– А ну-ка отойди, не мешай мужикам работать! Ишь, раскудахталась тут, хозяйка нашлась! У тебя этот угол все равно бурьяном порос, а мне под теплицу места не хватает. Тебе жалко, что ли, метра земли для доброй соседки?
Татьяна Ивановна опешила, едва не выронив из рук лейку с водой. Она стояла посреди своего любимого, выстраданного годами труда участка, и смотрела на соседку, Людмилу, как на инопланетное существо. Людмила, женщина корпулентная, с голосом, способным перекричать работающую бетономешалку, уперла руки в бока и воинственно выставила вперед грудь, обтянутую цветастым халатом. За её спиной двое рабочих восточной наружности уже споро вкапывали металлические столбы для нового забора. Вкапывали не там, где проходила старая, покосившаяся сетка-рабица, а добрых два метра вглубь территории Татьяны Ивановны.
– Люда, ты что творишь? – голос у Татьяны дрогнул, но она постаралась взять себя в руки. – Какой бурьян? Там у меня малина сортовая посажена, «Геракл», я её только прошлой осенью обрезала. И вообще, это моя земля. У нас документы есть, межевание проведено. Ты зачем столбы на моей территории ставишь?
– Ой, не смеши мои тапочки! – хохотнула Людмила, махнув пухлой рукой. – Межевание у неё. Ты когда его делала? При царе Горохе? А мы вот сейчас вызвали специалистов, они нам сказали, что граница должна проходить ровно вот здесь. Мы, Тань, линию выравниваем. А то у тебя забор зигзагом шел, ни красоты, ни эстетики. Да и вообще, вы с твоим Сергеем на даче бываете раз в неделю, вам столько земли не нужно, а мы тут живем все лето, у нас хозяйство, внуки. Мне огурцы сажать негде. Так что не шуми, подвинься по-соседски. Я тебе потом банку огурцов дам, так и быть.
Татьяна Ивановна почувствовала, как к горлу подступает горячий ком обиды. Дело было даже не в малине, хотя «Геракла» было жалко до слез. Дело было в беспардонной наглости, с которой соседка решила распорядиться чужим имуществом. Людмила и раньше отличалась простотой, которая, как известно, хуже воровства. То ветки своих яблонь через забор перекинет, так что падалица весь газон Татьяне портит, то компостную кучу устроит прямо у границы, чтобы амбре шло не к ней в дом, а к соседям. Но прямой захват земли – это было что-то новенькое.
– Убирай столбы, Люда, – твердо сказала Татьяна, ставя лейку на землю. – Я сейчас Сергею позвоню. И полицию вызову. Это самозахват.
– Да звони хоть папе римскому! – взвизгнула соседка, мгновенно растеряв благодушие. – Ты посмотри на неё, интеллигенция вшивая! Жалко ей куска земли! У тебя там крапива одна растет! А у меня теплица будет, люди сыты будут! Мужики, копайте, не слушайте эту истеричку!
Рабочие, переглянувшись, продолжили долбить сухую землю ломами. Татьяна поняла, что одной ей эту битву сейчас не выиграть. Она развернулась и пошла в дом, чувствуя, как скачет давление. Руки тряслись, когда она набирала номер мужа.
Сергей, выслушав сбивчивый рассказ жены, помрачнел.
– Тань, ты только не нервничай, давление поднимется. Я сейчас с работы отпрошусь, через два часа буду. Ничего не делай, не ругайся с ней. Документы на землю где у нас? В синей папке? Вот найди их пока.
Пока муж ехал, Татьяна Ивановна пила корвалол и смотрела в окно. Работа на участке кипела. Старую сетку уже срезали и свернули в рулон, а новые столбы гордо торчали посреди её малинника. Кусты малины, которые она с такой любовью выхаживала, были безжалостно выкорчеваны и валялись кучей у канавы. Это зрелище причиняло почти физическую боль. Участок этот они купили двадцать лет назад, когда здесь было голое поле. Каждый кустик, каждое дерево сажали своими руками. Это было их место силы, их тихая гавань, куда они сбегали от городской суеты. И вот теперь в эту гавань ворвались варвары.
Приехал Сергей. Он был мужчиной спокойным, рассудительным, инженером старой закалки. Он не любил скандалов, но свое отдавать не привык. Он вышел к забору, держа в руках папку с документами.
– Добрый день, Людмила Петровна, – вежливо, но сухо поздоровался он.
Людмила, увидев Сергея, немного сбавила обороты, но позу «руки в боки» не сменила.
– И тебе не хворать, сосед. Чего примчался? Жена нажаловалась?
– Людмила Петровна, давайте посмотрим на ситуацию объективно, – Сергей раскрыл папку и достал кадастровый план. – Вот чертеж нашего участка. Вот поворотные точки. Граница проходит ровно по линии старого забора. Вы зашли на нашу территорию на два метра двадцать сантиметров. Это, простите, тридцать квадратных метров площади. Это уголовное дело, если уж на то пошло. Я прошу вас немедленно прекратить работы и восстановить границу.
– Ой, Сережа, да что ты мне бумажками тычешь! – отмахнулась Людмила. – Эти бумажки ваши устарели давно. Сейчас спутники летают, все по-новому меряют. Мы вот замеряли шагами, у вас там лишнее было. А у нас участок узкий, нам расшириться надо. Вам что, жалко? Мы же соседи, двадцать лет бок о бок. Ну давай я тебе заплачу? Пять тысяч дам. Хватит?
Сергей усмехнулся.
– Пять тысяч за полсотки земли в Подмосковье? Людмила Петровна, это несерьезно. И дело не в деньгах. Вы нарушаете закон. Я требую убрать столбы.
– А я не уберу! – взвизгнула соседка, и лицо её пошло красными пятнами. – Я уже рабочим заплатила! Цемент уже залит! Всё! Поезд ушел! Будете судиться – замучаетесь пыль глотать, у меня зять в администрации работает, он вам устроит веселую жизнь! Еще и дом ваш проверят, по нормам ли он стоит!
– Значит, по-хорошему не хотите? – уточнил Сергей.
– Идите лесом! – рявкнула Людмила и демонстративно повернулась к ним спиной, скомандовав рабочим: – Варите поперечины!
Сергей взял Татьяну под руку и увел в дом.
– Так, Тань. Криком тут не поможешь. Она закусила удила. Зять в администрации – это, конечно, блеф, но нервы она нам потрепать может. Будем действовать по закону. Строго и методично.
Вечер прошел в напряжении. За окном слышался стук молотков и визг болгарки – Людмила торопилась поставить забор, видимо, полагая, что раз забор стоит, то это уже свершившийся факт, и сносить его никто не заставит. Татьяна Ивановна не спала всю ночь, ворочалась, представляя, как наглая соседка будет ходить по её земле, топтать её цветы.
Утром Сергей уехал в город, а Татьяна осталась держать оборону. Она старалась не выходить на улицу, чтобы не видеть довольное лицо соседки, которая уже ходила по захваченной территории и планировала, где у неё будут грядки.
– Вот тут перчики посажу, а тут помидорки, – громко вещала она кому-то по телефону, прогуливаясь вдоль свежего профнастила, который теперь отрезал кусок участка Татьяны. – Да, отвоевала! А то ишь, паны какие, земли им много.
Через два дня Сергей вернулся не один. С ним приехал молодой парень с геодезическим оборудованием – треногой, какими-то приборами и вешками. Это был кадастровый инженер.
Людмила, увидев незнакомца, насторожилась, вышла на крыльцо.
– Это еще кто? Шпионы?
– Это кадастровый инженер, Людмила Петровна, – громко сказал Сергей. – Мы делаем вынос точек в натуру. Официально. Чтобы зафиксировать нарушение.
– Да плевала я на вашего инженера! – крикнула соседка. – У меня свой забор стоит, самый надежный инженер!
Парень спокойно, не обращая внимания на крики, расставил оборудование, сверился с данными спутника, походил по участку. Потом достал ярко-оранжевые колышки и вбил их в землю.
– Вот, Сергей Николаевич, – сказал он, указывая на линию колышков. – Это ваша юридическая граница. Как видите, забор соседки находится на два метра и восемнадцать сантиметров внутри вашего участка.
Колышки прошли аккурат посередине того места, где Людмила уже успела вскопать грядку под перцы.
– Акт составите? – спросил Сергей.
– Конечно. С фотофиксацией и привязкой к координатам. Это официальный документ для суда.
Людмила, почуяв неладное, подбежала к забору (теперь уже своему, новому).
– Что вы тут вбиваете? А ну уберите мусор с моего огорода!
– Это не ваш огород, женщина, – спокойно ответил инженер. – Это собственность заказчика. А вы совершили самозахват. Согласно статье 7.1 КоАП РФ.
– Какой еще Коап-шмап! – бушевала Людмила. – Я здесь хозяйка!
Сергей взял акт, поблагодарил инженера и подошел к забору.
– Людмила Петровна, послушайте внимательно. У меня на руках официальный документ. Акт выноса границ. Сейчас я отправляю заказным письмом вам досудебную претензию с требованием демонтировать незаконное строение в течение десяти дней. Если вы этого не сделаете, я подаю иск в суд.
– Ой, напугал! – фыркнула соседка, хотя в глазах промелькнула тень неуверенности. – Судитесь годами! А я пока буду пользоваться.
– Судиться мы будем не годами, дело очевидное, – парировал Сергей. – Но вы должны знать одну вещь. Когда я выиграю суд – а я его выиграю, поверьте, – на вас повесят не только обязанность снести забор. Вы оплатите: услуги этого инженера – десять тысяч рублей. Услуги моего юриста – от тридцати тысяч. Госпошлину. А также судебную экспертизу, если вы будете упираться, а она стоит около восьмидесяти тысяч. И, конечно, демонтаж забора, который будут производить приставы, если вы сами не уберете, тоже будет за ваш счет. Итого, Людмила Петровна, ваши грядки с перцами обойдутся вам примерно в сто пятьдесят – двести тысяч рублей. Плюс испорченная репутация и нервы. Вам оно надо? Золотые огурчики получатся.
Людмила замолчала. Цифры, озвученные Сергеем, явно произвели впечатление. Двести тысяч – это была огромная сумма. Она побледнела, но сдаваться не собиралась.
– Ты меня на пушку не бери! Нет таких цен!
– Есть, – спокойно ответил Сергей. – Можете проконсультироваться у своего зятя в администрации. Кстати, я и в Росреестр жалобу напишу. Они приедут с проверкой, замерят, и выпишут вам штраф за самозахват земли. Для физических лиц это от 1 до 1,5 процента от кадастровой стоимости захваченного участка, но не менее 5 тысяч рублей. А у нас тут земля дорогая. Так что еще штраф приплюсуйте.
Сергей развернулся и ушел в дом. Татьяна Ивановна, наблюдавшая за сценой из окна, встретила его с валерьянкой.
– Сереж, она же не послушает. Она такая упертая.
– Послушает, Тань. Жадность в таких людях обычно сильнее упрямства. Она сейчас посчитает, прикинет, с зятем поговорит, и поймет, что овчинка выделки не стоит. Мы подождем.
Следующие три дня на даче стояла звенящая тишина. Людмила не выходила на «захваченную» территорию, не включала свое любимое радио «Шансон» на полную громкость. Видно было, что в стане врага идут тяжелые раздумья. Приезжал какой-то мужчина на дорогой машине – видимо, тот самый зять. Он долго ходил вдоль забора, смотрел на колышки инженера, что-то объяснял теще, активно жестикулируя. Людмила махала руками, плакала, тыкала пальцем в сторону дома Татьяны, но зять только качал головой и, кажется, ругался.
В субботу утром Татьяна Ивановна проснулась от странного звука. Скрежет металла, глухие удары. Она выглянула в окно.
У забора возились те же самые рабочие. Только теперь они не варили поперечины, а срезали их болгаркой. Людмила стояла рядом, мрачнее тучи, и руководила процессом.
– Осторожнее, дубины! Профлист не поцарапайте, он денег стоит! – кричала она, но уже без прежнего задора.
Сергей вышел на крыльцо, потягиваясь.
– Доброе утро, соседи! Что, реконструкция?
Людмила зыркнула на него волком.
– Подавитесь вы своей землей! – выплюнула она. – Жлобы! Из-за пары метров удавятся! Зять сказал, связываться с вами – себе дороже, сутяжники вы проклятые. Убираю я забор, убираю!
– Вот и славно, – кивнул Сергей. – И малину мою, будьте добры, компенсировать. Я там пять кустов насчитал выкорчеванных. По пятьсот рублей куст. Иначе я всё-таки жалобу в земельный контроль отправлю, пусть проверят, где у вас септик закопан, мне кажется, он слишком близко к границе стоит.
Это был контрольный выстрел. Септик у Людмилы действительно был установлен с нарушениями, и она это прекрасно знала.
– Ироды! – взвыла соседка. – Будут тебе кусты! Свои откопаю, самые лучшие отдам! Только отстаньте!
К вечеру забор был перенесен на старое место. Точно по колышкам инженера. Изуродованная земля, где еще вчера Людмила планировала теплицу, зияла ямами от столбов, но это была снова их земля. А у калитки стояло ведро с отличными саженцами малины и, что удивительно, трехлитровая банка тех самых обещанных огурцов. Видимо, как знак окончательной капитуляции.
Татьяна Ивановна вышла в сад. Воздух казался особенно сладким. Она подошла к возвращенной территории, погладила израненную землю.
– Ничего, – прошептала она. – Залечим. Травку подсеем, малинку посадим. Всё будет хорошо.
Отношения с соседкой, конечно, были испорчены безнадежно. Людмила теперь не здоровалась, а при встрече демонстративно отворачивалась или плевалась в сторону. По поселку поползли слухи, что Татьяна с Сергеем – страшные люди, юристы-мафиози, которые у бедной пенсионерки землю отжали. Но Татьяне Ивановне было все равно.
Главное, что она поняла одну простую истину: наглость – это не счастье, а лишь способ проверить границы дозволенного. И если эти границы твердо обозначить, опираясь не на крик, а на закон и самоуважение, то любой хабалке придется отступить.
Спустя месяц, сидя на веранде с чашкой чая и любуясь закатом над своим восстановленным садом, Татьяна спросила мужа:
– Сереж, а ты правда подал бы в суд?
Сергей улыбнулся, откусывая от огурца из банки Людмилы (огурцы, кстати, оказались вкусными).
– Конечно, подал бы. Но я знал, что до этого не дойдет. Такие люди, Тань, понимают только язык силы и денег. Как только она поняла, что за бесплатно нахрапом взять не получится, весь её запал исчез. Зато теперь у нас есть официальный акт границ, и ни одна Люда больше ни на сантиметр не сдвинется.
Татьяна кивнула. На душе было спокойно. Малина прижилась, забор стоял ровно, а добрососедство… что ж, худой мир лучше доброй ссоры, особенно если этот мир подкреплен высоким забором и кадастровым паспортом.
Спасибо, что дочитали эту историю до конца. Если вам понравилось, как мы поставили на место наглую соседку, ставьте лайк и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные рассказы. А в комментариях напишите, приходилось ли вам воевать за свои сотки?