Согласись. После Рождества ёлка уже не волшебная. Она просто стоит в углу, немного осыпаясь и гирлянда мигает уже не так весело как вначале.
Я сегодня нашла у себя в кармане пальто мандарин, чуть подсохший, но еще съедобный и крошечную блёстку, прилипшую к подкладке. Смотрю на эту блёстку на ладони и думаю: вот так и я сейчас. Немного не на месте. Немного не та, что в будни. Я всё ещё слегка свечусь где-то внутри, под слоем усталости от счастья, лёгкой вины за третий кусок «Праги» и тихого вопроса: «А где же я во всём этом была?»
«Вернуться к себе» — звучит, будто надо куда-то ехать. Взять себя в руки, «надеть» строгий график, как корсет. Но, правда, в том, что себя не теряют. Себя просто перестают слышать. Под шум бокалов, давай еще, дай сфоткаю пока не съели, списки дел, смех гостей разбор подарков и беготню детей по утрам: «Где мои носки? Кто съел все мандарины?».
И сейчас, когда стихло, не надо никуда «возвращаться». Надо прислушаться. К тишине. К себе, которая всё это время была здесь. Просто примятая, как диванная подушка после полуночи.
Если ты одна: тишина после праздников — она звонкая. В ней так слышно как шумит чайник, готовясь засвистеть, почти неслышно шелестит холодильник. Можно после обязательной «планки» утром продолжать лежать на ковре посреди комнаты и просто смотреть в потолок и не слушать внутреннего критика призывающего к делам.
Можно не спеша заварить чай так медленно, будто это священный ритуал: насыпать заварку, вдохнуть пар, почувствовать, как тепло разливается по ладоням. Не чтобы «взбодриться». А чтобы вспомнить: вот эти руки — мои. Они умеют быть нежными просто так.
Можно не убирать гирлянду. Пусть горит в углу вечером — не как украшение, а как напоминание: «Ты разрешала себе волшебство. Это было позволено». Это не ошибка, которую надо срочно исправить уборкой. Это часть тебя — та, что верит в огоньки в темноте.
Если ты не одна: возвращение к себе — это не про побег в ванную с захлопнутой дверью (хотя и это иногда, чтобы побыть с самой собой хоть минуту). Это про то, чтобы найти себя внутри этого тёплого, шумного потока под названием «семья».
Это момент, когда ты гладишь ребёнка по волосам, и не думаешь «надо бы дать сироп от кашля», а просто чувствуешь под пальцами шелковистую прядь. Это когда муж обнимает тебя сзади у плиты, и ты на секунду перестаёшь помешивать суп, чтобы просто ощутить это объятие. Не как прелюдию к разговору о счётчиках, а как самоцель. Ты возвращаешься по частям. Через кожу. Через прикосновения.
Это утро, когда все ещё спят, а ты лежишь и слушаешь, как по-разному дышат твои люди. И как тикают часы в прихожей. Эти две минуты — твой личный остров тишины посреди общего моря.
Главное — дать себе «январский лимит». Сегодня ты имеешь право только на три решения. Все остальные вопросы пусть подождут до завтра. Или вообще растворятся в воздухе. «Ужин? Что есть, то и будем есть». «Планы? Сегодня мой план — смотреть, как падает снег». И не объяснять. Просто: «Мне сегодня хочется вот так».
Однажды я после праздников целую неделю не «брала себя в руки». Я заваривала чай и смотрела в окно. Разбирала сумку из поездки к родителям и находила в ней конфету в золотой фольге — съедала её на завтрак. Говорила мужу: «Давай сегодня просто помолчим за ужином». И в одно утро сын, прилипший ко мне, как липучка, спросил: «Мам, а почему ты сегодня такая… моя?».
Я тогда поняла. Мы не теряем себя в праздниках. Мы расширяемся. Мы становимся не точкой на карте, а целым ландшафтом: здесь холм радости, здесь озеро усталости, а здесь тропинка тихого «я не хочу ничего». И вернуться к себе — это не застроить этот ландшафт строгими планами. Это пройтись по нему босиком и признать: «Да, это всё — тоже я. И пауза после финального аккорда — это тоже музыка».
Так что если сегодня ты:
— Проспала и не жалеешь.
— Сидишь в пижаме в четыре дня и смотришь, как свет от окна рисует на стене квадрат.
— Чувствуешь, как ребёнок уткнулся носом тебе в бок, и это единственное, что имеет значение в эту секунду.
— Нашла в кармане ту самую блёстку и прилепила её на зеркало…
Знай: ты не отстала от жизни. Ты возвращаешься. Не поездом с расписанием. А как река возвращается в свои берега после половодья — медленно, плавно, неся на песок обломки прошлогодних веток и следы того, что было.
И не спеши. Пусть это возвращение займёт столько времени, сколько нужно. День, три, неделю. Пусть дела подождут, а чувство вины за «ничегонеделание» растворится, как узор на окне от утреннего дыхания. Январь длинный. В нём есть место и для этой тихой воды, и для будущих течений. А пока — просто будь в этом. В своём мягком, чуть уставшем, но живом «сейчас».
Возвращаешься домой. К себе. Со всеми мандаринами, блёстками и не найденными серёжками.
А эта блёстка на зеркале… Пусть поблестит. Это же не мусор. Это след. След от праздника, который случился. И от тебя, которая в нём была.
P.S. А если этот текст отозвался чем-то тихим и твоим внутри — сохрани его, чтобы перечитать когда захочется снова вернуться к себе.Домой. Или перешли той, у кого в кармане, наверное, тоже завалялась какая-нибудь блёстка. Чтобы она знала: она не одна. И возвращение уже началось.