираемся продавать квартиры, — сказала Соня твердо.
Елена Викторовна улыбнулась.
— Сонечка, ты молодая, не понимаешь еще. Так не делается. Нельзя держать имущество врозь. Вы семья.
— Именно поэтому моя квартира остается моей.
Свекровь нахмурилась.
— Что значит моей? Ты замужем. Все должно быть общее.
— Елена Викторовна, я купила эту квартиру до брака. Она моя личная собственность.
— Но вы с Сережей муж и жена! Должны делить все!
Соня почувствовала, как внутри закипает злость.
— Делить мы можем доход от аренды. Но не саму квартиру.
Елена Викторовна встала, прошлась по комнате.
— Знаешь, Соня, мне не нравится твоя позиция. Ты держишь квартиру на всякий случай. Это значит, что ты не доверяешь Сергею.
— Мама, хватит, — вмешался наконец Сергей.
— Что хватит? Я правду говорю! Она боится остаться без жилья, вот и держит свое. А ты как? Ты ее обеспечиваешь, ты работаешь, а она запасной аэродром имеет!
Соня вскочила.
— Запасной аэродром? Я два года на этот "аэродром" пахала! Я отказывала себе во всем, чтобы его купить! И теперь вы хотите, чтобы я его просто так отдала?
— Никто не говорит "просто так"! Мы предлагаем разумное решение!
— Разумное для кого? Для вас?
Елена Викторовна побледнела, потом покраснела.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать!
— Я смею, потому что вы лезете не в свое дело!
Сергей встал между ними.
— Соня, успокойся.
— Я спокойна! — она смотрела на свекровь. — Но я не позволю вам решать за меня, что мне делать с моим имуществом!
Елена Викторовна выпрямилась.
— Я мать Сергея. И я имею право думать о его благе!
— О его благе? Или о своем контроле? — вырвалось у Сони.
— Что ты сказала?
— Вы хотите, чтобы у меня ничего не было. Чтобы я полностью зависела от вашего сына. Тогда я никуда не денусь, правда?
— Соня! — Сергей схватил ее за руку. — Прекрати немедленно!
Но ее уже было не остановить.
— Вы боитесь, что я уйду от Сергея и заберу свою квартиру. Поэтому хотите, чтобы я ее продала. Чтобы мне было некуда идти!
Елена Викторовна затряслась от ярости.
— Убирайся отсюда! Немедленно!
— Ухожу, — Соня схватила сумку. — И запомните: никакого права ни вы, ни ваш сын на мою квартиру не имеете! Никогда не имели и не будете иметь!
Она выбежала в прихожую, натянула куртку. Сергей бежал следом.
— Соня, подожди!
— Отстань!
— Куда ты?
— Домой. В свою квартиру, — она распахнула дверь. — В ту самую, которую твоя мать хочет, чтобы я продала!
— Не уходи так!
Но Соня уже бежала по лестнице вниз, не дожидаясь лифта. Слезы текли по лицу, но она не обращала на них внимания.
На улице она поймала такси и назвала адрес своей квартиры.
***
Квартира встретила ее пустотой. Арендаторы съехали три недели назад, мебель стояла на местах, но не было того ощущения жилья, которое создают люди. Соня прошла в комнату, села на диван.
Руки дрожали. В голове крутился весь этот кошмарный разговор. Лицо Елены Викторовны, ее возмущенный голос. И Сергей. Сергей, который опять не встал на ее сторону.
Телефон завибрировал. Сообщение от мужа:
"Соня, прости"
Потом еще одно:
"Мама не права"
И третье:
"Приезжай, поговорим нормально"
Соня не ответила. Ей нужно было время подумать. Понять, что происходит с ее жизнью, с ее браком.
Она встала, прошлась по квартире. Вот эта комната — она выбирала обои сама, клеила их вместе с отцом. Кухня — покупала технику в рассрочку, каждый месяц отдавала по три тысячи. Ванная — плитку укладывал знакомый мастер, делал со скидкой, потому что понимал, как ей тяжело.
Это было ее. Ее труд, ее деньги, ее жизнь. И никто не имел права требовать, чтобы она от этого отказалась.
Телефон снова завибрировал. Звонок от Сергея. Соня сбросила. Потом написала коротко:
"Мне нужно побыть одной"
Ответ пришел быстро:
"Хорошо. Но приедешь вечером?"
"Не знаю"
Она выключила звук на телефоне и легла на диван. За окном был день, солнце светило ярко, но в квартире было холодно. Отопление работало на минимуме, раз никто не жил.
Соня натянула на себя плед, который лежал на спинке дивана, и закрыла глаза. Усталость навалилась разом. Последние дни она почти не спала, переживала, нервничала. А теперь просто не было сил даже думать.
Проснулась она от звонка в дверь. За окном уже темнело. Соня встала, подошла к двери.
— Кто там?
— Соня, это я, — голос Сергея.
Она открыла. Он стоял с пакетом в руках, выглядел растерянным.
— Привет, — он протянул ей пакет. — Принес поесть. Думаю, ты голодная.
Соня действительно проголодалась. Взяла пакет, прошла на кухню. Сергей последовал за ней.
Они сели за стол. В пакете оказались контейнеры с готовой едой из супермаркета. Плов, салат, кусок пиццы.
— Спасибо, — сказала Соня тихо.
Ели молча. Сергей несколько раз пытался заговорить, но не находил слов.
— Я поговорил с мамой, — наконец произнес он. — После того, как ты ушла.
— И?
— Сказал, что она перегнула палку. Что твоя квартира — твоя, и никто не имеет права требовать ее продажи.
Соня подняла на него глаза.
— Правда сказал?
— Правда. Мама обиделась. Сказала, что я выбрал жену, а не родную мать. Но я настоял. Сказал, что если она хочет нас видеть, должна перестать лезть в наши дела.
— Сережа...
— Прости, что сразу не встал на твою сторону. Я растерялся. Мама всегда была настойчивой, и я привык уступать. Но ты права. Это твоя квартира, твое решение.
Соня чувствовала, как внутри что-то оттаивает.
— Ты правда так думаешь?
— Да. И я на твоей стороне. Всегда буду.
Они сидели, держась за руки. За окном стемнело окончательно, включились уличные фонари.
— Поехали домой? — спросил Сергей.
Соня кивнула.
— Поехали.
***
Следующие дни прошли спокойно. Они с Сергеем много разговаривали, обсуждали границы с его родителями, планы на будущее. Соня чувствовала, что муж действительно понял ее.
В среду они встретились с потенциальными арендаторами — молодой парой, работающей в крупной компании. Показали квартиру, обсудили условия. Договорились о заселении с первого февраля.
— Хорошие люди, — сказал Сергей, когда они уезжали. — Надежные.
— Да, — согласилась Соня. — И квартира не будет простаивать.
Он посмотрел на нее.
— Ты же понимаешь, что я никогда не настаивал на продаже? Это мама придумала.
— Понимаю. Но ты и не останавливал ее.
— Теперь остановлю. Обещаю.
В воскресенье позвонила Елена Викторовна. Сергей долго говорил с ней в другой комнате. Когда вернулся, выглядел усталым, но облегченным.
— Мама приглашает на ужин. Говорит, что хочет извиниться.
— Она так и сказала? Извиниться?
— Ну... сказала, что была слишком настойчива. Для нее это уже прогресс.
Соня задумалась.
— Не знаю, Сереж. Не уверена, что готова снова слушать про квартиры.
— Она обещала не поднимать эту тему. Я предупредил — либо она принимает твое решение, либо мы не приедем.
— И что она?
— Согласилась.
На следующий день, в воскресенье, они поехали к родителям. Соня нервничала, но держалась спокойно.
Елена Викторовна встретила их сдержанно. Накрыла стол, все как обычно, но напряжение чувствовалось.
За ужином свекровь несколько раз пыталась завести разговор о планах молодых, но Сергей быстро переводил тему.
— Мам, а как у тебя дела на даче? Снега много выпало?
— Да, много. Нужно будет весной крышу проверить.
Григорий Петрович, который обычно помалкивал, вдруг сказал:
— Сонь, а ты арендаторов нашла для своей квартиры?
Все замерли. Елена Викторовна посмотрела на мужа с возмущением, но тот не обратил внимания.
— Да, — ответила Соня. — Нашли. Хорошие люди, заселяются в феврале.
— Ну и правильно. Пусть квартира работает.
Он снова уткнулся в тарелку, и разговор перешел на другую тему.
После ужина, когда они собирались уходить, Елена Викторовна отвела Соню в сторону.
— Соня, я... — она подбирала слова. — Я, наверное, действительно была слишком навязчива.
— Наверное, — согласилась Соня.
— Я просто хотела для вас лучшего. Для Сережи.
— Елена Викторовна, лучшее для нас — это когда никто не вмешивается в наши решения.
Свекровь кивнула. Это был не совсем извинение, но Соня понимала — для Елены Викторовны даже признать ошибку было тяжело.
По дороге домой Сергей держал ее руку.
— Ты молодец, — сказал он. — Что отстояла свое.
— Мне просто повезло, что есть что отстаивать.
Он сжал ее руку сильнее.
— Я думал тут... может, нам когда-нибудь действительно стоит поискать что-то побольше? Но не продавая твою квартиру. Просто копить, взять ипотеку на разницу.
Соня улыбнулась.
— Когда-нибудь. Не сейчас. Сейчас и так хорошо.
И это была правда. Она сохранила свою независимость, свою уверенность в завтрашнем дне. И при этом сохранила семью.
Квартира на Южной осталась ее. Маленькая однокомнатная, которая значила больше, чем просто жилье. Она значила свободу выбора. И никто больше не пытался отнять у нее это право.
В феврале заселились новые арендаторы. Деньги снова начали капать на счет. Соня открыла для этих денег отдельный вклад. На будущее. На всякий случай. На свою уверенность.
И когда Елена Викторовна в очередной раз намекнула на семейные планы, Сергей спокойно сказал:
— Мама, у нас все хорошо. Не беспокойся.
И больше эта тема не поднималась.
***
В феврале заселились новые арендаторы. Деньги снова начали капать на счет. Соня открыла для этих денег отдельный вклад. На будущее. На всякий случай. На свою уверенность.
И когда Елена Викторовна в очередной раз намекнула на семейные планы, Сергей спокойно сказал:
— Мама, у нас все хорошо. Не беспокойся.
И больше эта тема не поднималась.Казалось, шторм утих, оставив после себя лишь легкую рябь на воде. Соня начала привыкать к мысли, что ее крепость — та самая однушка на Южной — снова в безопасности. Но в последний четверг марта, когда город задыхался от первой по-настоящему теплой пыли, раздался звонок. Номер был незнакомый, городской .— Софья Андреевна? Это из управления капитального строительства. Ваш дом по улице Южной включен в программу срочного изъятия земель под муниципальные нужды.У Сони пересохло в горле. Голос в трубке продолжал чеканить фразы о генеральном плане развития города, о строительстве новой транспортной развязки и о том, что жильцам будет предложена «равноценная компенсация» .— Подождите... — Соня прислонилась к холодному кафелю на кухне. — Какой компенсация? Там свежий ремонт, там люди живут!
— Все документы отправлены вам заказным письмом. Оценка имущества назначена на понедельник. Если вы не предоставите доступ, вопрос будет решаться в судебном порядке.Она нажала «отбой», чувствуя, как мир, который она так долго строила по кирпичику, начинает крениться. Но настоящий удар ждал ее вечером. Когда она, едва сдерживая слезы, рассказала об этом Сергею, он не выглядел удивленным. Он долго тер переносицу, а потом тихо произнес:— Сонь, я знал. Еще две недели назад мама обмолвилась, что в их управлении ходят такие слухи. Она просила пока не говорить тебе, чтобы «не расстраивать заранее».Соня смотрела на мужа и не узнавала его. В голове вспыхнули листки с объявлениями о продаже квартир, которые Елена Викторовна так настойчиво раскладывала на столе в январе . Трешка за девять миллионов. Тогда это казалось навязчивой идеей, а теперь выглядело как четко спланированная шахматная партия.— Значит, — прошептала Соня, — когда она предлагала мне продать квартиру, она уже знала, что ее скоро снесут? И что компенсация будет в два раза меньше рыночной стоимости?
— Она хотела, чтобы ты успела «слить» ее подороже, пока информация не стала официальной, — Сергей отвел глаза. — Мама думала, что так будет лучше для нас всех.В этот момент Соня поняла: битва за однушку была лишь разминкой. Настоящий конфликт только начинался, и в нем замешаны не только квадратные метры, но и предательство, которое невозможно покрыть никакими выплатами. Продолжение >>>