— Ты опять поставил чайник, а сам к телевизору?
— Щас, Лар, щас… Только новости досмотрю.
Она молча сняла чайник с плиты, пока не успел зашевелиться свисток. Под потолком слабо гудела вытяжка, и от неё пахло чем‑то пригорелым — старым маслом, наверное. Михаил сидел в комнате, как обычно, в майке и домашних штанах, смотрел новости. На столике остывал его кофе, в кружке тёмный след, как подкова.
Она включила ноутбук. Не из любопытства, просто скучно. Всё одно — вечер короткий, за окном уже темнота, в четыре глазу выколи.
Открыла сайт, где недавно искала старую знакомую. А вышло, что там раздел «знакомства» прямо на главной, да и лицо улыбающееся мелькнуло — не то чтобы привлекательное, но знакомое.
Она присмотрелась.
Это было его лицо. Михаила. Та же улыбка, только зубов чуть больше показал. И подпись под фото:
«Мужчина с опытом. Ищу женщину без материальных проблем. Серьёзно».
У неё будто внутри что‑то лопнуло. Не громко, а тихо, как перегоревшая лампочка.
Она посмотрела в сторону комнаты — через приоткрытую дверь был виден его затылок. Шея короткая, знакомая до сантиметра. Он почесался, потянулся, взял пульт, щёлкнул другой канал. Всё так буднично, будто за стеной не рухнул мир.
Она закрыла ноутбук. Потом открыла снова. Может, ошибка? Картинку хоть сто раз проверила бы.
— Миш, — позвала она буднично. — А что у нас интернет опять виснет?
— Откуда я знаю, — сказал, не глядя. — Наверное, кабель опять.
Голос у него был обычный, спокойный, даже ленивый.
Она встала, подошла к двери, постояла, слушая звук телевизора, потом вернулась. Зашла в его комнату днём, ноут старый там стоит — всё с паролем. Но вечером… Нет, она не собиралась копаться. Просто проверить хотела, как женщина, которую полжизни называли «моя».
Пальцы дрожали, когда снова открыла сайт знакомств. Щёлкнула на анкету. Фото одно. Дата регистрации — прошлый месяц. Возраст тот же. Увлечения: «рыбалка, юмор, домашний уют».
Домашний уют. Смешно.
Она взяла ложку, помешала свой чай, хотя сахара в нём не было. Ложка стукнула о край кружки. Миша выкрикнул без интереса:
— Ты там что гремишь, как на кухне стройбат устроила?
— Да так… — сказала она тихо. — Сахар заканчивается.
Он не услышал. Телевизор заглушил.
В прихожей пахло хлоркой — она утром мыла полы. Теперь запах бил в нос, резкий, как уксус. Откуда‑то из двора слышался лай собак. Маленькие, но злые.
Она села на стул, посмотрела на собственные руки. Вдруг захотелось рассмеяться. Чего, мол, ты хотела? Щедрый, весёлый мужчина ищет даму без забот — он же всё жизнь говорил, что устал тянуть. Устал от счетов, от лекарств, от магазина по списку.
В дверь постучали. Соседка Нина выглянула — пакет с пирожками в руках.
— Лариса, вы что такая бледная? Может, давление?
— Да нет, Нин… всё нормально.
— А то я мимо иду, думаю — свет в кухне горит, а вы как будто не тут.
Лариса натянуто улыбнулась, взяла пакет, закрыла дверь. Услышала, как со стороны комнаты Миша хмыкнул.
— Опять твои бабьи поболтушки? У людей уши вянут.
Она ничего не ответила. Только присела, открыла пакет — пирожки остывшие, запах капусты и жареного масла.
Она знала, что делать не надо ничего. Переспать с мыслью, выдохнуть, утром покажется глупостью. Так обычно и бывало.
Но в этот раз не проходило.
Вечером он, как ни в чём не бывало, подошёл с тарелкой.
— Ты суп делала? Или опять перекусываешь чем попало?
— Не успела, — ответила она. — Пельмени сварю.
Он включил свет на кухне, лампочка мигнула и погасла.
— Опять всё через одно место. Я же говорил позвать электрика!
— Да разве ж сразу всё успеешь, — спокойно ответила она.
Он побурчал, ушёл в комнату. Она достала другую лампочку, вкрутила, но свет не включился. Пальцы холодные, лампа теплеет, но толку нет. Оставила так.
Сварила пельмени, недоваренные, половина полопалась.
— Соли где? — крикнул он из комнаты.
— На полке.
— Ничего ты не можешь найти на месте! — вновь буркнул он.
Она поставила перед ним тарелку. Он попробовал.
— Ты их вообще варила?
— Варила, Миш.
— Ну хоть поел.
И снова посмотрел в телефон.
Пока он ел, она смотрела, как капелька бульона упала ему на рукав. Он не заметил. Всё было как будто прежним, но воздух в кухне стал густым.
Поздно вечером он заснул в кресле. Телевизор гудел. Она подошла к ноутбуку на его столе. Долго стояла, потом включила. Пароль знакомый — как фамилия собаки.
Всё открылось сразу. Та же страница, та анкета. В переписке — несколько коротких сообщений.
«Добрый вечер, приятно познакомиться».
«Да, живу в Москве».
«Нет, не женат».
Она закрыла ноутбук, будто он обжёг. Стояла, прислушиваясь к дыханию спящего. Потом зачем-то открыла снова. На экране мигнуло сообщение: «Можно фото?».
Она выключила экран. Пошла на кухню, налила воды, но пить не смогла. Посидела. Посмотрела в окно — серое небо давило, снег липкий, тишина.
На подоконнике стояла чашка с остывшим кофе — утренний. Он всегда говорил: «Не выливай, потом допью». Но никогда не допивал.
Лариса взяла старый конверт из ящика, вытащила документы. Села у стола, разложила. Не понимала, зачем, просто хотелось что‑то упорядочить. Всё стало холодным, будто в квартире выключили отопление. Батареи и правда еле грели.
Миша зашевелился, кашлянул во сне, повернулся.
Она снова включила ноутбук. Под фотографией мигала зелёная точка — он онлайн. Хотя спал пару метров отсюда. Онлайн, значит, с телефона.
Она посмотрела на дверь — чуть приоткрыта, из комнаты слышно ровное дыхание.
Секунда — и экран мигнул новой фразой:
«Приятно, что вы ответили. Я люблю домашние ужины. А вы?»
Ответ пришёл мгновенно, с того же профиля.
«Люблю. Только давно не ел нормальной еды».
Она сжала кружку так, что обожгла пальцы. Тепло быстро ушло, осталась только дрожь.
За стеной заскрипел диван — он повернулся, пробормотал что-то нечленораздельное и затих. Телевизор всё ещё гудел, лица мелькали, голоса сливались.
Она закрыла сайт, выключила ноутбук. Пошла в прихожую. Достала из шкафа старую куртку, шарф, стоптанные сапоги. Потом медленно вернулась и положила всё обратно.
— глупец, — сказала себе тихо, — глупец…
На кухне потемнело — лампочка окончательно сгорела.
Она открыла форточку, впустила сырой воздух, пахнущий мокрым асфальтом. Вдалеке лай, скрип половиц под ногой, тишина.
Телефон на столе мигнул. Её телефон. Сообщение — неизвестный номер:
«Привет. Это, кажется, твой муж. Он приятно пишет. Только ты, наверное, не против, если мы пообщаемся?»
Лариса застыла, вглядываясь в экран. Буквы, короткие и ровные, как отпечатки ног в холодном снегу.
Она глубоко вдохнула, посмотрела на дверь в комнату — оттуда доносился лёгкий храп.
На телефоне мигнуло ещё одно сообщение.
«Если хочешь, могу рассказать тебе кое-что о нём».
Она долго сидела, не двигаясь. Экран снова мигнул — ещё одно сообщение:
«Ты, наверное, хорошая женщина. Не обижайся, я сама случайно узнала».
Пальцы дрогнули. Она набрала ответ — потом стерла. Снова набрала.
«Кто вы?»
Ответ пришёл сразу:
«Марина. Мы с ним переписывались неделю. Ваш муж. Он сказал, что живёт один».
Лариса медленно встала, прошла в комнату. Михаил спал, рот приоткрыт, храп негромкий. На столике — телефон. Рядом чашка с недопитым кофе. Экран мигнул — сообщения вспыхнули снова. Его пальцы чуть сжались, будто он чувствует это даже во сне.
Она посмотрела на него. Всё знакомо: седина у виска, неровный ноготь на большом пальце, щетина. И вдруг стало почти жалко — всё это так жалко, что даже тошно.
На кухне звякнула ложка. Тишина. Телефон снова мигнул. Она тихо его взяла, отошла в коридор. Пароль знал каждый в доме — дата их свадьбы.
Всё открылось.
Чаты. Несколько женщин. Фразы однообразные, вежливые. Везде — «серьёзные намерения».
Она листала. Листала, пока не начала путаться в именах.
Марина писала последняя:
«Я бы, может, и не стала ни с кем делиться, но вы должны знать. Он вчера предлагал встретиться».
Дыхание стало рваным, как будто воздуха не хватает.
В прихожей повис запах сырости — окно забыла закрыть. Сквозняк проходил по полу. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда, эхом.
Она написала:
«Спасибо. Дальше не нужно».
И выключила телефон.
Прошлась по комнатам, как слепая. Всё то же: занавески с цветочками, поднос с разноцветными кружками, скрипучая дверь в ванную. Так они прожили сорок лет.
Миша зашевелился.
— Ты чего не спишь? — пробормотал он.
— Да вот, не спится, — ответила.
— Опять таблетки свои пей, — зевая сказал он. — Я завтра рано, не забудь мне носки поставить сушиться.
Она молча кивнула, хотя он не видел. Взяла миску с пельменями, вынесла в мусорное ведро.
Утром квартира будто охладилась. Вода шла тонкой струйкой, батареи холодные. Михаил шаркал по квартире, ругался — где мои носки, где кофе?
— Ты чайник включала? — спросил он.
— Нет, — ответила спокойно.
— Ну конечно. Всё самой делай.
Он ворчал, собираясь на работу. Осенний ветер гудел в щели окна, короткий день только начинался. Она стояла у окна и слышала, как хлопнула дверь, потом звук шагов по лестнице.
Когда стихло, дом будто вздохнул.
Она села к столу, достала тетрадь. Переписала пару номеров — врача, нотариуса, подруги. Что-то вычеркнула, что-то добавила.
Снаружи шумела улица. Мимо шёл дворник, сгребая мокрые листья.
Под вечер он вернулся мрачный.
— Интернет у нас опять не работает, — сказал. — Провайдеру надо звонить.
— Я уже звонила, — спокойно сказала она.
— И что?
— Сказали, что отключат по заявке хозяина.
Он нахмурился.
— Ты что несёшь? Я ничего не отключал!
— Знала, — прошептала она. — Я.
Он замер.
— Ты? Зачем?
— Чтобы не скучал по своим безпроблемным женщинам.
Он отшатнулся, будто по лицу ударило.
— Ты что, рылась?
— Да. А что еще жене остаётся, когда сосед по комнате вдруг оказывается холостяком?
Михаил сбился на кашель. Руки дрожали.
— Ты всё не так поняла, Лар… Это я просто... баловство.
— Баловство? — тихо повторила она. — Сорок лет баловства?
Он молчал. Потом сделал шаг к ней, попытался дотронуться до плеча.
— Да перестань, глупец. Это всё ерунда.
Она резко отстранилась.
— Не трогай.
Он впервые запнулся. Смотрел, как будто не узнавал её. В воздухе чувствовалось что-то ледяное, как промозглый ветер за окном.
— Ну и чего ты хочешь теперь? — спросил он, грубо.
— Понять, где я прожила всю жизнь, — ответила.
Он фыркнул.
— Найдёшь лучше? Смешно. Никому ты уже не нужна.
Она усмехнулась.
— Вот удивительно... Ты так говорил, когда я была самой нужной.
Он взял пальто, открыл дверь, грохнул ею, но вернулся, не дойдя и пяти шагов.
— Ты что, надумаешь уйти?
Она не ответила.
Вечером он снова вернулся к ноутбуку, будто ничего не случилось.
— Сломала, — ворчал он. — Всё полетело.
Она стояла за его спиной.
— Попробуй ещё раз пароль, — сказала.
Он набрал — не открывается.
— Что ты сделала?
— Сменила дату свадьбы. На дату, когда умерла доверие.
Он резко обернулся. В его глазах мелькнул страх, потом злость.
— Ты сумасшедшая.
— Может, — ответила она спокойно. — Но теперь хотя бы честная.
Он вскочил, схватил куртку, хлопнул дверью. Из кухни донёсся звон ложки, упавшей на пол.
Она долго стояла. Потом подошла к ноутбуку, открыла почту. Среди писем — одно новое. От Марины.
«Я не хотела вам зла. Если будете в нашем городе — напишите, поговорим. Мне кажется, у нас много общего».
Она долго смотрела на экран. Потом вдруг улыбнулась — впервые за долгое время.
В комнате тихо тикали часы. Ветер постукивал в окно.
Она выключила ноутбук, взяла сумку. Внутри — зелёная папка с документами, немного денег, старая фотография: она и он, на берегу реки, молодые, смеются.
В прихожей запах пыли и старых пальто. Она надела куртку, застегнула молнию — заклинило, дёрнула сильнее, лопнула. Усмехнулась.
— Пусть так.
Шаги в подъезде — кто-то возвращался. Может, он. Может, сосед. Всё равно.
Она глянула в зеркало. Увидела себя — бледную, но спокойную.
— Хватит, — сказала тихо.
Послышался ключ в замке. Лариса вздохнула, обернулась к двери.
— Лар, ты дома? — крикнул Михаил. — Я забыл телефон!
Она стояла неподвижно, рука на ручке сумки, в прихожей мерцал тусклый свет.
Телефон лежал на столе, экран включился сам — новое сообщение.
От Марины.
«Он писал мне сейчас. Сказал, что жена уехала навсегда».
Лариса посмотрела на дверь, где уже поворачивался ключ.
И в этот момент, впервые за всю жизнь, она улыбнулась по‑настоящему.
***
Авторская отметка: Конец рассказа.***