– Ну ты посмотри, какая прелесть! Это же ручная работа, Ленуся, эксклюзив! Я когда увидела, сразу о тебе подумала. У тебя вечно на кухне все горит, а тут такая вещь полезная. И цвет немаркий, серенький, стирать редко придется.
Раиса Петровна торжественно, словно вручала орден за заслуги перед Отечеством, протянула невестке небольшой, небрежно завернутый в газетную бумагу сверток. За столом, накрытым белоснежной скатертью в лучшем ресторане города, повисла неловкая тишина. Гости – коллеги Елены, ее подруги и родственники – замерли с бокалами в руках, не зная, куда девать глаза.
Елена, которой в этот день исполнилось пятьдесят лет, почувствовала, как к щекам приливает жар. Она медленно развернула шуршащую упаковку. На ладони лежала прихватка. Обычная, тряпичная прихватка, с одной стороны обшитая грубой бейкой, из которой уже торчали нитки. На ткани был изображен аляповатый петух, причем год Петуха прошел лет пять назад. От подарка пахло затхлостью старого шкафа и почему-то валерьянкой.
– Спасибо, Раиса Петровна, – выдавила из себя Елена, стараясь сохранить лицо. – Очень... хозяйственный подарок.
– А то! – свекровь довольно откинулась на спинку стула, поправляя пышную прическу. – Я же знаю, ты у нас женщина практичная, не то что нынешние фифы. Им бы только бриллианты да шубы, а в доме – шаром покати. А уют, он из мелочей складывается. Вот будешь пироги печь, меня добрым словом поминать.
Сергей, муж Елены, сидел рядом пунцовый, как вареный рак. Он торопливо схватил бутылку вина и начал подливать гостям, пытаясь замять ситуацию.
– Давайте выпьем за именинницу! – громко, слишком громко провозгласил он. – За твою красоту, Леночка, и мудрость!
Гости с облегчением зашумели, зазвенели вилками, и неловкий момент был, казалось бы, сглажен. Но осадок, тяжелый и липкий, остался на дне души Елены, как муть в плохо профильтрованном вине.
Праздник обошелся им в круглую сумму. Елена долго не хотела отмечать, думала просто посидеть дома, но Сергей настоял: «Юбилей же, полвека! Надо, чтобы все красиво было, как у людей». И она согласилась. Потратила премию, добавила отложенные на отпуск деньги. Платье купила новое, дорогое, в пол, темно-синее, которое так шло к ее глазам. Чувствовала себя королевой. До того момента, пока «любимая» свекровь не вручила ей эту тряпку.
Конечно, дело было не в цене. Елена не была меркантильной. Если бы Раиса Петровна, пенсионерка, подарила ей коробку конфет или цветок в горшке, она была бы искренне рада. Но эта прихватка... Она выглядела как плевок в душу. Словно свекровь порылась в своих закромах, нашла то, что не жалко выбросить, и решила: «Для невестки сойдет».
Вечером, когда они вернулись домой и Елена смывала макияж перед зеркалом, Сергей зашел в ванную.
– Лен, ну ты чего такая кислая? – он попытался обнять ее за плечи, но она дернулась. – Из-за мамы, что ли? Ну, ты же ее знаешь. Она человек старой закалки, для нее главное – польза. Не подумала просто, ляпнула. Она же не со зла.
– Не со зла? – Елена повернулась к мужу, и в ее глазах стояли слезы обиды. – Сережа, это не просто «не подумала». Это демонстрация отношения. Твоя мама прекрасно видела, какой уровень праздника, какие подарки дарили другие. Мои родители, пенсионеры, между прочим, конверт с деньгами подарили, копили полгода. Подруги сертификат в спа-салон вручили. А твоя мама... Прихватка с петухом, Сережа! С запахом нафталина! Она даже не удосужилась купить новую в магазине за пятьдесят рублей. Она просто достала старье из сундука. Это унизительно.
– Ну, у нее с деньгами сейчас туго, – неуверенно пробормотал Сергей, отводя взгляд. – Лекарства дорогие, коммуналка...
– Не смеши меня, – отрезала Елена. – У нее пенсия хорошая, плюс она квартиру сдает, которая от бабушки осталась. Она живет лучше нас с тобой. Дело не в деньгах, а в том, что я для нее – пустое место. Обслуга. «У тебя вечно все горит» – это что, поздравление?
Сергей вздохнул, не найдя, что ответить. Он всегда пасовал перед матерью, боялся ее громкого голоса, ее театральных истерик и хватаний за сердце. Ему было проще уговорить жену потерпеть, чем вступить в конфликт с Раисой Петровной.
Неделя прошла в напряженном молчании. Елена старалась не вспоминать о злополучном подарке, засунув его в самый дальний угол кухонного ящика, к мусору. Но жизнь, как известно, любит иронию.
В субботу утром Раиса Петровна пожаловала в гости. Без звонка, как обычно.
– Открывайте, свои! – прогремел ее голос в домофоне.
Она вошла в квартиру по-хозяйски, критически оглядела прихожую, провела пальцем по зеркалу, проверяя пыль, и прошла на кухню.
– Чайку налейте, с дороги устала, – скомандовала она, усаживаясь на стул. – И пирог там у вас оставался с юбилея? Или уже съели все в одно лицо?
– Съели, Раиса Петровна, – спокойно ответила Елена, ставя чайник. – Гостей много было, всем понравилось.
– Ну да, ну да... Транжиры вы. Столько денег на ветер пустили. Могли бы ремонт на балконе сделать, а не толпу дармоедов кормить.
Елена промолчала. Спорить было бесполезно. Она поставила перед свекровью чашку с чаем и вазочку с печеньем.
– Кстати, о праздниках, – Раиса Петровна отхлебнула горячий чай и хитро прищурилась. – У меня ведь тоже скоро день рождения. Через месяц. Семьдесят лет, юбилей, как-никак. Не чета вашим посиделкам, дата серьезная.
– Мы помним, мама, – подал голос Сергей, зашедший на кухню. – Поздравляем заранее.
– Заранее не поздравляют, примета плохая! – замахала руками Раиса Петровна. – Я вот о чем пришла поговорить. Я тут в журнал один заглянула, каталог ювелирный. И увидела там браслет. Золотой, плетение такое интересное, «Бисмарк» называется, кажется. И камушек там маленький, фианит, но блестит – глаз не оторвать.
Сергей и Елена переглянулись.
– И что? – осторожно спросил Сергей.
– Как что? – удивилась мать. – Хочу такой. Всю жизнь на себе экономила, все для тебя, сынок, для семьи. А теперь, на старости лет, хочу себя порадовать. Чтобы перед подругами не стыдно было. У Людки вон, соседки, цепи золотые до пупа висят, а я как сирота казанская хожу. В общем, я решила: это будет ваш мне подарок на юбилей.
В кухне повисла та же тишина, что и в ресторане неделю назад. Только теперь она была не неловкой, а зловещей.
– Мам, – Сергей почесал затылок. – Золото сейчас дорогое. Сколько такой браслет стоит?
– Да ерунда! – отмахнулась Раиса Петровна. – Тысяч пятьдесят-шестьдесят. Ну, может, семьдесят, если вес побольше. Разве это деньги для родной матери? Вы вон, на ресторан больше спустили.
Елена почувствовала, как у нее начинает дергаться глаз. Шестьдесят тысяч. Это была их месячная выплата по ипотеке за квартиру сына, которую они помогали платить. Или их отпуск, который они планировали летом.
– Раиса Петровна, – вступила в разговор Елена, стараясь говорить мягко. – Это очень большая сумма. У нас сейчас нет таких свободных денег. Мы же только что потратились на мой юбилей, плюс кредит за машину еще не закрыт.
Свекровь мгновенно переменилась в лице. Губы поджались, глаза налились слезами.
– Вот, значит, как? – голос ее задрожал. – На себя, любимую, значит, деньги есть. На платья, на рестораны, на гулянки. А матери, которая жизнь положила, здоровья лишилась, жалко какую-то безделушку? Я знала, Лена, что ты меня не любишь, но чтобы настолько... Сына против меня настраиваешь! Сережа, ты это слышишь? Твоя жена отказывает мне в подарке на семидесятилетие!
– Мам, ну не начинай, – поморщился Сергей. – Лен, ну может, мы как-то... в рассрочку? Или с кредитки снимем? Мама же не каждый день просит.
Елена посмотрела на мужа долгим, тяжелым взглядом. В этом взгляде читалось все: и прихватка с петухом, и вечные придирки, и его мягкотелость.
– Сережа, выйди, пожалуйста. Нам с твоей мамой надо поговорить по-женски.
– Ой, не надо мне твоих разговоров! – взвизгнула Раиса Петровна. – Я к сыну пришла!
– Выйди, Сережа, – твердо повторила Елена.
Муж, втянув голову в плечи, ретировался в гостиную. Елена села напротив свекрови и сложила руки на столе.
– Раиса Петровна, давайте начистоту. Вы подарили мне на пятидесятилетие старую прихватку. Цена ей – ноль рублей ноль копеек. Это было ваше отношение ко мне. Теперь вы требуете – именно требуете – подарок за шестьдесят тысяч. Вы не находите, что здесь есть некий... дисбаланс?
– Ты попрекаешь меня подарком?! – возмутилась свекровь. – Да он от души был! Руками сделан! А золото – это вложение! И вообще, я мать! Я имею право!
– Никто не спорит, что вы мать. Но мы – отдельная семья. У нас общий бюджет. И я не готова вынимать из семьи такую сумму, чтобы удовлетворить вашу прихоть, особенно после того, как вы продемонстрировали свое пренебрежение ко мне. Отношения, Раиса Петровна, это улица с двусторонним движением.
– Ах ты змея! – Раиса Петровна вскочила, опрокинув стул. – Я так и знала! Сережа! Собирайся, вези меня домой! У меня давление скачет! Я сейчас умру прямо здесь, и это будет на твоей совести!
Сергей прибежал, перепуганный, начал суетиться, капать корвалол. Раиса Петровна стонала, хваталась за сердце, но при этом зорко следила за реакцией сына. В итоге они уехали.
Вечером дома был скандал. Впервые за много лет Сергей кричал на жену.
– Ты понимаешь, что ты наделала? У нее сердце больное! Тебе жалко этих денег? Я заработаю! Я подработку возьму! Но я не могу оставить мать без праздника! Она мечтает об этом браслете!
– А я мечтала о нормальном отношении двадцать лет! – кричала в ответ Елена. – Сережа, очнись! Она манипулирует тобой! Она сдает квартиру за тридцать тысяч в месяц и складывает деньги в кубышку. Она могла бы купить себе десять таких браслетов! Но ей важно не золото. Ей важно прогнуть нас. Показать, что она главная. Что я должна утереться ее прихваткой и бежать в ювелирный за браслетом для нее.
– Я все равно куплю его, – упрямо сказал Сергей. – Сниму с кредитки.
– Если ты это сделаешь, – тихо сказала Елена, – то следующий месяц мы живем раздельно. Я не шучу. Я устала быть удобной и всепрощающей.
Сергей хлопнул дверью и ушел спать на диван.
Следующие три недели в доме царила холодная война. Сергей демонстративно задерживался на работе, с Еленой разговаривал сквозь зубы. Раиса Петровна звонила сыну каждый день, плакала в трубку, рассказывала, как ей плохо, как она видела во сне покойного мужа, который упрекал сына в жадности.
За три дня до юбилея Сергей пришел домой с маленькой бархатной коробочкой. Он молча положил ее на стол перед Еленой.
– Я купил. Не браслет. Цепочку с кулоном. Вышло дешевле, тридцать тысяч. Но золото. Это компромисс, Лен. Пожалуйста, давай не будем ссориться. Я не могу прийти к матери с пустыми руками.
Елена открыла коробочку. Тоненькая золотая цепочка и крошечная подвеска. Не "Бисмарк", конечно, но вполне прилично.
– Хорошо, – сказала она устало. – Пусть будет так. Но это последний раз, Сережа. Последний раз, когда мы выходим за рамки бюджета ради ее капризов.
– Спасибо, – он выдохнул с облегчением и попытался ее обнять. – Ты у меня самая мудрая.
Настал день юбилея Раисы Петровны. Она отмечала его дома, собрав всю родню: сестер, племянников, соседок. Стол ломился от еды – тут свекровь не поскупилась, любила пустить пыль в глаза.
Елена и Сергей пришли вовремя. Раиса Петровна встретила их с поджатыми губами, но увидев в руках сына фирменный пакет ювелирного магазина, расцвела.
– Ой, детки пришли! Проходите, проходите! Сереженька, как ты похудел, совсем жена тебя не кормит!
Застолье шло своим чередом. Тосты, здравицы, салаты «Оливье» и «Селедка под шубой». Раиса Петровна сияла, принимая подарки: постельное белье, наборы посуды, конверты с деньгами. Но она все время косилась на сына, ожидая главного момента.
– Ну, – встала она наконец, постучав вилкой по бокалу. – А теперь слово моему любимому сыну и его жене. Что вы приготовили матери на юбилей?
В комнате стало тихо. Все знали (потому что Раиса Петровна всем растрезвонила), что она заказала золото.
Сергей встал, нервно поправляя галстук.
– Мама, поздравляем тебя с юбилеем. Желаем здоровья, долгих лет... Мы тебя очень любим. Вот, это тебе.
Он протянул ей бархатную коробочку. Раиса Петровна схватила ее жадными руками, быстро открыла. На лице ее отразилась гамма чувств: от предвкушения до разочарования.
– Цепочка? – протянула она. – А я браслет просила... «Бисмарк»...
– Мам, ну цепочка тоже красивая, – начал оправдываться Сергей. – И кулончик...
– Красивая, красивая, – перебила она, но голос звучал кисло. – Спасибо, конечно. Но я думала, сын мать больше ценит. Ну да ладно, дареному коню, как говорится...
И тут Елена встала. Она взяла со стула свой большой пакет, который принесла с собой.
– Подождите, Раиса Петровна. Это еще не все. Подарок от Сергея – это одно. Но у меня тоже есть для вас подарок. Личный. От души.
Взгляды всех гостей устремились на Елену. Раиса Петровна насторожилась. Сергей посмотрел на жену с испугом – он не знал, что она что-то приготовила.
– Вы, Раиса Петровна, на мой юбилей преподали мне важный урок, – начала Елена, и голос ее звенел в тишине комнаты. – Вы сказали, что главное в подарке – это не цена, а внимание. И польза. И теплота рук. Я долго думала над вашими словами и поняла, что вы абсолютно правы. Золото – это холодно. А забота – это тепло.
Она достала из пакета большую, объемную вещь, завернутую в прозрачную пленку.
– Я знаю, что у вас часто мерзнет спина и ноги. Поэтому я решила сделать вам подарок своими руками. Ну, почти своими.
Елена развернула подарок. Это был жилет. Сшитый из старых, разноцветных лоскутов ткани. Кривоватый, с торчащими кое-где нитками, набитый ватином. Он выглядел... устрашающе. Как вещь из костюмерной для роли Бабы Яги.
– Это жилет, – пояснила Елена с лучезарной улыбкой. – Я сшила его из старых вещей Сергея и своих, которые мы собирались выбросить. Но ведь вещи хранят энергетику, правда? Тут вот кусок рубашки Сережи, в которой он в институт ходил. А это – мой старый халат. Он очень теплый, Раиса Петровна. И практичный. На даче ходить, или на балкон выйти. Эксклюзив! Ручная работа!
Гости замерли. Кто-то хихикнул в кулак. Соседка Людмила, та самая, с золотыми цепями, смотрела на жилет с откровенным ужасом.
Лицо Раисы Петровны пошло красными пятнами.
– Это... что? – просипела она. – Тряпки?
– Это забота, мама! – весело сказала Елена. – Точно такая же, как ваша прихватка. Помните? Серенькая такая, с петухом. Я ее храню, берегу. Вот и вы носите на здоровье. Немаркий цвет, стирать редко придется. Все как вы любите.
Свекровь хватала ртом воздух. Она переводила взгляд с золотой цепочки (которая теперь казалась ей жалким утешением) на уродливый жилет из старья. Она понимала, что это месть. Изощренная, публичная месть. Но сказать было нечего. Ведь она сама месяц назад пела соловьем про пользу практичных подарков и ручную работу. Если она сейчас швырнет этот жилет, то признает, что ее прихватка была мусором. А признавать свои ошибки Раиса Петровна не умела.
– С-спасибо, – выдавила она, и это слово далось ей труднее, чем роды первенца. – Очень... оригинально.
– Носите на здоровье! – Елена села на место и спокойно налила себе морса.
Остаток вечера прошел скомканно. Раиса Петровна жаловалась на мигрень и рано закончила застолье. Гости расходились, перешептываясь и пряча улыбки. История про жилет из старых тряпок обещала стать легендой в их кругу.
Когда они вышли на улицу и сели в машину, Сергей долго молчал. Он вел автомобиль, глядя на дорогу, а потом вдруг начал трястись. Елена испугалась, подумала – плачет. Но он смеялся. Смеялся тихо, потом громче, до слез.
– Ленка... ну ты даешь... – простонал он, вытирая глаза. – Жилет... из старого халата... Ты видела ее лицо?
– Видела, – спокойно ответила Елена. – Надеюсь, она тоже увидела себя со стороны.
– Она же его сожжет завтра, – хмыкнул Сергей.
– Пусть сжигает. Главное, что мы квиты. И, Сережа, запомни: больше никаких золотых браслетов по требованию. Следующий подарок будет носками. Шерстяными.
– Я понял, – серьезно сказал муж, накрывая ее руку своей. – Прости меня. Я был идиотом. Ты права, это надо было прекращать.
На следующий день Раиса Петровна не позвонила. И через день тоже. Она «дулась» целый месяц. Зато когда позвонила, голос ее был сдержанным и исключительно деловым. Никаких жалоб, никаких требований.
А цепочку с кулоном она все-таки носила. Но каждый раз, надевая ее, она, видимо, вспоминала лоскутный жилет и острый взгляд невестки. И молчала. Потому что поняла: в эту игру можно играть вдвоем, и невестка, оказывается, играет лучше.
Буду рада, если вы поддержите канал подпиской и лайком, это помогает мне писать новые истории для вас.