Иду на «Грозу».
Ах, Островский, ах, талант!
Ваши страсти, как брильянт!
Неизменны,
Современны
И проникновенны.
Особое внимание
Прелюбодеянию.
Мужу можно изменять,
Пусть поплачется он,
Если всё это сыграть
Очень качественно.
В 1933 г., на заре советского звукового кино, режиссер Владимир Петров снимает «Грозу» Островского. Трудно предположить, как реагировали зрители 30-х годов. Наверное, для своего времени фильм был не плох. К тому же, в школе изучали «Грозу» по Добролюбову (не дай Бог, по Писареву), и Петров снял по Добролюбову. Но спустя более 90 лет это кино совершенно архаично. «Ужимки и прыжки» некогда любимых артистов (Михаил Жаров, Алла Тарасова, Михаил Царев, Варвара Массалитинова, Михаил Тарханов), которых мы теперь называем великими, смотрятся карикатурно. Какое там «темное царство»? Скорее, «планета обезьян». Единственное, что меня впечатлило, это бархатный тембр голоса Аллы Тарасовой.
Слишком много безобразья,
Чтобы блуд разнообразить.
Народный артист СССР, легендарный Чапаев, Борис Андреевич Бабочкин с 1955 г. и до конца жизни служил в Малом театре: актером, режиссером, педагогом. Малый театр называют «Домом Островского». Символично, что последней режиссерской работой Бабочкина, его лебединой песней стала «Гроза». Эта постановка эталонная. Именно от нее отталкивались все последующие поколения режиссеров, переиначивая, добавляя собственное видение, привнося сумятицу личных переживаний. Здесь великому драматургу оказано предельное почитание. В трехчасовом спектакле Малого театра произносятся каждое слово, каждая буква текста пьесы, интонациями, жестами соблюдены все ремарки драматурга. Оказывается, что это совсем нескучно. Потому что подобная скрупулезная детализация неповторима. Все новшества, все сценические выдумки отступают перед правильной, аутентичной сценой, намоленной творчеством Островского. Это настоящий, русский, бескомпромиссный театр. Из целой галереи блистательных актеров хочется выделить только одно имя, которое наряду с Бабочкиным, составляет гордость отечественного театра – Елена Николаевна Гоголева. В крохотной роли полусумасшедшей барыни она ослепительно хороша.
Чувствуется выдающаяся школа «старух» Малого театра. Со времени постановки прошло 50 лет. Настоящее искусство не стареет.
Лицом к Большому
Малого не увидать,
Но если площадь
справа огибать,
То можно лицезреть
на том же самом месте
Роскошного Большого
драматурга в кресле.
Островский - это чудо,
Эмоций - через край.
И Малому - не худо,
А нам - так просто рай!
«Современник» не осовременил «Грозу». Постановка Нины Чусовой – эклектичная и вневременная. Она фантазийная и взбалмошная. Когда традиционно ставить набивший оскомину сюжет не хочется, а новаторски не получается, приходится изголяться. Но к автору уважение иметь все же надо. Позиция Островского – гражданская, социальная – похерена напрочь. Все герои вырваны по куску из разных стран, эпох и социальных групп. Кабанова-мать выглядит девочкой с двумя мышиными косичками по бокам. Катерина – с вызывающе проститутским видом с сигаретой в зубах. Борис дерется с дядей Диким на кулачках. Кулигин похож на клоуна. Помешавшаяся от горя из-за поступка снохи, Кабанова-мать произносит монолог Катерины «От чего люди не летают?». И над всем этим парит непереносимая скука. И Катерина изменяет мужу не по любви, а со скуки. Героиня в финале не топится в Волге, а взбирается по лестнице в небо, как Мюнхаузен в фильме М. Захарова. Все это и многое другое воспринимается не как режиссерские находки, не как иррациональное воплощение душевных терзаний, а просто, как желание выпендриться с претензией на оригинальность. А какие мощные актеры: Владислав Ветров, Юрий Колокольников, Александр Олешко, Максим Разуваев, иноагент Чулпан Хаматова, Елена Яковлева!
Все играют самоотверженно. А какие белоснежные голуби в голубятне, где происходит сексуально-акробатический этюд двух героев!
Жаль, что все не в прок.
Леди-
джентльмены!
Под сенью
Мельпомены
При выходе
на сцену
Не понижайте
цену!
Чудо чудное и диво дивное соорудил из навязшего в зубах текста «Грозы» питерский кудесник Лев Эренбург на сцене Магнитогорского драматического театра.
Спектакль был удостоен множества театральных премий и наград. Все заслуженные. От продуманных до миллиметра мизансцен, от предельно искреннего и реалистичного актерского воплощения с виртуозной пластикой и рискованными трюками, от энергетического посыла всего сценического пространства сначала цепенеешь, а после захлебываешься от восторга. Фантазиям режиссера несть числа. Сцену соблазнения Кабанихой Кудряша можно пересматривать бесконечно. Постановка грубо эротична и натуралистична. Но голые тела, публичные акты прелюбодеяния и справления нужды не шокируют, они воспринимаются естественно в языческо-славянском мракобесии «темного царства». В восторженных отзывах критиков Эренбурга называли гением, живущим в наше время. Едва ли это будет преувеличением. Сценических и экранных воплощений «Грозы» видено-перевидено, пьесу читали, изучали в школе, писали сочинения про «луч света в темном царстве». Здесь же вовсе не хрестоматийный материал, здесь то, что у Островского между строк. У жителей магнитогорского Калинова не существует понятия греха: похоть не грех, воровство не грех, насилие, ругань, побои, пьянство не грех, самоубийство не грех. Это все естественно, как спаривающиеся слоны, выбитые татуировкой на спине Кудряша. Еще был жив Сергей Пускепалис, в последний год работы главным режиссером Магнитогорского театра он пригласил Льва Эренбурга на «Грозу». Так что данный шедевр – это и его заслуга.
В тумане житейских бурь,
В обмане счастливых грёз
Особенно светел лик.
Когда чернеет лазурь
И тягостен запах роз,
Особенно тесен стык.
В Мичуринском драмтеатре «Грозу» поставила Гульнара Галавинская. Просторное, дышащее, двухуровневое сценическое пространство. На этом достоинства спектакля кончаются. Все остальное нелепо и непрофессионально. Их же чему-то учили. Что есть сквозное действие, что необходимо проникновение в образы, что надо существовать актерам в предлагаемых обстоятельствах. Что драматическое искусство предполагает выстраивание мизансцен, поэтому не нужно ходить из угла в угол, бубня заученный текст. Что, когда партнёр произносит реплику, на это следует реагировать, а не стоять истуканом. Да какие все толстые и некрасивые, да с противными голосами. Галавинская – ученица Романа Виктюка. Она пытается привнести в постановку оригинальные фишки: эротические движения во время плясок, стриптиз во время свидания влюбленных на виадуке, имитация ливня с настоящими потоками воды, но все это воспринимается вычурно, заскорузло, пошло и диссонансно. В одном из интервью режиссер говорила, что в трактовке своего спектакля она на стороне Катерины. Боже мой, как креативно! На чьей же еще стороне быть? Но верхом цинизма мне показалось последующее «но»… Самоубийство – грех, поэтому поступок героини она осуждает. Была в этом спектакле еще одна умора, от которой я просто выпал в осадок. Знаменитый монолог Катерины «От чего люди не летают?» героиня начинает читать, держа в руках крылышко вареной курицы. В общем, случилась печалька на 2 часа, под осуждающим взглядом Кабанихи.
Лабиринты снов
Истоптали в кровь
Башмаки потаённых грёз,
От забот и трудов
Опадает любовь
Лепестками увядших роз.
Теперь о самом любимом. 10 лет проработал главным режиссером в Краснодарском молодежном театре Даниил Безносов. Все эти годы каждый спектакль театра был праздником. Казалось, что фантазии режиссера, его неуемному таланту не будет конца. В 2025 году театр осиротел. Осталась великолепная труппа, приглашенные режиссеры поддерживают марку. Но без Безносова все равно тоскливо. Лучшее, что он оставил в театре, «Гроза» Островского.
Семь номинаций на «Золотую маску». Для провинциального театра это было выдающимся достижением. Если вы когда-нибудь были в дельфинарии, то можете представить себе сценическое пространство, которое соорудил в «Грозе» Безносов с художником Настей Васильевой. Зрители сидят по периметру, а вся центральная часть зала залита водой. Это заводь Волги. Но в ней играют не веселые дельфины, с удовольствием выполняющие сложные трюки, а млекопитающие «темного царства», пожирающие друг друга. Лихо семенят они по шатающимся деревянным мосткам, проложенным через водную гладь, зачерпывая ее сапогами, подолами и штанинами. Все актеры играют на разрыв. Полина Шипулина в роли Катерины, страстная, любящая, проникновенная. После гибели героини в финале спектакля все без исключения зрительницы выходили с воспаленными, измазанными тушью глазами, а зрители с красными, шмыгающими носами.
Светлана Кухарь в роли Кабановой-матери спокойна и страшна в своей непоколебимой уверенности, она не повышает голос, ее коварство шипит ядовитой змеей. Трогательная Инга Аничкина в роли горничной Глаши, захлебывающейся от своей любви к молодому барину Тихону. Алексей Замко в роли Бориса Григорьевича, безвольный и жалкий принц. Жалко в том числе и его белоснежный костюм, страдающий от хлюпающих брызг. «В миру ведь живем!», - говорит Глаша.
«Нет, - утверждает Безносов, - в омуте!» И мы, зрители, погружаемся в этот омут вслед за Катериной. Удастся ли всплыть?
Сжигает страсть сердца,
И несть сему конца,
И несть лихой напасти.
Луч Света, тени Тьмы,
А зритель и участник -
Мы.
Модные в настоящее время фарсовые, ярмарочно-балаганные интерпретации классических произведений всегда вызывали у меня неприятие и раздражение. Так было с «Ричардом III» в «Сатириконе», с «Идиотом» в Краснодарском молодежном театре. Так было поначалу и с «Грозой» в легендарном питерском БДТ. Но «могучий» талант Андрея Могучего, его неуемная фантазия, уникальные актерские работы в конце концов погрузили меня в такую глубокую бездну, что всплытие уже грозило кессонной болезнью. Это была музыкально-живописно-речитативная феерия, мастерски воплощенная, энергетически захватывающая. В спектакле практически нет мизансцен, пластических и трюковых решений, все статично. Режиссер, казалось, был нужен только для того, чтобы это придумать. Зато актеры творят чудеса. Они не играют, они поют и читают текст Островского, каждый на свой лад: с «оканьем», «аканьем», «гэканьем», с «а» между двумя первыми согласными. Здесь слышен говор московский, вологодский, поволжский, пермяцкий, кубанский. Так каждый из них подчеркивает свою индивидуальность. Парадоксально, но нормальным «человеческим» языком говорит только полусумасшедшая старуха в исполнении Ируте Венгалите. Она воспринимается, как мать Катерины, сошедшая с небес и ангельским крылом опекающая дочь. Удивительным образом в этом сумбурном диссонансе достигается актерская ансамблевость. От главных персонажей до второстепенных и миманса — все хороши. Но хочется кое-кого выделить. Великолепный баритон Михайловского театра Александр Кузнецов поет сложнейшую партию Бориса Григорьевича, написанную композитором Александром Маноцковым на реплики героя, с вердиевским накалом и страстью. Анатолий Петров в роли Кулигина на самокате читает текст Островского, как рэп, с неизменно нарастающим флоу. И, наконец, Виктория Артюхова превращает свою Катерину в героиню сказок Александра Роу, она тоже поет, и прозаический текст Островского звучит русскими народными песнопениями.
Совершенно потрясающий дуэт оперного певца и драматической актрисы во время первого свидания влюбленных в овраге.
Оказалось, что кроме системы Станиславского и канонов Малого театра, существует еще и другой театральный мир. И если он талантлив, то всегда прав.
И когда отголоском любви
Заболит опоздавшее чувство,
Простираю руки свои
Над искусством.
Свет софитов душу слепит,
И зрачок, как щелчок затвора,
Простираю руки свои
Над актером.
Добротная, классическая, по-сибирски крепкая постановка «Грозы» в Тюменском драматическом театре. Соблюдены все хрестоматийные каноны. Режиссер, художник, актерский ансамбль – все удивительно гармоничны, никто никому не мешает. Никто не тянет одеяло на себя. Придраться не к чему. На такие спектакли хорошо водить учеников для зримого воплощения школьной программы. Но для искушенного зрителя явно маловато. Дело не в том, что не хватало «мяса». Хотелось больше полётности, мурашек, каких-то неожиданных откровений. Было ровно, пресно, как блюдо для «здорового образа жизни». И без послевкусия.
Гордятся огранкой алмазы
И яркие льют лучи.
Периферийные стразы
Тускло мерцают в ночи.
Идея переносить классические сюжеты в современные реалии не нова. Мало у кого это получалось. Чаще всего оценивалось, как издевательство над добротной, хорошо знакомой литературой. Не получилось и с фильмом «Гроза» у Григория Константинопольского. Зачем ему, неплохо зарекомендовавшему себя в авторском, артхаусном кино, было это делать? В душу не заглянешь. Но смею предположить, из-за Любови Аксеновой. После фильма «Рассказы» она влюбила в себя многих. Что греха таить, для Катерины она идеальный типаж, и в фильме Константинопольского старалась изо всех сил. Но окружение, нелепая атмосфера, пытающаяся безнадежно устаревшие для нашего времени реплики Островского разбавить современным слэнгом, настолько отвратительно звучали и смотрелись, что в искренность актрисы поверить не хватило сил. Тошнотное получилось зрелище.
Дурно пахнет русский дух,
Если пукать вслух.
Борис Морозов в Учебном театре ГИТИСа поставил «Грозу» силами студентов 4-го курса актерского факультета. Спектакль на удивление получил хорошие отзывы. По мне, уж очень убого. Это же не самодеятельность, будущие артисты. Но все понарошку, на уровне этюдов. Будем студентам и преподавателям ставить оценки. Полине Тупицыной, исполнительнице роли Катерины – четверка с большой-большой натяжкой, из этой девочки может выйти толк когда-нибудь.
Режиссеру, так и быть, трояк, все-таки профессор. Всем остальным жирные двойки. Безнадежны.
Надо выпить много пива,
Чтобы всё было красиво,
В голову ударит хмель,
И возникнет это диво –
Из Островского коктейль.
.