Офигеть — это самое мягкое слово, которое я могу подобрать к той ситуации, в которой оказалась. Знаете, бывают такие моменты, когда реальность просто разлетается вдребезги, и ты стоишь среди осколков своего доверия, не понимая, как вообще могла спать в одной постели с этим человеком десять лет.
Начиналось всё как в сказке. Точнее, как в мечте любой нормальной женщины, которая пашет на двух работах и экономит на каждой помаде. Мы стояли в отделении банка. В руках у меня была папка с документами, в душе — предвкушение. Наконец-то! Своя квартира, нормальная двушка, никаких больше съемных углов и хозяйских проверок. Мы пять лет собирали этот первоначальный взнос. Пять лет я не видела моря, ходила в одном и том же пуховике и брала все возможные дежурства.
Счёт был общий, но по факту львиная доля денег — это мои северные надбавки и наследство от бабушки. Мой муж, Игорь, всегда был человеком «творческого поиска». То он бизнес открывал по продаже чехлов, то в такси «на себя» работал, то просто полгода на диване лежал, потому что «начальник — козел». Но я верила. Семья же! Надо поддерживать.
И вот, сидим мы перед менеджером. Девушка в белой блузке вежливо улыбается и просит подтвердить перевод средств на эскроу-счет. Я поворачиваюсь к Игорю, мол, давай, заходи в приложение, подтверждай код. А он... он вдруг бледнеет, краснеет и начинает ерзать на стуле так, будто у него под пятой точкой сковородка раскаленная.
— Кать, ты только не ори, — выдает он шепотом, но менеджер всё слышит. — Тут такое дело... В общем, денег на счету нет.
У меня внутри всё заледенело. В смысле — нет? Офигеть новости! Там было три миллиона четыреста тысяч рублей. Я медленно, как в замедленной съемке, перевожу взгляд на его телефон.
— Игорь, я не поняла. Какие шутки в банке? Подтверждай перевод, люди ждут.
— Да нечего подтверждать, Катя! — он вдруг срывается на наглый, оборонительный тон. — Я вчера маме их перевел. У неё на даче терраса обвалилась и крыша потекла. Она плакала, говорила, что зиму не переживет. Ну я и отдал. Ей нужнее сейчас! А мы... ну, мы еще накопим. Ты же у нас молодая, пробивная, через пару лет снова соберем. Че ты на меня так смотришь? Это моя мать! Ты чё, предлагаешь ей под дождем спать ради твоих квадратных метров?!
Бессовестный. Это единственное, что пронеслось у меня в голове. Наглость этого человека просто не знала границ. Менеджер банка тактично уткнулась в монитор, но я видела, как у неё брови поползли вверх.
— В смысле — «твоих» метров? — я почувствовала, как к горлу подкатывает ком ярости. — Это наши деньги! Мои деньги! Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты украл наше будущее! Ты украл мою жизнь за последние пять лет! Какая дача, Игорь?! У твоей матери есть квартира в центре и приличная пенсия!
— Ой, началось! — Игорь вскочил, привлекая внимание всего зала. — Вечно ты считаешь её деньги! Она — пожилой человек, она заслужила комфорт. А ты — эгоистка. Тебе бы только в бетоне запереться. Дача — это святое, это родовое гнездо! Я как мужчина принял решение. Смирись и пошли отсюда, не позорь меня перед людьми.
В этот момент я поняла: всё. Грош цена этим десяти годам. Перед моими глазами пронеслись все его «завтраки», все мои неоплаченные счета, которые я закрывала, пока он «искал инвесторов». Он не просто отдал деньги — он меня предал. Растоптал. И еще выставил виноватой. Классика жанра!
Я не стала устраивать истерику в банке. Нет, я не доставлю ему такого удовольствия. Я просто встала, забрала свою папку с документами и очень спокойно сказала:
— Хорошо, Игорь. Ты принял решение. Теперь мое решение.
Я вышла из банка, пока он что-то вопил мне в спину про «семейные ценности». Руки дрожали, но я точно знала, что делать. Пока этот «инвестор» поехал к своей мамочке хвастаться щедростью, у меня было ровно два часа.
Первым делом я позвонила знакомому слесарю.
— Вадим, выручай. Прямо сейчас. Двойной тариф. Нужно сменить замки в моей квартире. Да, в той, что мне от родителей досталась.
Пока Вадим работал, я действовала как робот. Офигеть, сколько хлама может накопиться у человека за десять лет! Я хватала его вещи — его пафосные костюмы, которые я ему покупала «для встреч», его игровую приставку, его дурацкие журналы про успех — и просто скидывала всё в огромные мешки для мусора.
Я не плакала. У меня просто не было на это времени. Наглость Игоря дала мне такой заряд адреналина, что я чувствовала себя локомотивом.
Когда замок был сменен, а новые ключи приятно закололи ладонь, я выставила все мешки на лестничную клетку. Прямо к лифту. Сверху положила его старую гитару, на которой он бренчал по ночам, когда мне нужно было высыпаться перед сменой.
Раздался звонок в дверь. Громкий, уверенный. Игорь вернулся.
— Кать, открой! Ты чё, ключи подменила? У меня замок не проворачивается! Ты совсем с катушек съехала? Открывай живо, я жрать хочу, мать мне только чаю дала, у неё там ремонт вовсю начался!
Я подошла к двери, но открывать не стала. Посмотрела в глазок на его возмущенную физиономию.
— Игорь, — сказала я громко и четко. — Твои вещи у лифта. Пять мешков твоего бесценного имущества. Можешь везти их на мамину дачу. Там теперь твоя прописка, твой стол и твой дом.
— Ты чё, дура?! — он забарабанил в дверь ногами. — Ты не имеешь права! Это моя квартира тоже, я тут прописан! Я полицию вызову!
— Вызывай, — усмехнулась я. — Квартира моя по дарственной, ты это прекрасно знаешь. А прописка... ну, подашь в суд, через полгода выпишут. А пока — живи на террасе. Она же теперь с новой крышей, не промокнешь.
— Катя, верни деньги! Или хотя бы часть! Мне на бензин надо! — его тон мгновенно сменился с агрессивного на жалобный. Типичный паразит. Как только кормушка закрылась, начались причитания.
— Деньги вернет твоя мама. Или дачу продавай. Ты же «принял решение»? Вот и неси за него ответственность.
Я отошла от двери. Он еще минут двадцать орал на весь подъезд, позорясь перед соседями. Потом я услышала, как он судорожно пытается запихнуть мешки в лифт, что-то бормоча про «бабью неблагодарность».
Когда в подъезде наконец-то стало тихо, я прошла на кухню. Впервые за пять лет я заварила себе дорогой чай, который «берегла на праздник». Праздник наступил сегодня. Праздник моего освобождения.
Да, я потеряла деньги. Огромную сумму. Но я поняла одну вещь: эти три миллиона — это цена моей свободы. Я купила себе право никогда больше не видеть эту наглую морду и его мамочку-манипуляторшу. Я заработаю еще. Я пробивная, он прав. Но теперь я буду зарабатывать для себя и для своего будущего, где нет места нахлебникам.
Я достала телефон и заблокировала его номер. Следом полетела в «черный список» и свекровь, которая уже начала строчить мне смс о том, что «проклянет до седьмого колена за сына».
В квартире стало так тихо и спокойно, что я буквально почувствовала, как со стен осыпается пыль его бесконечного вранья. Я завалилась на диван и просто выдохнула. Офигеть. Я это сделала.
Я посмотрела на пустую стену, где должна была стоять наша новая мебель. Ну и ладно. Зато здесь теперь нет запаха его лени и вечного недовольства.
А как бы вы поступили на моем месте? Стали бы судиться за деньги с бывшей свекровью или просто вычеркнули бы предателя из жизни, радуясь, что отделались так дешево? Пишите в комментариях, обсудим!