Последние три десятка лет эта фраза была услышана Марьяной столько раз, что стала обыденным речитативом и по прошествии всех этих тяжёлых лет она могла сказать с уверенностью, что если что то и засчитывается, то увидеть это, к сожалению, а может и к счастью, нам не дано
Жизнь Марьяны нельзя было назвать лёгкой. Она была младшей в многодетной семье, последыш, как принято говорить. Её НЕ любили ни мать, ни отец (хотел мальчика, а снова родилась девчонка) . Ни сёстры... Они не замечали "мелкую козявку". Как будто её не было вовсе. С ней не разговаривали в отсутствии родителей, а их не было практически всегда, потому как много работали, её не брали в компанию, так как не было детей подходящего возраста. Она росла одиночкой. А ей так хотелось быть со всеми: играть, бегать, радоваться жизни. Ей так хотелось если не любви, то хоть какого то благосклонного внимания, хоть чуточку. Она росла доверчивым и неприхотливым ребёнком. Подруг у неё не было. Вернее, она то думала, что были, но они также использовали её наивную доверчивость. Марьяна всегда была готова прийти на помощь и этим пользовались все, кому не лень. Так продолжалось из года в год. Марьяна взрослела, менялся её круг общения, но она постоянно наступала на те же грабли
Со временем она научилась говорить "нет", но нет-нет, а грабли вновь присылали свой "привет".
Потом заболела мама. Марьяне в голову не пришло, что она не единственная дочь и можно как то разделить обязанности между всеми близкими. Нет, она взяла на себя всё бремя ухаживания. Мама болела долго и тяжело. Через шесть лет после её смерти, заболел отец. Марьяна начала ухаживать и за ним. В конце она была вымотана настолько, что, когда, после пятнадцати лет болезни не стало и его, она месяца три не могла прийти в себя: вдруг появилось свободное время, а куда ж его деть то? Года два ещё она просыпалась от "мнимых стонов отца", потом жизнь вошла в нормальное русло. Правда долги ей пришлось отдавать ещё лет пять. Всё это время она брала один кредит за другим: на лечение (родителям она говорила, что всё бесплатно и за счёт государства), на обеспечение их жизни. Просить сестёр разделить финансовые трудности ей не приходило в голову. Это же её родители. Она дала слово самой себе, что обеспечит им достойную старость. Ей было тяжело и физически, и морально, но она не жаловалась, перенося всё стоически и все, кто хоть немного понимал чего ей это стоит, говорили в утешение "Ничего. Тебе зачтётся!"
А она точно знает: "Не зачтётся!" Но...во что тогда верить?
До встречи!