19 марта 1982 года на отдалённой пограничной заставе в горах пропадает без следа весь караул — одиннадцать военнослужащих. Никаких признаков боя, насилия или дезертирства. Всё на своих местах: недопитый чай в термосах, недоеденный ужин, аккуратно сложенные одеяла, исправно работающая радиостанция. Люди словно растворились в воздухе. Спустя несколько недель история повторяется — на ту же заставу заступает новый караул, и он тоже исчезает.
Что заставило опытных пограничников оставить пост, не взяв с собой ни оружия, ни личных вещей? Почему в радиусе нескольких километров не найдено ни единого следа — ни тел, ни одежды, ни крови? И почему все попытки объяснить происшествие — от диверсий до массового психоза — терпят крах?
Это история расследования, в которое оказались втянуты офицеры КГБ, военные следователи, учёные и альпинисты. История, где граница между реальностью и непознанным стирается, а правда оказывается страшнее любой версии.
19 марта 1982 года в 22:00 радист заставы «Каменный Порог» не вышел на плановую связь.
Старший лейтенант Боровиков, дежурный по узлу связи погранотряда, дважды повторил вызов, но в ответ услышал лишь шум несущей. Он зафиксировал нарушение в журнале. Через сорок минут связь с заставой по-прежнему отсутствовала, хотя резервный канал работал исправно — в эфире чётко слышался фон генератора, однако на вызовы никто не отвечал.
Боровиков доложил дежурному по отряду — капитану Лесному. Тот приказал поднять по тревоге резервную группу и направить её к заставе с рассветом. Решение отложить выдвижение до утра объяснялось не только темнотой: ночью горная тропа становилась смертельно опасной, а поднимать вертолёт без явной угрозы никто не решался.
Лесной знал, что радист мог просто уснуть или отойти от аппаратуры, но отсутствие ответа даже по резервному каналу тревожило его. Обычно в подобных случаях хотя бы дежурный по заставе выходил на связь.
К трём часам ночи ситуация не изменилась. Капитан приказал срочно подготовить к выдвижению группу из восьми человек под командованием прапорщика Волкова. Все попытки связаться с заставой через полевой телефон также оказались безрезультатными: линия была цела — тональный сигнал проходил, но трубку никто не снимал.
Лесной позвонил командиру отряда, подполковнику Громову, доложил обстановку и получил разрешение выдвинуться с первым светом — без привлечения авиации. Вернувшись в дежурную часть, капитан провёл остаток ночи у радиостанции, каждые десять минут пытаясь установить контакт с «Каменным Порогом». В эфире неизменно звучал лишь ровный, монотонный шум генератора — будто застава функционировала в автономном режиме, но без людей.
---
В 4:00 утра Волков получил приказ и сразу начал проверять экипировку группы. Каждому выдали усиленный боекомплект, сухой паёк на два дня и аптечку с противошоковыми средствами. Прапорщик лично осмотрел оружие каждого бойца, проверил крепления магазинов и состояние оптики. На двух снайперских винтовках он особенно тщательно проверил прицелы — не знал, с чем придётся столкнуться, но готовился к худшему.
В состав группы включили сержанта Дроздова, который полгода назад служил на «Каменном Пороге» и знал все подходы к заставе, включая запасные тропы. Выход назначили на 5:30, чтобы к 8:00 достичь цели при нормальном темпе движения.
Волков потребовал взять переносную радиостанцию с усиленной антенной — он хотел выйти на связь с заставой уже на подходе, до входа в периметр. Лесной приказал ему каждые 30 минут докладывать обстановку и немедленно сообщать о любых признаках боя, столкновения или присутствия посторонних.
Перед выходом прапорщик провёл инструктаж, особо подчеркнув необходимость соблюдать дисциплину огня: стрелять только по его команде или в случае явной угрозы.
Группа вышла точно по графику. Уже через 20 минут Волков доложил о прохождении первого контрольного рубежа. Связь с отрядом держалась устойчиво, а вот с заставой — по-прежнему молчали.
Подъём к заставе занял два часа сорок минут. Тропа шла серпантином по склону, местами сужаясь до метра: с одной стороны — скала, с другой — обрыв. Волков дважды останавливал группу, пытаясь связаться с «Каменным Порогом», но в ответ слышал лишь равномерный шум генератора. Это означало: электропитание на заставе работало, аппаратура включена — но микрофон никто не брал.
Примерно в 7:50 группа вышла на последний гребень перед заставой. Дроздов показал рукой на дымовую трубу казармы — дыма не было, хотя в это время обычно уже топили печь для завтрака.
Волков приказал снять автоматы с предохранителей и двигаться дальше, соблюдая интервал.
Застава располагалась на плоской площадке размером примерно 100 на 70 метров, огороженной колючей проволокой. Всё выглядело нетронутым: проволока не была срезана или продавлена.
Прапорщик остановил группу в ста метрах от периметра, выделил двух бойцов с винтовками для бокового охранения и приказал Дроздову осмотреть подступы. Никаких следов посторонних, нарушений грунта или иных признаков проникновения обнаружено не было.
Волков попытался окликнуть дежурного через мегафон — ответа не последовало. Он доложил Лесному о подходе к заставе и запросил разрешение на вход. Капитан приказал действовать крайне осторожно и поддерживать постоянную связь.
Группа выдвинулась к периметру. Калитка оказалась незапертой — просто прикрыта, но без замка и засова. Хотя устав требовал держать её закрытой в любое время суток.
Волков толкнул калитку ногой, не касаясь руками, и первым шагнул на территорию заставы, держа автомат на изготовку. За ним вошли ещё трое; остальные остались снаружи в охранении.
Территория выглядела абсолютно обычной: никаких следов борьбы, разрушений или повреждений. Даже флаг на мачте развевался спокойно — не сорван и не опущен.
Прапорщик приказал двигаться к казарме, прижимаясь к стенам построек. Дверь оказалась приоткрытой, и изнутри тянуло теплом — значит, печь топили недавно или она ещё не остыла.
Волков резко распахнул дверь и шагнул внутрь, ожидая увидеть раненых, связанных или мёртвых. Но внутри никого не было.
В помещении царил полный порядок. На столе стояли тарелки с остатками ужина, рядом — термосы с чаем, ещё тёплым на ощупь. Прапорщик прикоснулся ладонью к чайнику — металл был едва тёплым, значит, кипяток налили не более чем час-два назад.
На двухъярусных койках лежали аккуратно сложенные одеяла. Личные вещи находились на своих местах. Автоматы стояли в пирамиде; наряжены, с висящими на крючках штык-ножами.
— Осмотреть оружие, — приказал Волков одному из бойцов.
Все стволы оказались чистыми, смазанными, ни одного патрона не было выпущено. Магазины — полностью снаряжены; гранаты — на месте; противогазы — в чехлах.
Прапорщик подошёл к столу и поднял одну из тарелок. На дне остался недоеденный кусок тушёнки. Вилка лежала поперёк — будто человек просто встал и вышел, собираясь вернуться. Термос с чаем был закрыт неплотно: крышка лежала рядом.
Волков открыл его и понюхал — обычный чай, без посторонних запахов. Он доложил Лесному обстановку внутри казармы. Капитан потребовал немедленно проверить радиорубку и все остальные помещения.
---
Прапорщик вышел из казармы и направился к зданию связи. Дверь там тоже была незаперта. Внутри горел свет от дизель-генератора. Радиостанция работала в дежурном режиме: индикаторы светились, несущая уходила в эфир, но микрофон лежал на столе, а наушники были аккуратно повешены на крючок.
В журнале связи последняя запись датировалась 21:00. Радист зафиксировал очередной сеанс и расписался. Всё выглядело так, будто он просто вышел на минуту и должен был вот-вот вернуться.
Группа последовательно осмотрела все строения: казарму, склад, дизельную, туалет, вышку наблюдения. Везде — пустота.
На вышке лежали бинокль, термос и открытая пачка печенья. Дежурный явно находился на посту совсем недавно. Волков поднялся туда сам и осмотрел окрестности. Никаких следов движения, чужих людей, машин — ничего. Тропа вниз была пуста.
Он спустился и приказал проверить периметр. Проволока нигде не была повреждена, грунт под ней — нетронут, никаких подкопов или следов проникновения.
Волков собрал группу у казармы и попытался восстановить картину. По всем признакам, люди находились на своих местах ещё час–два назад: ужинали, дежурили, поддерживали связь — а потом все разом исчезли.
Он снова доложил Лесному. Капитан приказал организовать поиск в радиусе километра от заставы — возможно, весь караул по какой-то причине вышел за периметр.
Прапорщик разделил группу: четверо остались охранять заставу, четверо начали прочёсывать окрестности. Поиск продолжался до 14:00 — безрезультатно. Ни следов, ни людей, ни признаков того, куда мог уйти весь караул из одиннадцати человек.
---
К 15:00 на заставу прибыла усиленная группа во главе с капитаном Лесным и следователем военной прокуратуры — майором Соколовым.
Соколов начал осмотр с радиорубки, затребовал все журналы и попросил показать последние записи. Всё было в порядке: никаких нарушений процедуры, никаких отметок о тревоге или нештатной ситуации.
Следователь осмотрел казарму, зафиксировал расположение предметов на столе, проверил температуру чая — термос уже остыл, но майор приказал изъять его содержимое для анализа. Он обратил внимание на печь: внутри тлели угли, значит, её топили недавно — вероятно, утром или поздно вечером.
— Двери были открыты, когда вы прибыли? — спросил он Волкова.
— Калитка и дверь казармы — прикрыты, но не заперты, — подтвердил прапорщик.
Майор отметил это как важную деталь: при нападении двери были бы либо распахнуты, либо заперты изнутри.
Соколов распорядился сфотографировать обстановку, снять отпечатки пальцев и изъять все документы. Лесной организовал расширенный поиск с привлечением служебной собаки. Та взяла след у ворот, прошла несколько десятков метров в сторону обрыва — и остановилась. Больше никаких следов не обнаружила.
Майор приказал осмотреть ущелье внизу. Ничего не было видно, но спуститься туда без альпинистского снаряжения оказалось невозможно.
---
К вечеру 20 марта на место прибыла оперативная группа Главного управления пограничных войск — три офицера и криминалисты. Возглавлял группу полковник Ермаков.
Он распорядился провести полную инвентаризацию имущества и вооружения. Всё оказалось на месте: автоматы, пистолеты, гранаты, боеприпасы. Личные вещи — тоже: документы, деньги, часы, письма.
Ермаков обратил внимание на тумбочки: у нескольких военнослужащих лежали начатые письма домой. Один солдат писал матери и оборвал фразу посреди слова. Ручка лежала рядом с листом.
Полковник внимательно прочитал письмо — почерк ровный, без признаков спешки или волнения. Текст обрывался на бытовой фразе.
Криминалист взял пробы с поверхностей, проверил воздух на наличие отравляющих веществ — результат отрицательный.
Ермаков распорядился опечатать помещения и выставить усиленный наряд. Заставу решили временно законсервировать до выяснения обстоятельств.
Полковник лично допросил Волкова, Дроздова и всех, кто первым вошёл на территорию, пытаясь понять, не было ли что-то упущено или изменено. Показания совпадали: застава выглядела так, будто люди вышли на несколько минут и должны были вот-вот вернуться.
Ермаков связался с Москвой и доложил ситуацию. Ему приказали продолжить поиск и подготовить развёрнутые заключения.
---
21 марта в ущелье спустилась альпинистская группа из четырёх человек. Они обследовали дно, осмотрели камни, русло ручья, заросли кустарника — но не нашли ни тел, ни обрывков одежды, ни следов падения.
Руководитель группы, старший лейтенант Белов, доложил:
— Если бы кто-то упал с высоты более ста метров, остались бы однозначные следы: кровь, ткань, повреждённая растительность. Ничего подобного не обнаружено.
Ермаков распорядился расширить зону поиска до пяти километров и привлечь вертолёт для облёта местности. Результат — нулевой.
Полковник начал выстраивать версии: диверсионная группа, дезертирство, отравление, несчастный случай.
Версия с диверсантами не выдерживала проверки: нет следов проникновения, борьбы, оружие не использовалось.
Массовое дезертирство казалось абсурдным: куда могли уйти одиннадцать человек без вещей и оружия в горах на границе?
Отравление также не подтверждалось: анализы воды и пищи ничего не показали.
Ермаков вызвал Соколова:
— Объясните мне, майор, что здесь произошло?
Тот развёл руками:
— Ситуация не имеет рационального объяснения.
Полковник приказал готовить документы для передачи дела в особый отдел КГБ.
---
23 марта на заставу прибыла группа из особого отдела во главе с майором Зайцевым.
Он начал с допросов всех, кто имел отношение к исчезнувшему караулу. Майор задавал одни и те же вопросы по нескольку раз, сверяя ответы и выискивая противоречия. Его интересовали настроения в коллективе, конфликты, долги, связи с местным населением.
Выяснилось: командир заставы, старший лейтенант Романов, служил третий год, характеризовался положительно, не имел взысканий, был женат, у него был ребёнок.
Зайцев запросил личные дела всех одиннадцати пропавших и стал изучать биографии — искал зацепки: родственников за рубежом, компрометирующие связи, что-то, что могло объяснить побег или предательство. Ничего подозрительного не нашлось: обычные срочники и офицеры, никаких сигналов.
Майор приказал изъять все личные письма с тумбочек. Те оказались бытовыми, без шифров и скрытых смыслов.
Зайцев осмотрел радиорубку, запросил все частоты и потребовал записи эфира. За последние сутки до исчезновения записей не было — аппаратура не фиксировала переговоры автоматически.
Один из радистов, Губанов, вспомнил:
— 18 марта, поздно вечером, я слышал в эфире короткий сигнал на нештатной частоте. Как будто кто-то включил передатчик на несколько секунд и выключил.
Зайцев зафиксировал показание и потребовал проверить, могла ли «Каменный Порог» принять такой сигнал.
Вернувшись к осмотру заставы, майор заметил деталь, которую раньше упустили: в караульном помещении на гвозде висела каска дежурного, а автомат стоял у стены. По уставу, дежурный должен находиться в полной экипировке и с оружием.
— Могла ли быть ситуация, при которой дежурный снял каску и положил автомат? — спросил он Лесного.
— Это грубое нарушение, — ответил капитан, — но технически возможно, если человек отлучился на минуту в туалет и рассчитывал вернуться.
Майор приказал снова осмотреть туалет. Там ничего не изменилось.
Зайцев вызвал криминалистов и попросил повторно снять отпечатки с каски и автомата. Отпечатки принадлежали одному человеку — предположительно, рядовому Тимофееву.
— Если Тимофеев снял каску и оставил автомат, — задумался майор, — значит, он не ожидал угрозы. Значит, произошло что-то, что заставило его уйти без экипировки и оружия.
Он приказал составить поминутную реконструкцию последнего вечера на заставе, опираясь на записи в журналах и косвенные признаки.
Согласно журналу, Тимофеев заступил на пост в 20:00. В 21:00 радист вышел на связь с отрядом — доложил: «Всё спокойно». В 22:00 радист не вышел на связь — и с этого момента началась пустота.
Зайцев предположил, что между 21:00 и 22:00 произошло нечто, что вывело из строя всех одиннадцать человек одновременно.
Он запросил консультацию у медицинской службы: можно ли было усыпить или отравить весь состав так, чтобы люди не успели подать сигнал?
Врач полковник Соколов ответил:
— Теоретически возможно при использовании газа или аэрозоля. Но для этого нужна герметичная среда или очень высокая концентрация. Застава — на открытой площадке, постоянно продувается ветром. Отравить людей газом в таких условиях крайне сложно. А если бы использовали боевой ОВ, остались бы следы. Их нет.
Тогда Зайцев выдвинул другую версию: инфразвук или иное психофизическое воздействие, вызвавшее массовый психоз или панику.
Он связался с Институтом авиационной медицины в Москве и запросил специалиста по психофизиологическому воздействию.
---
Через два дня на место прибыл подполковник медслужбы Дроздов, занимавшийся изучением влияния инфразвука на человека.
Он осмотрел местность и измерил акустические характеристики ущелья. Проверил, могут ли природные условия — горы, ветер, резонанс в узких проходах — генерировать инфразвуковые волны.
— Теоретически, — заключил Дроздов, — при определённых условиях ущелье могло создавать инфразвук ниже 16 герц. Он не воспринимается ухом, но воздействует на вестибулярный аппарат и нервную систему. Человек испытывает страх без причины, желание немедленно покинуть место.
— Может ли это объяснить одновременный уход всех? — спросил Зайцев.
— Может, но только если воздействие было очень сильным и продолжительным.
Майор приказал провести эксперимент: разместить на заставе группу добровольцев и наблюдать за их состоянием в течение нескольких ночей — особенно в те часы, когда произошло исчезновение.
---
28 марта на «Каменный Порог» заступил караул из шести человек под командованием капитана Лесного. Всех предупредили о цели эксперимента и снабдили пульсометрами и диктофонами для записи ощущений.
Первая и вторая ночи прошли спокойно.
На третью ночь, 29 марта, около 22:30 Лесной записал:
«Чувствую лёгкое головокружение и странное давление в ушах. Погода тихая, ветра почти нет».
Капитан вышел на улицу — ощущение усилилось: «Воздух стал плотнее, тяжелее. Появилось непреодолимое желание уйти».
Он вернулся в казарму и доложил Зайцеву. Через десять минут симптомы исчезли.
Майор приказал продолжить эксперимент ещё на неделю.
1 апреля, в 21:45, рядовой Куликов внезапно встал из-за стола, молча направился к выходу. Лесной окликнул его — тот не ответил, вышел на улицу и пошёл к воротам.
Капитан бросился за ним, схватил за плечо.
— Куда ты? — спросил он.
Куликов обернулся пустым взглядом:
— Нужно уйти. Здесь нельзя оставаться.
— Почему?
— Не знаю… Просто нужно уйти.
Лесной вернул его в казарму, дал воды. Через несколько минут рядовой пришёл в себя:
— Не помню, что произошло. Только ощущение страха и желание бежать.
Майор немедленно приказал эвакуировать группу. Эксперимент прекратили.
---
2 апреля Зайцев приехал на место, выслушал рассказы Лесного и Куликова и собрал совещание с участием Дроздова, Соколова и Ермакова.
— Явление может иметь природную причину и требует изучения, — настаивал Дроздов, — но размещать людей больше нельзя.
Соколов предложил установить автоматические датчики: давления, температуры, инфразвука.
Ермаков поддержал идею, но добавил: заставу необходимо закрыть для постоянного несения службы.
Зайцев доложил в Москву. Получил указание: законсервировать «Каменный Порог», установить автоматическое оборудование для мониторинга, передать охрану границы соседним участкам.
---
3 апреля на заставу прибыли специалисты из научно-исследовательского института. Они развернули сейсмографы, барометры, микрофоны для инфразвука, термометры — всё настроено на круглосуточную запись с передачей данных по радиоканалу.
Дроздов лично проверил работу каждого прибора и покинул заставу вместе со всеми.
«Каменный Порог» был опустошён во второй раз — теперь официально.
Мониторинг продолжался три недели без отклонений. Все параметры — в норме.
Но 21 апреля, в 21:40, приборы внезапно зафиксировали резкое падение атмосферного давления — на 20 мм рт. ст. за пять минут. Одновременно микрофоны зарегистрировали низкочастотный звук на уровне 14 герц, длившийся восемь минут.
Дроздов немедленно связался с Зайцевым:
— Аппаратура исправна. Данные дублируются несколькими независимыми датчиками.
— Природа явления? — спросил майор.
— Неизвестна. Ни землетрясения, ни ветра, ни других метеофакторов не было.
Дроздов предположил: в районе заставы существует некий источник, генерирующий аномальные акустические и барометрические эффекты. Но его природа — неясна.
25 апреля подполковник представил Зайцеву развёрнутый отчёт:
«Явление носит локальный характер, повторяется нерегулярно и может вызывать у людей острую панику и дезориентацию. Размещать людей здесь опасно — до тех пор, пока источник не будет обнаружен и нейтрализован».
Майор доложил в Москву. Указание: продолжить наблюдение, но не возвращать личный состав.
---
3 мая приборы зафиксировали второе событие: падение давления ещё резче, инфразвук — 12 герц, длительность — 13 минут.
Зайцев распорядился усилить наблюдение и установить дополнительные датчики по периметру.
6 мая прибыла новая группа специалистов. За два дня они разместили датчики в радиусе 500 метров от заставы.
8 мая, в 22:10, произошло третье событие. Датчики показали: источник находится в районе обрыва в ущелье.
Дроздов предположил: в горном массиве существует полость или пещера, где при определённых условиях возникает резонанс, генерирующий инфразвук и изменяющий локальное давление.
Зайцев приказал организовать экспедицию для обследования ущелья.
---
10 мая альпинисты спустились на дно и через несколько часов обнаружили узкую расщелину, заваленную крупными камнями. Из неё тянуло холодом и слышался слабый гул.
Старший группы, лейтенант Белов, попытался проникнуть внутрь, но через три метра расщелина сузилась настолько, что дальнейшее продвижение стало невозможным.
Он доложил Зайцеву и запросил разрешение расширить вход с помощью взрывчатки.
— Ни в коем случае, — ответил майор. — Неизвестно, как это повлияет на структуру массива. Может вызвать обвал.
Он приказал привлечь спелеологов.
---
15 мая прибыла группа из Института геологии. 16 мая спелеолог Марков проник в расщелину и обнаружил полость размером 4 на 6 метров, высотой около трёх. Внутри — странная акустика: даже тихий звук многократно отражался от стен, создавая гулкое эхо.
Марков установил внутри портативный микрофон и датчик давления.
18 мая, в 21:50, датчики внутри полости зарегистрировали резкое изменение акустических характеристик: появился низкочастотный гул, нарастал несколько минут, достиг пика и затух. Одновременно приборы на заставе зафиксировали падение давления и инфразвук.
Дроздов подтвердил: полость в ущелье — источник воздействия.
Он объяснил Зайцеву:
— При определённых метеоусловиях воздух, проходя через эту полость, создаёт резонанс, генерирующий инфразвук достаточной мощности, чтобы воздействовать на людей на расстоянии нескольких сотен метров.
— Почему это началось именно сейчас? Застава же функционировала годами!
Продолжение следует...