– А ты не многовато ли на себя берешь, девочка? Деньги, они ведь счет любят, а у тебя они сквозь пальцы утекают, как вода. Я вот смотрю на этот чек и сердце кровью обливается. Три тысячи за крем? За баночку, в которой и мазать-то нечего? Это же пенсия чья-то за неделю!
Тамара Петровна потрясла перед лицом невестки смятым чеком, который она, по своей давней привычке, выудила из мусорного ведра. Елена замерла с полотенцем в руках. Она только что вышла из душа, расслабленная, пахнущая гелем с ароматом лаванды, и меньше всего ей хотелось сейчас вступать в экономические дебаты. На кухне, где разворачивалась эта сцена, уютно горел теплый свет, а за окном барабанил осенний дождь, создавая, казалось бы, идеальную атмосферу для спокойного вечера. Но спокойствие в этом доме исчезало ровно в ту секунду, когда на пороге появлялась свекровь.
– Тамара Петровна, – Лена глубоко вздохнула, стараясь говорить ровно. – Это мой крем. Я его купила на свои деньги. Я работаю, я устаю, и я хочу выглядеть хорошо. Мы же не голодаем, кредиты платим вовремя. В чем проблема?
– Проблема в подходе! – назидательно подняла палец свекровь, усаживаясь на стул так, словно это был трон. – Сегодня крем, завтра шуба, а послезавтра по миру пойдете. Ты пойми, я же добра вам желаю. Димка у меня мягкий, он тебе отказать не может, а ты и рада на шею сесть.
В проеме двери появился Дима, муж Елены. Он выглядел уставшим после смены на заводе, глаза были красными, а плечи опущены. Он переводил взгляд с жены на мать, явно желая просто поесть и лечь спать, а не быть арбитром в битве титанов.
– Мам, ну перестань, – вяло пробурчал он, открывая холодильник. – Ленка премию получила, имеет право себя порадовать.
– Премию! – Тамара Петровна всплеснула руками. – Вот именно! Лишняя копейка появилась, и сразу транжирить. А могли бы отложить. В кубышку. Знаете, какие времена сейчас нестабильные?
Этот разговор стал первой ласточкой. Лена тогда не придала значения, списав всё на привычную ворчливость пожилой женщины. Тамара Петровна всегда любила считать чужие деньги, но раньше это ограничивалось советами покупать гречку по акции и не тратиться на такси. Однако все изменилось две недели назад, когда Лена получила повышение.
Елена работала ведущим логистом в крупной транспортной компании. Работа была нервная, требовала постоянного внимания, телефонных звонков в любое время суток и стальных нервов. Но и платили за неё достойно. После повышения её оклад вырос почти в полтора раза, и теперь она, чего уж греха таить, зарабатывала больше мужа. Дима к этому относился спокойно – он был хорошим инженером, звезд с неба не хватал, но свою работу любил и в семью приносил стабильный доход. У них был паритет: общие расходы пополам, крупные покупки обсуждали, а остатком каждый распоряжался сам.
Но Тамара Петровна, узнав о повышении невестки (Дмитрий, простая душа, похвастался маме за воскресным обедом), потеряла покой.
В следующую субботу она пришла к ним с самого утра, когда Лена еще досматривала десятый сон, наслаждаясь выходным.
– Вставайте, сони! – голос свекрови гремел на всю квартиру. – Кто рано встает, тому Бог подает. А вы всё спите. Я тут пирожков принесла, с капустой. И разговор есть серьезный.
Лена, накинув халат, вышла на кухню. На столе уже дымился чайник, а Тамара Петровна по-хозяйски раскладывала на столешнице какую-то тетрадь в клеточку и калькулятор.
– Что случилось? – спросила Лена, подавляя зевок. – Что-то с дачей? Или здоровье?
– Здоровье, слава богу, пока держится, не дождетесь, – хмыкнула свекровь. – Дело в вашей финансовой грамотности. Вернее, в её отсутствии. Садитесь, оба.
Дима, взъерошенный, в одних трусах и футболке, плюхнулся на стул, потирая глаза. Лена села напротив, чувствуя неладное.
– Я тут все посчитала, – начала Тамара Петровна, открывая тетрадь. Страницы были исписаны мелким, убористым почерком. – Вот смотрите. Дима получает шестьдесят тысяч. Лена теперь, как я поняла, около девяноста, так? Итого сто пятьдесят тысяч на семью. Сумма огромная. Можно сказать, купеческая.
Лена напряглась.
– И что? – спросила она.
– А то, – продолжила свекровь, стуча ручкой по столу. – Живете вы в этой квартире, ипотеку почти закрыли. Детей пока нет. Куда деньги деваются? Я проанализировала. Вот, Лена, ты на прошлой неделе заказывала еду из ресторана. Две тысячи. Зачем? У самой руки отсохли приготовить?
– Я задержалась на работе до девяти вечера, – холодно ответила Лена. – У меня не было сил стоять у плиты.
– Отговорки! – отрезала Тамара Петровна. – Пельмени магазинные сварить – десять минут. Дальше. Маникюр. Две тысячи раз в три недели. Волосы покрасить – пять тысяч. Фитнес этот ваш – зачем он нужен? Пол помыла руками – вот тебе и фитнес, и польза, и бесплатно. Дима, ты себе купил спиннинг новый. За семь тысяч! У тебя старый сломался? Нет. Блажь это все.
– Мам, это мое хобби, – попытался вставить слово Дима, но был немедленно перебит.
– Хобби – это когда бесплатно! А это – расточительство. В общем, так. Я решила навести у вас порядок. Вы молодые, глупые, соблазнов много. А я жизнь прожила, я знаю, как копейку беречь. С этого месяца мы вводим централизованный бюджет.
В кухне повисла тишина. Лена даже проснулась окончательно.
– Что вы вводите? – переспросила она, не веря своим ушам.
– Централизованный бюджет, – повторила свекровь тоном, не терпящим возражений. – Зарплату получаете, оставляете себе по десять тысяч на карманные расходы – проезд там, обеды в столовой. Остальное передаете мне. Я завожу отдельный счет, или лучше наличными, так надежнее. Я буду оплачивать коммуналку, покупать продукты – я знаю места, где дешевле, на оптовых базах. Крупные покупки – только с моего одобрения и после семейного совета.
Лена перевела взгляд на мужа. Дима сидел, опустив голову, и старательно ковырял пальцем клеенку на столе.
– Дима, ты это слышишь? – тихо спросила она.
– Мам, ну ты чего... Мы же сами справляемся, – пробормотал он.
– Справляетесь? – возмутилась Тамара Петровна. – Да вы деньги в унитаз спускаете! А могли бы уже на новую машину копить. Или на дачу мне теплицу нормальную поставить, а то старая совсем развалилась. В общем, я не спрашиваю, я говорю как будет. Я мать, я старшая, я лучше знаю. Карточки мне ваши не нужны, просто в день зарплаты переводите мне сумму. Я все распишу, каждую трату буду фиксировать. Вам же легче будет, голова болеть не будет о быте.
Лена встала, подошла к чайнику, налила себе кипятка. Ей нужно было несколько секунд, чтобы успокоиться. Внутри все кипело, как в этом чайнике. Наглость свекрови перешла все мыслимые границы. Это было не просто вмешательство, это была попытка полной оккупации.
– Тамара Петровна, – сказала Лена, повернувшись к ней лицом. Голос её звучал твердо, без тени сомнения. – Закройте, пожалуйста, вашу тетрадь.
– Что? – свекровь поперхнулась воздухом.
– Закройте тетрадь и послушайте меня внимательно. Я уважаю вас как маму моего мужа. Я благодарна вам за пирожки и за заботу. Но я взрослый человек. Мне тридцать два года. Я зарабатываю свои деньги тяжелым трудом. И никто, слышите, никто не будет указывать мне, как их тратить.
– Ты... ты как со мной разговариваешь? – лицо Тамары Петровны пошло красными пятнами. – Я же для вас стараюсь!
– Нет, – покачала головой Лена. – Вы стараетесь для себя. Вам хочется власти. Вам хочется контролировать нас, как маленьких детей. Но мы не дети. Мы отдельная семья. У нас свой бюджет. И он вас не касается.
– Дима! – взвизгнула свекровь, поворачиваясь к сыну. – Ты слышишь, что твоя жена говорит? Она мать твою из дома гонит! Она меня ни во что не ставит! Скажи ей! Ты мужик или тряпка?
Дима сжался. Он ненавидел конфликты. Всю жизнь он лавировал между властной матерью и собственными желаниями, и обычно мама побеждала. Но сейчас он смотрел на Лену – красивую, сильную, уверенную в себе женщину, которую он любил. И понимал, что если он сейчас промолчит, то потеряет её уважение навсегда.
– Мам, Лена права, – выдавил он из себя, не поднимая глаз.
– Что?! – Тамара Петровна аж подскочила на стуле.
– Лена права, – повторил он громче. – Мы сами разберемся. Не надо нам никаких общих касс. Спасибо за предложение, но нет.
– Ах так... – прошипела свекровь, собирая свои бумаги дрожащими руками. – Ну, хорошо. Ну, ладно. Посмотрим, как вы запоете, когда в долги влезете. Когда приползете ко мне просить. А я не дам! Ни копейки не дам!
Она выскочила из кухни, хлопнув дверью так, что зазвенели стекла в серванте. Через минуту хлопнула входная дверь.
– Ну вот, – выдохнул Дима, закрывая лицо руками. – Теперь она месяц разговаривать не будет. Обиделась смертельно.
– Ничего, переживем, – сказала Лена, подходя к мужу и обнимая его за плечи. – Ты молодец, Дим. Спасибо, что поддержал.
– Да как тут не поддержать, – грустно усмехнулся он. – Она совсем уже... берега попутала. Я думал, она просто посоветовать хочет, а она вон чего удумала. Зарплату ей отдавать. Ага, сейчас. Я на этот спиннинг полгода откладывал.
Казалось, буря миновала. Но Тамара Петровна была не из тех, кто сдается после первого поражения. Она была стратегом старой закалки.
Через три дня она позвонила Диме на работу. Голос её был слаб и жалок.
– Сынок... Что-то мне нехорошо. Сердце давит. И лекарства кончились, те, дорогие, что врач прописывал. А до пенсии еще неделя. Ты не мог бы...
Дима, конечно, перепугался. Сорвался с работы, купил лекарства, примчался к матери. Она лежала на диване с мокрым полотенцем на лбу, но увидев сына с пакетом из аптеки, удивительно быстро ожила.
– Спасибо, Димочка. Ты настоящий сын, не то что некоторые. Кстати, раз уж ты пришел... Тут такое дело. У соседки, у Вальки, сын матери ремонт сделал. Балкон застеклил, плитку положил. А я как сирота живу, со старыми рамами. Дует из них, сил нет. Я вот подумала, раз у Лены теперь зарплата такая большая, может, вы мне поможете? Там всего-то тысяч сто надо. Для вас это ерунда, а матери приятно. Здоровье сбережете.
Дима вернулся домой мрачнее тучи. Вечером за ужином он пересказал этот разговор Лене.
– Сто тысяч? – переспросила она. – Дим, у неё пластиковые окна стоят во всей квартире, мы их ставили три года назад.
– Она говорит, на балконе старые, деревянные. Дует.
– Балкон у неё выходит во двор, там тихо. И дверь балконная пластиковая, герметичная. Если дверь закрыть, ничего не дует. Это манипуляция, Дима. Она поняла, что забрать всё сразу не вышло, и решила «доить» нас по частям.
– Но ей правда, может, холодно... – неуверенно сказал муж.
– Хорошо, – кивнула Лена. – Я съезжу к ней завтра после работы. Посмотрю, что там дует.
На следующий день Лена стояла на балконе свекрови. Тамара Петровна ходила вокруг, демонстративно кутаясь в шаль.
– Вот тут щель, и тут, – тыкала она пальцем в вполне приличные деревянные рамы. – Зимой вообще околею.
– Тамара Петровна, – сказала Лена, проведя рукой по раме. – Дерево хорошее, крепкое. Щели можно заклеить уплотнителем за двести рублей. А дверь в комнату у вас новая, тройной стеклопакет. Теплопотери минимальны.
– Ты что, на мне экономить вздумала? – прищурилась свекровь. – Для себя крема за три тысячи покупаешь, а матери мужа окна жалеешь? Богачка нашлась!
– Я не жалею. Я считаю деньги. Если бы у вас действительно была аварийная ситуация, мы бы помогли без вопросов. Но это – каприз. У нас сейчас другие планы. Мы хотим досрочно погасить часть ипотеки, чтобы уменьшить платеж.
– Ипотеку! – фыркнула Тамара Петровна. – Банки кормите. А мать родная мерзнуть должна. Вот умру я от пневмонии, на твоей совести будет!
– Не умрете, – спокойно ответила Лена. – Я вам завтра пришлю мастера, он утеплит рамы. Это будет стоить копейки. А сто тысяч я вам не дам. И Дима не даст.
– Ты его под каблук загнала! Заколдовала! Раньше он добрый был, отзывчивый!
– Раньше он просто не умел говорить «нет». А теперь у него есть семья, о которой он должен думать в первую очередь.
– Я его семья! Я его родила!
– Вы его родили, вы его вырастили, спасибо вам за это. Но теперь он муж. И отец наших будущих детей. И деньги нам нужны для нашего будущего, а не для ваших прихотей.
Тамара Петровна замолчала, глядя на невестку с неприкрытой ненавистью. Она поняла, что привычные рычаги – вина, жалость, угрозы – больше не работают. Перед ней стояла стена.
– Вон пошла, – тихо сказала свекровь.
– Что?
– Вон из моего дома! И чтобы ноги твоей здесь не было! И денег твоих грязных мне не надо! Сама справлюсь!
Лена пожала плечами.
– Как скажете. Мастера я все равно пришлю, оплачу онлайн. До свидания, Тамара Петровна.
Она ушла, оставив свекровь наедине с её злостью.
Следующий месяц прошел в состоянии холодной войны. Тамара Петровна не звонила сыну, Дима переживал, но держался. Лена видела, как ему тяжело, и старалась окружить его заботой дома, чтобы он чувствовал: здесь его тыл, здесь его любят и ценят, а не используют.
А потом случилось то, что окончательно расставило все точки над «i».
Дима пришел домой бледный, руки тряслись.
– Что случилось? – испугалась Лена.
– Мать... Она на работу ко мне приходила. К начальнику цеха.
– Зачем?!
– Жаловаться. Сказала, что я, её сын, бросил её в нищете, что невестка деньги отбирает, что ей есть нечего. Просила, чтобы мою зарплату... – Дима сглотнул, – чтобы мою зарплату ей перечисляли. Часть. Как алименты, только наоборот. Сказала, что подаст на алименты по содержанию нетрудоспособного родителя.
Лена села на стул. Это был удар ниже пояса. Это был позор на весь завод, где Диму уважали.
– И что начальник?
– Посмеялся. Сказал: «Дмитрий, разберись со своими женщинами, нам тут цирк не нужен». Но смотрел на меня как на идиота. Лен, как она могла? Я же ей каждый месяц продукты вожу, коммуналку оплачиваю со своей карты, лекарства покупаю. Какая нищета? У неё пенсия, плюс мы помогаем.
– Она пошла ва-банк, Дима. Ей не деньги нужны, ей нужно, чтобы мы прогнулись. Чтобы ты приполз на коленях.
В тот вечер они долго говорили. Вспоминали все: и детские обиды Димы, и то, как мать не давала ему поступать в тот вуз, который он хотел, и как расстроила его первую свадьбу. Пазл сложился. Тамара Петровна была не просто заботливой мамой, она была тираном, который терял контроль и от этого сходил с ума.
На следующий день они пошли к юристу. Лена нашла специалиста по семейному праву.
– Ситуация неприятная, но решаемая, – сказал адвокат, выслушав их. – Чтобы взыскать алименты на содержание родителя, нужно доказать, что родитель действительно нуждается, а дети уклоняются от помощи. Если у вашей мамы пенсия выше прожиточного минимума, а вы можете предоставить чеки о покупке лекарств, оплате ЖКХ и переводах на карту, то суд ей откажет. Более того, вы можете пригрозить ей иском о клевете, раз она ходит к вам на работу и распространяет ложные сведения.
Вооружившись этими знаниями, они поехали к Тамаре Петровне. Вдвоем.
Свекровь открыла дверь, увидев сына, расплылась в торжествующей улыбке, но заметив Лену, скривилась.
– Явились? Совесть замучила?
– Нет, мам, не совесть, – жестко сказал Дима. Он прошел в коридор, не разуваясь. – Мы пришли сказать тебе, что игры кончились.
– Какие игры? Ты о чем, сынок?
– О твоем визите ко мне на работу. Ты меня опозорила. Ты соврала, что тебе нечего есть. Вот, – он достал из папки стопку распечаток. – Это выписки из банка. За последний год я перевел тебе сто двадцать тысяч рублей. Плюс оплата квартиры. Плюс продукты. Это «бросил в нищете»?
Тамара Петровна побледнела. Она не ожидала, что сын, её мягкий Димочка, начнет считать и предъявлять доказательства.
– Ты... ты матери счет выставляешь? – ахнула она, хватаясь за сердце. – Да я тебя растила, ночей не спала!
– Хватит, мам. Этот спектакль я видел тысячу раз. У меня есть семья. Это Лена. И я не позволю тебе разрушать нашу жизнь. Если ты еще раз придешь ко мне на работу, или попробуешь требовать деньги у Лены, или будешь рассказывать соседям гадости про нас – мы прекратим любую помощь. Вообще любую. Будешь жить на одну пенсию.
– Ты не посмеешь! По закону...
– По закону, – вмешалась Лена, – вы не имеете права на алименты, так как ваша пенсия покрывает прожиточный минимум, а мы добровольно помогаем вам сверх меры. Юрист нам все объяснил. И про клевету тоже. Так что, Тамара Петровна, выбор за вами. Либо мы общаемся нормально, уважительно, без попыток залезть в наш кошелек, и мы продолжаем вам помогать по мере возможности. Либо мы становимся чужими людьми.
Свекровь смотрела на них, как загнанный зверь. В её глазах читался страх. Страх остаться одной, страх потерять финансовую подпитку, страх, что её власть, которую она строила годами, рассыпалась в прах.
– Вы... вы жестокие, – прошептала она. – Молодежь пошла жестокая.
– Мы справедливые, – сказал Дима. – Мы хотим жить своей жизнью.
Они ушли. В спину им не неслось проклятий, было тихо.
Прошла неделя. В пятницу вечером телефон Димы звякнул. Сообщение от мамы: «Сынок, у меня кран на кухне капает. Ты не мог бы в выходные заехать, прокладку поменять? Пирогов напеку».
Дима показал сообщение Лене.
– Что думаешь?
– Думаю, это белый флаг, – улыбнулась она. – Поезжай. Поменяй кран. Поешь пирогов. Но денег не давай.
– Ни копейки, – твердо сказал он. – Только если сам захочу купить ей что-то вкусное.
С тех пор в их семье установился шаткий, но мир. Тамара Петровна больше не заикалась о «централизованном бюджете». Она поняла, что доступ к ресурсам семьи возможен только через хорошее поведение. Она все еще ворчала, критиковала Ленины траты, но теперь это было беззлобно, скорее по привычке. А Лена научилась пропускать это мимо ушей.
Однажды, спустя полгода, они сидели на той самой кухне. Лена купила новую кофемашину – дорогую, красивую. Тамара Петровна, придя в гости, долго ходила вокруг неё, прицениваясь.
– Дорогая небось? – спросила она, поджимая губы.
– Дорогая, – спокойно ответила Лена, наливая свекрови ароматный капучино. – Но очень качественная. Попробуйте.
Свекровь сделала глоток. Глаза её расширились. Кофе был действительно божественный.
– Вкусно, – неохотно признала она. – Ну ладно... Может, оно того и стоило. Живите уж, как хотите.
Лена улыбнулась мужу поверх чашки. Это была победа. Не громкая, не триумфальная, но самая важная – победа права быть собой в своем собственном доме.
И знаете, что самое интересное? Когда Тамара Петровна перестала пытаться контролировать каждую копейку, Дима сам стал чаще ей помогать. Купил ей путевку в санаторий, обновил тот самый телевизор. Потому что подарки приятно делать от души, а не когда их вырывают с боем. А Лена? Лена продолжала покупать свои крема и ходить на маникюр. Потому что счастливая женщина – это залог мира в семье, и никакие сэкономленные три тысячи этого не заменят.
Спасибо, что уделили время прочтению этой истории. Буду очень благодарна за вашу поддержку в виде лайка и подписки на канал, а также с интересом почитаю ваше мнение в комментариях.